Жизнь неуклонно и стремительно покидает нашу современность. На всех уровнях и планах бытия. Жизнь покидает сотни миллионов судеб моих современников на уровне души, внутреннего, то есть главного мира – душа становится, либо мемориалом памяти былого, для тех, кому есть что вспомнить, большее, чем собственно календарная личная жизнь, либо проходным двором, для тех, кто родился, вырос и повзрослел, по сути и положа руку на сердце, в унылой подворотне или на перечёркнутых дланью Бога черновиках смысла существования.
Всё что остаётся – от глубины и высоты взгляда – глубина и высота лужи, к тому же замёрзшей. Вместо сотворения жизни – потребление существования. Жизнь как самостоятельное живое существо, превышающее календарь действий и событий человека, не суммирующиеся из всех отдельных жизней – повсеместно и бесповоротно – становится «неизвестной незнакомкой», фактически, тает, не как весенний снег, но как снег, посыпанный солью, под ногами идущих по делам выживания любой ценой; выросло и подхватило бразды правления действительностью первое в обозримой истории земли поколение людей, воспитанных не «семьёй и школой», не внутренними муками и исканиями, но виртуально расположившейся со всем скарбом бытования толпой обывателей.
Обыватели или люди, укоренённые в привычке воспринимать мир, как «окружающий», а жизнь как данность; люди, которые так или иначе потребляют жизнь наподобие обеда или ужина с завтраком, не имея в себе дерзновения сомнения и поиска; люди, не утяжеляющие собственную пустоту весомой ценой происходящего и существующего; такие вот «беспризорники публичности», или воспитанники «Интернет-интерната», или «дети массового публичного Дома досуга» – добрались до календарной возрастной зрелости, вышли на первый и основной план, активно вытесняя жизнь, заменяя её целеустремлённым в никуда существованием или функциональным выживанием любой ценой.
Инерция велика. Внешне, умирание жизни не так и не всем ещё заметно: мамы ещё ведут детей на «Щелкунчика», режиссёры снимают нескончаемые ремейки «всеми любимой» классики; писатели чувствуют облегчение и прилив творческих сил, вне соизмерения своих творений с лучшими образцами прошлого; в стишках коряво, но от всей души пишут тонны «душевности», добровольцы и контрактники, мобилизованные долга и чести мужественно сражаются с оголтелым национализмом; в парках подкармливают птичек, в школах собирают деньги с родителей на мероприятия «лучшего, доброго, вечного»; кто-то сдаёт кровь, кто-то собирает для кого-то тёплые вещи, кто-то бескорыстно помогает кому-то дотянуть до старости, кто-то искренне поддерживает кого-то в попытках увеличить квадратные метры существования или обновить средство передвижения по стремительно стареющей зрелости; кто-то верит в «продолжение банкета» или в царствие небесное сразу после остановки сердца; а кто-то верит в гарантированную нищую, одинокую в расплате за массовость, больную старость, больше чем в бога… И тем не менее, всё больше людей чувствуют неуклонное и стремительное умирание жизни: умирают мечты, или меняются до состояния мертвечины, умирают представления о высоком, подменённые «зато от всей души», умирают в своих играх и взглядах дети своих родителей, вслед за ними; умирают книги, забытые на пыльных полках, умирают в собственном предательстве былого зрители в театрах, аплодирующие современным суррогатам или блиц-извращениям современных режиссёров вкупе с горластой толпой цирковых наездников текстов, именуемых актёрами. Умирает память о высотах стиля, искусства, культуры, интеллигентности – умирает даже самообман тех, кто выдаёт желаемое за действительное!
Деградация внутреннего мира человека – обеспечивает умирание жизни. Ко всем в душу не заглянешь, но и очевидное уже скрывать не приходится. «Лицо сайта», «лицо действительности», «лицо года» – говорят сами за себя.
История человека, посягнувшего на все надежды и чаяния просто добрых хороших, исполнительных в выживании людей – трансформировалась, спустя тысячелетия, в легенду о добром волшебнике. И эта легенда так же поспособствовала умиранию жизни.
Христианское учение – эта суровая религия, бесконечно далёкая от того сентиментального христианства, которое создано современными проповедниками. Сквозь всё учение проходит идея, что «Царствие Небесное» (что бы ни значили эти слова) принадлежит немногим, что врата узки и узок путь, что лишь немногие сумеют пройти, достигнув таким образом «спасения», что те, кто не войдёт, – всего-навсего солома, которая будет сожжена.
Догорает солома миллионов будней и праздников миллионов людей нашего временного времени. Умирание жизни опережает умирание дотянувших до остановки сердца тел.
Попробую продолжить мою тему «Умирание жизни».
Как именно свершается умирание жизни? Свершается – в каждом. Когда человек становится «каждым». И когда «каждые» собираются вместе, им, по сути, уже нечего сказать друг другу. Они разучились жить, то есть общаться. И не научились слышать и слушать, видеть дальше своей колокольни; они, то есть мы, научились умирать – во вражде, зависти, ненависти и злобе, в цинизме неверия ни во что, в ожесточении сердец, или даже сварганив себе кокон куколки без превращения в бабочку, вакуумный колпак на голову из розоватого стекла, сдавшись на милость победителя – внешней жизни, ставшей единственной из известных.
Как могло всё это произойти с миллионами моих мальчишек и девчонок, променявших «журавля в небе» на «синицу в руках», ставших не гражданами Вечности внутри собственного самосоздаваемого внутреннего мира, а всего-навсего «пешками, рвущимися в ферзи», «электоратом», «избянами поверхности», «форумчанами плоскости», славоукраинцами, «патриотами досуга», образованными и освобождёнными от интеллигентности завсегдатаями «трактира на Пятницкой», проматывающими часы и годы жизни в сварах, в склоках, когда «у рояля – то же, что и раньше», когда жизнь действительно свелась к интернет-алкоголизму в компании форум-событыльников с перспективой существования: от каждого всеобщего рассвета над городами и весями и до каждого личного места на кладбище!
Когда это случилась? Как это, в принципе, могло произойти – что бывшие добрые и задорные мальчишки и девчонки, мечтатели и романтики, альтруисты и пионеры великих надежд на жизнь – превратились, превратили себя в сброд озлобленных, хамоватых, пустых, как стишок, угрюмых, унылых, вульгарных, со злой волей к добру, поверхностных – завсегдатаев или обитателей досуга?
Зачем были : десятилетки с аттестатами зрелости, родители, баюкающие ночами, затем, ночи не спавшими в волнениях, одевавшие и кормившие своих чад, зачем были все учителя, ставившие в журналах успеваемости «удовлетворительно» и «хорошо с плюсом», зачем были преподаватели, вколачивающие в стремительную молодость тонны гвоздей какой-то специфической информации?
Зачем была первая любовь, братская взаимопомощь, клятвы в верности и дружбе, лекции о добром, прекрасном и вечном; зачем были все удивительные, глубочайшие просмотренные прекрасные фильмы и спектакли, зачем прочитанные книги на все времена? – ради того, чтобы среди тридцати тысяч равнодушных – две сотни активно рвали друг друга на части, крестились на «икону явления Досуга», переживали, когда её временно делают недоступной для поклонения? Ради чего были все дела, думы, страдания и старания, все события всей предшествующей жизни – ради вот «этого»…? «Мы, избяне», «Мы, форумчане»? «А ты кто такой!», «Сам дурак!». Физиономии сменили лица. Все улицы стали тупиками. Язык стал языком улицы. Кто был ничем, тот стал отвечать за «до основанья, а затем..». До основанья – смогли. «А затем..» застопорилось. Верхи – не могут, низы – не могут даже обсудить толком то, чего верхи не хотят))
Круг стал замкнутым. Говорить просят кратко, в объёме смс-ки. Думать тоже, коротко, на короткие дистанции. Писанины – простые и плоские, как мысли современников. Умирание жизни – обрело места для успешного свершения. «Форумчане», «колымчане», «заводчане»… в чане забористой похлёбки варятся, и ада с котлами не надо – главное, будь сильным, слабые и те, которые без дела – вне исторического процесса. «Боливар не выдержит двоих!», а литература прекрасный фон для любой болтологии! Вывеска. «Мели Емеля – твоя неделя!» – вот лозунг «мой и солнца». Город-сад… Наивный Маяковский, напрасные, валяются в крови Есенин и Цветаева, отгремел расстрельным залпом Гумилёв, и только слова Ахматовой гордо реют над всей «вороньей слободкой»:
«Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.
А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.
И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час…
Но в мире нет людей бесслезней,
Надменнее и проще нас»
1922 г.
——————————————-
Что же с нами со всеми случилось?
————————————————————
Далее, ремарки касаются ситуации на сайте «Изба-Читальня», но во многом отражают реальность всех окололитературных площадок:
P.S. 1
Конечно я «обобщаю», но лишь потому, что уверен в том, что все, кто знаком с уровнем общения и тематикой форума, все, кто наблюдает ситуацию годами и сам в какой-то момент пытался затеять общение на форуме, прекрасно знают о доминирующем стиле, о таких многочисленных случаях мягко говоря проявления пренебрежения друг к другу, что процент исключений из сложившейся «нормы» настолько мал, что даёт право на обобщение.
БЕСЕДА, как таковая, практически умерла. Рассуждения, в которых взвешиваются позиции, мнения, как говорится, вышли из моды. Собеседники превратились в дуэлянтов, в упор расстреливающих друг друга. Обсуждение, зачастую, сходу превращается в обвинение с оскорблением, с переходом на личность. Не знаю как вам, но для меня очевиден не просто «накал страстей», но выжигающий огонь именно вражды и ненависти, когда диаметрально противоположенное мнение или мнение, допустим, просто в чём-то ошибочное — сходу воспринимается, в большинстве случаев, как мнение врага рода человеческого ещё почему-то до сих пор не приговорённого к высшей мере. И такое впечатление, что исполнителей этой самой «высшей меры», если бы вернулись, например, тридцатые годы, набралась бы серьёзная по численности расстрельная команда из состава тех самых (милых и творческих ) людей, которые пишут «доброе, вечное» на своих авторских страничках!
Мы в праве и в обязанности задаваться неудобными вопросами, например, касаемо форума окололитературного сайта «Изба-Читальня»:
1. Почему форум так стабильно малочисленен? Не от того ли, что, пусть не все тридцать тысяч участников сайта, но хотя бы тысяча человек, если и хотела бы присоединиться к нему, то не делает этого, опасаясь оказаться оплёванным, обруганным, осмеянным и это ещё в лучшем случае.
2. Почему форум вроде бы как литературного сайта так политизирован? Если литература и личный творческий рост являются только легендой, ширмой, фоном или прикрытием для досуга обо всё и ни о чём, для сотни диванных политиков и аналитиков, то кто в итоге несёт ответственность за тридцать тысяч душ, когда-то поверивших в литературную легенду сайта и брошенных на произвол судьбы, погружённых в процесс имитации и профанации литературной работы?
3. В каком отношении находится сайт, форум сайта и сама, утвердившаяся система «развлекаловки и пресекаловки» к нарастающему процессу всероссийской деградации нравственного и культурного уровня людей?
4. Может ли только инструмент модерации изменить в сторону жизни то, в определённом смысле, мёртвое общение, которое годами утвердилось на форуме сайта? Если форум является лицом сайта, то можно ли идти в будущее, передавать потомкам, подрастающему поколению такое «лицо»?
Боюсь, что честные ответы на данные вопросы подтвердят моё утверждение об «умирании жизни» во всех масштабах, на всех уровнях и планах бытия.
P.S. 2
Я попытаюсь расшифровать главное : кто такие, в моём понимании, «променявшие «журавля в небе» на «синицу в руках»:
Это все те участники всех окололитературных сайтов, в том числе наблюдатели и участники сайта и форума «Избы -Читальни», которые, вполне основательно догадываясь или даже точно зная внутри себя низкий или посредственный уровень своих произведений, не просто разместили их на своих публичных авторских страницах, но усиленно и планомерно анонсируют, рекламируют их на главной и других страницах сайтов, издают их в книгах, суют в конкурсы, то есть активно и планомерно афишируют их всеми доступными и недоступными способами. Они же, как правило, годами нахваливают и продвигают посредственные произведения себе подобных авторов, прекрасно зная или хорошо догадываясь об истинном уровне этих вещей.
Именно эта категория пишущих с активной публичностью изначально посредственное и расхваливающих на всех углах посредственное других, на мой взгляд, променяла «журавля в небе», то есть священность или подвиг или просто саму по себе великую словесность или литературу (поэзию и прозу), само небесное дело или миссию Неба на земле – на «синицу в руках», то есть на удовлетворение личных потребностей и амбиций: они вроде бы избежали одиночества, обрели поддакивающих и похваливающих их произведения «друзей по посредственному восприятию», но, зачастую, незаметно для самих себя потеряли связь с «журавлями», с «полётом ввысь и вдаль», разучились или сознательно разучили, разлучили себя со своей юностью и молодостью, когда они, вполне вероятно, гораздо честнее и точнее знали и поддерживали именно талантливые, настоящие, выстраданные кровью произведения русской и мировой литературы и их создателей.
Они потеряли или вполне осознанно отвернулись от смысла, значения и себестоимости Искусства словесности, потеряли себя в качестве читателей, увлеклись дешёвыми эффектами процесса обмена «спасибками» в комментариях, они подчинили свою совесть местечковой лояльности к разнообразию ничтожного, они променяли жизнь в искусстве, гражданство искусства на иллюзию или профанацию литературы, создав тем самым фон или многотысячную основу для умирания жизни как таковой, для неуважения и пренебрежения всем предшествующим путём и опытом, для использования вывески «литературный сайт» в потоке пустопорожнего, злобного, или так называемого «общения».
И уже не важно наблюдают они творящееся умирание жизни (отношения к литературе, культуре, искусству, талантам) со стороны или активно участвуют в бедламе, непосредственно и ежедневно обменивая своё прежнее состояние уважения к искусству на нынешнюю повсеместную практику злобных и пустых перебранок (годами) на форуме. «Синица» поверхностного отношения к прекрасному крепко зажата в кулачках, «журавлик в небе», как в стихотворении из фильма «Доживём до понедельника», не подвластен им, остался где-то высоко в дали, в стороне от их комфортного пребывания в ничтожном, в недостигаемости для обывательского подхода к литературе и жизни.
«Журавлик в облаках», — всё лучшее, талантливое, великое в своём тайном очаровании – всё больше, всё стремительней и неуклоннее минует всех этих людей!
«Окольцевать» счастье прикосновения к подлинному искусству Слова не удалось и не удастся никому из тех, кто променял каторжный счастливый труд постижения и уважения к Искусству на разнообразие ничтожного со «спасибками» и оголтелое пустопорожнее «общение»:
«Это не вранье, не небылица:
Видели другие, видел я,
Как вручную глупую синицу
Превратить пытались журавля…
Чтоб ему не видеть синей дали
И не отрываться от земли,
Грубо журавля окольцевали
И в журнал отметку занесли!
Спрятали в шкафу, связали крылья
Белой птице счастья моего,
Чтоб она дышала теплой пылью
И не замышляла ничего…
Но недаром птица в небе крепла!
Дураки остались в дураках…
Сломанная клетка — горстка пепла,
А журавлик — снова в облаках!»
P.S. 3
Вадим Шарыгин(18.01.2024 01:52:09)
(Ответ пользователю: Лариса Оболенская)
Спасибо, Лариса, за важные выдержки из интересной книги, за то, что поделились своими переживаниями!
Да, помню, читал эту, упомянутую вами в цитатах, книгу Станислава Куняева. Она называется «В борьбе неравной двух сердец».
Много в ней интересного, волнующего, что-то легло мне на душу сразу, что-то требует дальнейшего осмысления, осторожности с выводами и обобщениями. Что касается темы нашей беседы, а именно «умирания жизни», то, соглашусь с вами, процесс затухания, или обесцвечивания, или умирания не с неба свалился на нашу современность. У него есть история и истоки. Однако, несмотря на все перипетии, коллизии, сломы и разломы — для меня лично, например, ближайший к нам Двадцатый век остаётся веком ЖИЗНИ, а не временем её тотального и стремительного умирания.
Жизнь — рождается численно всеми, а развивается ввысь и вглубь, то есть прирастает внутренним миром — благодаря замечательным — талантливым, интеллигентным, а не просто хорошо образованным людям, благодаря тем, кто дерзновенно заглядывает в бездну сознания, ищет внутри, а не во вне. Умирание жизни — это умирание потребности во внутреннем мире и фактическое переключение внимания на обустройство мира внешнего.
Как я себе это представляю:
Всё искусство, в том числе искусство словесности — это пространство внутреннего мира, которое, да, черпает вдохновение из мира внешнего, но являет всё же мир внутренний, мир сознания или мир души. Искусство и произведения искусства живут на земле, но по законам Неба. Гражданин искусства — читатель, писатель, поэт — это небожитель, который, буквально на каждом шагу, вступает в противоречие с земным существованием, с «земноводными» людьми — с теми, кто лучше или хуже, так или иначе развивает себя во вне, в буквальности, в вещах и явлениях связанных с действительностью. то есть предпочитает мыслить, чувствовать, писать и читать таким образом и то, что вмещается в понятие жизни от роддома до кладбища. Происходит, пусть даже творческая, художественная обработка или обрамление действительности, или того бытия, в котором есть строгое разделение, например, на «я» и «не-я».
«Еле-еле душа в теле» — эта поговорка в определённой степени может служить лейт-мотивом земного миропонимания и всего его творческого разнообразия. Именно эта парадигма помогает ЗЕМНЫМ АВТОРАМ завоевать внимание со-временников или людей, живущих во времени, «внутри времени», в «подчинении времени». Законы Неба или Вечности им не известны.
Так называемая приземлённость, сама по себе, не является чем-то неправильным или неправедным, отнюдь, И ОЧЕНЬ ВАЖНО УЯСНИТЬ, что граждане искусства или АВТОРЫ НЕБА, земные небожители — создают произведения, называемые произведениями искусства, не потому что пишут какие-то абстракции, какую-то заумь, что-то отдалившееся от земных страстей, чаяний или явлений и предметов — нет! — они обращены к земному, к людям земли, к жизни на земле, но делают они это с помощью очень тонкого, очень богатого в нюансах, в парадоксах и анфиладе смыслов воображения, с помощью филигранного владения ПРАВДИВЫМ ИЛИ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ВЫМЫСЛОМ, иначе говоря, с помощью небесного языка, дарованного им свыше. Это своеобразные перевод, как писал Бродский «перевод с небесного на русский».
Так вот, степень и скорость умирания жизни, на мой взгляд, связана напрямую не с отсутствием или присутствием чего-то нового, не с разнообразием ЗЕМНЫХ АВТОРОВ И ИХ ТВОРЕНИЙ, но именно с потребностью в небесном подходе к земному! Причём, не обязательно даже эта потребность должна быть массовой. «Масса» поглощает людей, заставляет их быть «средними» , «типовыми», прежде всего, в восприятии, в условном согласии с расхожим или обывательским кредо, типа: «лучшее — враг хорошего». Если под лучшим понимать «перевод с небесного на русский», а под «хорошим» — ту самую «синицу в руках» или попытку художественно изобразить обыкновенное, то умирание или остановка развития — это подавление «лучшего» с помощью всем понятного и приятного, и полезного «хорошего».
Как результат: поверхность — внимания, восприятия, написания, обсуждения.
Людей вдумчивых, дерзновенных, искушённых в искусстве, знающих его высокую историю и себестоимость — очерняют, обвиняют в высокомерии, причём, как правило, обвиняют именно те, кто сам не создал за всю свою жизнь ни одного значимого произведения, ни одного произведения искусства, кто не может отличить искусство от подёнщины! Да, небожители — поэты и писатели, настоящие читатели — высокомерны — то есть высокой мерой отмеривают путь и жизнь в искусстве, помните у Цветаевой:
«Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью
В мире мер?!»
———————————————-
Мне особенно импонирует ваша, Лариса, мысль:
«Не беседа умерла, а проблема свободного времени и зависимости от интернет ресурса растёт прямо пропорционально. Ляпнуть лаечку, от которой зависит судьба произведения, легче, чем написать объективную рецензию! Так и рождается дружба в большинстве случаев!»
Во второй части темы «Умирание жизни» я коснулся той атмосферы, в которой мы все находимся, особенно на интернет-площадках, которые увлекаются приростом количества, которые используют высокое слово : ЛИТЕРАТУРА, в основном как вывеску над в входом в «трактир» или «харчевню».
Умирание жизни я констатирую ещё и потому, что чувствую — НИЧЕГО НЕВОЗМОЖНО ИЗМЕНИТЬ В СТОРОНУ ИЛИ В ПОЛЬЗУ качества как такового, в частности в пользу ЛИТЕРАТУРЫ, всё останется как оно есть сейчас. Утвердившаяся система в которой, как говорил Христос «слепые вожди слепых» ведут нас скопом к местечковому счастью, как кучку апологетов, так и всю многотысячную массу совершенно равнодушных ко всему, ни в чём уже давно и навсегда не участвующих людей.
Они — терра инкогнито! Им предлагают политическое вместо поэтического, расхожее вместо талантливого, формальное вместо досконального. Их десятки тысяч неизвестных, как и десятки миллионов неизвестных нашим правителям жителей страны. Они — фон, часть статистики или как говорил Табаков в роли Шелленберга в «Семнадцати мгновениях весны» — «это блеф для Сталина».
Главное утешение: что останется после каждого из нас: злобы дня? нет! победы в конкурсах на звание «лучший из худших»? Нет!
Останется наше общение и наши произведения. Из миллионов созданных — десятки преодолеют время и всё временное.
Будем продолжать развиваться самостоятельно!
Спасибо вам за комментарии, за беседу, до новых встреч на перекрёстках литературы,
Ваш Вадим.
Автор публикации
