Виолетта Баша
Стою близ Спаса на Крови
Как на краю большой воронки,
Где водят хоровод вороний
Мои непрожитые дни.
Там юность, недополучив
Любви, метаний и сомнений,
Средь питерской блаженной лени
Насвистывает свой мотив.
Там ситца звонко полотно,
Чуть задранное на коленях,
Там мальчик с томностью оленьей
Все смотрит на меня в окно.
А под окном канал течет
С трагичностью беспечной Леты,
И в блики солнечного света
Тень Грибоедова влечет.
Там год блаженен как вино,
Там девочка среди прохожих
Настолько на меня похожа,
Что быть ей мной, хоть и давно.
И две косички вплетены
В судьбу с завидным постоянством,
И в это юное пространство
Герои драм заведены.
Одни еще не родились,
Другие бродят где-то рядом,
Так в Петергофские каскады
Синопсисы Невы вплелись.
Вернулся семьдесят святой —
Второй ли, третий ли, четвертый (?)-
Год прожитой, пережитой,
Балтийской чайкой распростертый.
По питерским проспектам — влет,
В каналах утонув, и снова
Он неприкаянно бредет
Началом, замыслом, основой.
Тебе ли Лету переплыть?
И в веке явно не двадцатом
Ты стал любовником и братом,
Кем обещал в то лето быть.
Не встреченный, не прожитой,
Художник питерских каналов,
Король Поэтов, что немало,
Для идиотов — шут седой.
Ты виски пьешь, и сквозь туман
И пелену Кронштадских сплинов
Читаешь Богу гимн былинный
Сам словно древний великан.
Стихами мне давленье мерьте,
Не останавливайте бег!
Узнала я, как долог век —
Короче, чем прыжок в бессмертье.
19. 08. 2014
