(начало)В нехристианской литературе есть сведения, подтверждающие отчасти факт исторического существования Иисуса, но кроме этого ничего конкретного они не сообщают. Весьма скудный источник сведений о биографии Иисуса представляют собой Евангелия. Более того, оказалось, что сообщаемые евангелистами сведения вызывают большие сомнения. Авторы Евангелий, якобы очевидцы событий, используют чужие источники. Выясняется, что евангелия скомпилированы из разных источников – из устных преданий – неизвестными авторами,чьи подлинные имена мы, должно быть, никогда не узнаем.

Филологические исследования показали, что из 14-ти посланий Павла лишь часть можно считать подлинными. Некоторые исследователи считают подлинными всего 4 послания. Единство стиля, языка связывает пять посланий : к римлянам, к коринфянам (оба послания), к галатам и к Филимону. Не подлежит сомнению, что они написаны одним человеком.

Что же представляют собой подлинные послания Павла?

Главное в учении Павла – вера в то, что Иисус Христос является богом, который ради искупления первородного греха человечества позволил себя распять, воскрес, вознёсся на небеса, чтобы установить царство божие на земле.

В этой концепции Иисус, как историческая личность, отодвигается на задний план. Павел, поглощённый своей идеей, не интересовался земной жизнью Иисуса. В своих посланиях он всегда называет его «Христос», что значит «мессия» или сын божий, спаситель и сын человеческий. Иисус-человек почти полностью отсутствует в посланиях Павла.

Библеисты указывают на то, что так называемые послания апостолов долгое время были анонимными и нельзя уже установить кто приписал авторство их соответствующим апостолам. Это не значит, что послания не представляют ценности. Фиктивными оказались их авторы, но не содержание. В них можно найти достоверный, живой, написанный по горячим следам событий рассказ о различных явлениях, характерных для быта, нравов и социальных отношений в рассеянных по миру христианских общинах.

Там есть всё : толпы преданных Иисусу верующих, несправедливость, интриги и склоки среди членов общин, сектантские отступничества и измены, падение нравов и нравственные извращения.

В муках создавался идеал нового человека.

Деяния апостолов – это «единственный дошедший до нас источник по истории христианства до начала III века, освещающий чрезвычайно важное тридцатилетие – период от распятия Иисуса до появления в Риме св. Павла в 61 – 63 годах.

Согласно церковной традиции, автором обеих книг «Деяний» является Лука, секретарь и врач св. Павла. Однако, корректнее было бы сказать, что поскольку не установлен автор Евангелия от Луки, то и личность автора или авторов «Деяний апостолов» не установлена.

Поскольку «Деяния апостолов» это, фактически, вторая часть Евангелия от Луки, в котором упоминается разрушение Иерусалимского храма и о репрессиях, каким подвергал христиан император Домициан, царствующий в 81-96 годах, то время написания «Деяний» – примерно, в 90 году.

Как и Евангелия, «Деяния апостолов» базируются на устных рассказах и обманчивой человеческой памяти. Из них видно, что уже на заре своего существования христианство обнаружило тенденцию к раздвоению.

По сути, Деяния – это демонстративный рассказ о том, как новое религиозное движение, возникнув внутри иудаизма, постепенно, в гуще драматических конфликтов, всё-таки освобождается от так называемого «ига Торы» с его ритуальными обрядами типа обрезания, мешающими приобщению к новое вере греков и римлян. Деяния – это эволюция учения от изоляции к универсальности.

Структура Деяний такова : произведение делится на две равные части, первая часть – 12 глав о событиях в Иудее, Самарии и Сирии, а остальные 16 глав описывают три миссии Павла по римско-эллинскому миру.

Автор Деяний лихо стирает грани между подлинными историческими событиями и всевозможными чудесами. Ангелы появляются в самый нужный момент. Всё, по сюжету произведения, начинается с торжественной сцены вознесения. Кстати, возникает важная подробность, которой нет ни в одном Евангелии : Иисус, воскреснув из мёртвых, пребывал на земле со своими учениками ещё 40 дней. Затем, попрощавшись, исчез в облаках, а расстроенным апостолам ангелы передают ободряющее обещание Иисуса вернуться на землю.

Знаменателен рассказ о том, что случилось с учениками Иисуса в день Пятидесятницы : комната наполнилась дымом, над головами у них языки пламени, а сами заговорили вдруг на незнакомых языках. Изумление сбежавшихся людей сопровождается насмешками: «..они напились сладкого вина» (2:13) В основе всей истории лежит скорее всего психологическое явление, именуемое глоссолалией. Суть в том, что под влиянием религиозного экстаза человек впадает в транс и начинает издавать нечленораздельные звуки, так что создаётся впечатление, будто говорит на экзотическом языке. Эта мистическая галлюцинация не была в древности редким явлением, случалась она и у последователей Иисуса.

Павел считал глоссолалию явлением достойным порицания : «Но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (14:19) Недаром в тексте глоссолалия сопровождается насмешками, скорее всего это поздняя вставка в текст, тем не менее первоначально большинство приверженцев Христа не одобряло глоссолалию. Со временем, очевидно под влиянием эллинистических мистерий, отрицательная позиция претерпела коренные изменения. Христиане всё больше приходили к убеждению, что религиозная экзальтация присуща тем, на кого снизошёл святой дух, и издаваемые звуки это просто незнакомая на земле речь.

Истоки легенды о глассолалии надо искать не только в бродячем фольклоре, но и в иудаистской традиции, согласно коей Моисей объявил на горе Синай свои законы на семидесяти языках, чтобы они дошли до всех народов мира.

В те давние времена, в которых писалось «Деяние апостолов», проповеди рассчитывались в основном на простонародье, нужны были «факты», способные взбудоражить воображение и стимулировать память запомнить хотя бы так появление на белом свете нового учения. Сошествие на апостолов святого духа – это умелое действие на воображение слушателей или читателей, такое же, как, например, 40 подобных притч, вложенных авторами Евангелий в уста Иисуса.

«Деяния Апостолов» перерабатывались, дополнялись столетиями. И не исключено, что жуткая история о нравах, царивших в первых общинах, история об Анании и Сапфире – это поздняя фольклорная вставка. Тем не менее, разительное несоответствие между преступлением супружеской пары (утаили часть денег от продажи имущества для взноса в общину) и наказанием их (сначала он, уличённый, падает замертво, затем, она). Тут нет и намёка на проповедуемую христианством любовь к ближнему, братство, снисхождение и всепрощение. Ученики Иисуса совершили, скажем прямо, обыкновенный самосуд над супругами, которые, как-никак доверились им, примкнули к ним по своей воле и которых можно было упрекнуть лишь в том, что они не сумели до конца преодолеть страх перед завтрашним днём.

Апостол Пётр, который по его заявлению, действовал по поручению оскорблённого святого духа, выглядит в этой истории вполне ограниченным, жестоким и несоответствующим всему, что мы знаем о нём. Что за такой «святой дух» нашептал Петру о необходимости убийства супругов? Чем он отличается от разгневанного божества языческой эпохи?! Но сколько сегодня не сомневающихся в нравственной справедливости этого сказания! Так что же, в итоге, за «новую мораль» преподнесла человечеству «новая слепая вера» в «священные писания», собранные на пепелище духовной ограниченности ожесточённых сердец, поселившейся в слове «народные массы»? Массы чего?

Однако, может быть. история Анании и Сапфиры не была выдумкой простолюдинов и произошла в действительности. Тогда, может быть, суровое наказание, постигшее новообращённых христиан, было проявлением вполне понятного негодования людей, отличавшихся чрезвычайно строгими нравами и исключительным бескорыстием? Такие люди могли прийти в возмущение от того, что в их кристально чистое сообщество втёрлась пара жуликов. Однако, отношения внутри общины не были столь идеальными.

Сам последующий текст «Деяний апостолов» помогает в этом убедится. Назореи отнюдь не были так безукоризненны в материальных вопросах, как это могло показаться на основании непримиримой позиции Петра. Вот, например: «Произошёл у еллинистов ропот на евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать апостолов…сказали: нехорошо нам, оставив слово божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек…поставим их на службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (6: 1 – 4)

Обращает на себя внимание «а мы пребудем в молитве»… Однако, важны обстоятельства, ведь именно в это время супруги Анания и Сапфира вступили в секту, во время разбирательства о несправедливом распределении. И вот такая реакция – убийство супругов на глазах всех. Поступок супругов, скорее всего, был не столько проявлением жадности и лицемерия, сколько вполне естественным стремлением беспомощных, напуганных людей как-то подстраховаться, не зависеть полностью от милости столь разношёрстной, снедаемой конфликтами толпы верующих.

История убитых Петром супругов очень показательная, вне зависимости выдумка это или правда : ведь вся последующая Церковь, узурпировав право на мораль, так или иначе, включила в себя огромное количество людей разного нравственного достоинства, обслуживающий веру в Христа персонал, представители коего далеко не всегда справедливо распоряжались вверенными средствами и ответственностью. По сути, из истории Иисуса с учениками создали аналог государства в лице надзорного за верованием органа. Аппарат с инструментами убеждения, подчинения, иерархию, которая во многом уже позабыла изначальный совещательный смысл своего создания и превратила себя в судью, в сильных мира сего, властвующих над свободой слова и выбора., над самим Богом, прости, Господи!

«Гладко было на бумаге. Да забыли про овраги»…

————————

ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ И ПОСЛАНИЯ
(продолжение 1)

Уже в первое тридцатилетие после распятия Иисуса христианская общественность Иерусалима разделилась на две группировки : на «эллинистов» и «иудеев». Представителей обеих группировок называли назореями. «Эллинисты» – это были евреи, проживающие на чужбине и говорившие по-гречески, а «иудеи» – это иерусалимские евреи, владеющие лишь арамейским языком. Разница в мышлении, в нравах, в мироощущении и в отношении к иудаизму (в частности, к ритуалу обрезания), между эллинистами и иерусалимскими назореями была настолько велика, что её не могла сгладить даже общая вера в мессию.

«Эллинисты», воспитанные в греческой среде, привыкшие к демократическим свободам крупных городов Средиземноморья, отличались, как правило, либерализмом и широтой взглядов. И конечно же их смешила и коробила провинциальная узость и дремучесть их иерусалимских единоверцев, считавших себя правоверными иудеями и строго соблюдавших все законы иудаизма.

После истории убийства Анании и Сапфиры в «Деяниях апостолов» следует рассказ о страстях св. Стефана. Пламенный темпераментный оратор позволял себе дерзкие высказывания. Его вскорости арестовали и предали суду синедриона. Его обвинили в том, что в своих выступлениях он кощунствовал, заявляя, что слово Иисуса выше слова моисеевых заповедей.

Стефан, ссылаясь на Ветхий завет, упрекнул евреев в том, что еще со времени патриархов они постоянно противились божьей воле, а не так давно распяли Иисуса. «Кого из пророков не гнали отцы ваши?..предателями и убийцами сделались нынче вы…» (7 : 51, 53)

Эта дерзкая речь обошлась Стефану – в побивание камнями до смерти. Разъярённая толпа. подстрекаемая фарисеем по имени Савл, выволокла Стефана за город и побила камнями. Страсти Стефана положили начало общей волне преследований, а Савл превзошёл всех своей жестокостью и фанатизмом. Он, как сказано, «дышал угрозами и убийством». Преследуемых охватила паника. Кто мог, бежал из Иерусалима в другие страны.

Павел в послании к галатам ратует за универсальный характер христианства. Он хочет облегчить язычникам принятие новой религии, выступает за ликвидацию необходимости подчиняться бесконечным ритуальным правилам иудаизма и прежде всего обряду обрезания. Иаков, возглавляющий общину иерусалимских христиан, Пётр и другие назореи считали себя правоверными иудеями, и им трудно было смириться с мыслью , что к их братству могут примкнуть люди, чуждые иудаизму, не подчиняющиеся его законам.

Павел осознаёт как важен для развития христианства свободный приток новообращённых, людей разных стран и обычаев, без обязательств соблюдения правил иудаизма. Конфликт между Павлом и еврейскими его собратьями был неизбежен.

Прошло более двадцати лет с тех пор, как Павел отправился в Дамаск в качестве агента синедриона. Менялся мир. Но в иерусалимской общине назореев ничего не изменилось. Руководимая «братом господним», Иаковом, она оставалась по-прежнему одной из многочисленных сект иудаизма.

«Деяния апостолов» рассказывают, что Павла встретили упрёками и угрозами, разъярённая толпа чуть не побила его камнями до смерти, пришлось ему на коленях клясться в том, что он никогда не переставал быть одним из них: иудеянином.

«Эллинисты», прибыв в Иерусалим из разных городов эллинского мира, шокировали провинциальных «обитателей веры в Иисуса» широтой и свободой взглядов, критическими высказываниями по разным вопросам, их тут же обвиняли в ереси, в бунте. в покушении на права верующих. Совершенно очевидно, что многие новообращённые в такое болотное «христианство», отворачивались от религии как таковой, становились вероотступниками.

На определённом этапе, обе христианские группировки (эллинисты и иерусалимские евреи) шли своим путём и даже враждовали друг с другом.

Загадочный внутренний облик Павла : известно, что его обращение в веру назореев было внезапным и, казалось бы, парадоксальным. Неудивительно, что людям, отлично помнящим этого свирепого агента синедриона, такое внезапное превращение казалось чудом. Однако, поскольку Павел был фарисей, а фарисеи. в отличие от саддукеев, тоже верили в бессмертие души, как и последователи Иисуса, судя по всему, у Павла не было ненависти и предубеждений к тем, кто сохранял верность иудаизму и верил в божественную миссию Иисуса. От веры в мессию до веры в то, что Иисус и есть мессия, по сути, один шаг.

Сделал свой выбор и Павел. Из текста «Деяний апостолов» мы узнаём, что это был для него не случайный выбор, а необходимость, вытекающая из внутренних склонностей и феноменальной цепкости ума Павла.

Библеисты составили хронологию описываемых выше событий. Все они уместились в период с 35 по 36 годы, то есть события произошли за тридцать пять лет до разрушения Иерусалима, и что самое удивительное, вскоре после смерти Иисуса. Это значит, что его учение очень рано начало отрываться от иудаистского ствола. Именно «эллинисты», то есть евреи, говорившие на греческом языке (койне), стали пионерами христианства. Христианские общины вырастали как грибы, по всему Средиземноморскому побережью, приобретали всё новых адептов, в представлении которых Иерусалим был городком на краю света.

Новообращённые в христианство, в действительности, понятия не имели о том, кто был Иисус, какова его биография. Им рассказывали главным образом о божественной миссии Иисуса, мученической смерти и воскресении. Иисуса любили уже за одно то, что ради спасения каждого он принял смерть, какой карали их, плебеев Римской империи, голытьбу, лишённую человеческих прав. Такой Иисус быстро становился «своим», «любимым героем», универсальным богом для спасения обездоленных и брошенных на произвол судьбы.

Конечно, в процессе углубления в верование в своё новоявленное божество, людям хотелось подробностей: они жадно ловили каждое слово, домысливали и придумывали собственные подробности облика и поведения своего кумира.

Всё знание об Иисусе Христе лежало на линии : учил-исцелял-творил чудеса-погиб на кресте-воскрес. Больше ничего из земной биографии уже тогда никто сказать не мог, да и не важно это было. Характерно, что послания Павла, являясь древнейшим документом христианства, ничего не содержали об Иисусе, кроме того, что он был распят на кресте и потом воскрес. Автор посланий не называет даже его родителей, Иосифа и Марию.

Народная фантазия самостоятельно заполняла вакуум информации, создавала легенды, притчи, полные обаяния и глубокого смысла. У Иисуса появлялась «народная биография», народом созданные примеры чудес, деяний, диалогов. Красоте картинки помогали или образцами для духовного облика Иисуса служили : древнегреческие мифы, древние мессианские традиции иудаизма, древнегреческие мистерии.

Таким образом, практически вослед гибели Иисуса, началась, пока ещё из уст в уста, новая религия, как слияние еврейских и греческих элементов. В основе нового культа лежала христология, сформулированная Павлом и мифологический образ Иисуса, созданный авторами евангелий, образ и учение, очень мало похожие на реального еврейского пророка из Галилеи и эзотерические идеи для немногих избранных, способных и готовых искать альтернативу всей человеческой жизни.

ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ И ПОСЛАНИЯ
(продолжение 2)

Вторая часть «Деяний апостолов» почти целиком посвящена деятельности идеолога или интерпретатора новой религии – св.Павла.

Автор текста «Деяний апостолов» описывает приключения или злоключения Павла сжато, но всё-таки с массой интригующих подробностей : наш герой храбро проповедует, спускается в корзине с городской стены под покровом ночи, удачливо минует засады, вымаливает на коленях прощение у своих противников и ревностно доказывает своим сторонникам, что он «знает как надо верить» и «как дело было».

Наконец, Павел, оседает на годы в своём родном Тарсе, на долгий срок как бы выпадает из меню публичной арены религиозной борьбы, исчезает из вида Истории. Именно в это время набирает религиозный вес столица Сирии – Антиохия – третий по величине город Римской империи, полмиллиона этнически пёстрых жителей, великолепные сооружения, авторитет эллинской культуры, сплошь речь на койне (на греческом языке). Люди живут, переживают, влюбляются и разочаровываются, помогают друг другу, верят в дружбу, создают произведения искусства, страдают от смертельных разлук и утрат, – всё совершенно также, как всегда, как до сих пор, у нас, ни чуть не лучше, но и не хуже, чем с «по′том на потом», в течение последующих двух тысяч лет, под прекрасной вывеской кровопролитноЙ версии христианства…

Благодаря потоку беженцев – «эллинистов» из Иерусалима, в Антиохии возникла самая богатая и активная христианская община. «Деяния апостолов» указывают на материальную помощь, которую оказывали представители этой общины своим, оставшимся, «под гнётом закона божьего», страдавшим от голода в Иерусалиме братьям по духу и крови.

Неусыпный и бессменный страж иерусалимских назореев – Иаков решает отправить в «отбившуюся от рук» Антиохию – инспектора Варнаву, в прошлом очень богатого левита, передавшего всё состояние своё на нужды общины. Варнава, оценив обстановку, принимает решение вернуть из забвения в Тарсе на арену деятельности ревностного служителя любой идеи, теперь, христианской, нашего героя, будущего «апостола» – Павла.

——————————-
Творческая пауза:

«Новый завет» от Вадима) :

1.Возлюби цену добрых намерений, больше их самих!
2.Почувствуй разницу между верой и вероучением!
3.Научись верить, минуя религию!
4.Сторонись веры на крови и счастья на чужом горе!
5.Начинай Бога с чистого листа, с чистого лица!

6.Когда без раздумий готов будешь «обменять» всю свою «пожизненную веру в бога» на одно мгновение мироздания вместе с любимым человеком, тогда вера твоя впервые настанет и станет счастливой!

7.Обходи стороной не тех, кто полностью не согласен с тобою, а тех, кто не умеет в несогласии общаться – бойся не «врагов», а тех, кто создаёт «врагов»!

8.Оставь на время «веру в бога» и начинай день с «веры в себя»!

9.Если в мире твоём гибнет хотя бы один ребёнок, значит, нужна не «вера в бога», а иной мир!

10.Спрашивая «верующих» о том насколько они, с обретением веры, стали счастливее на фоне гибнущих детей и взрослых, не жди честного ответа, важнее честный вопрос!

11.Надо, чтобы вера в совесть стала меньше, а совесть веры стала больше!

12.Если ты веруешь в бога, но ещё живёшь человеческую жизнь, значит, ты ещё ничего не понимаешь : ни в вере, ни в боге, ни в жизни!

13. Главный вопрос верующего себе: зачем нужна моя вера Богу?
14. Главный вопрос Бога верующему : чем ты, верующий, лучше тех, кто не верит, но живёт честную жизнь?

))
————————————————————-

А что же наш Павел? Интересная картина вырисовывается: Страстный еврейский патриот и фарисей внезапно переходит в веру, с которой он знаком лишь постольку, поскольку беспощадно уничтожал её самых ревностных приверженцев, а тех из них, кто мог бы ему рассказать подробнее об Иисусе и его учении, по всей вероятности, вообще в глаза не видел. И это не голословное утверждение. К такому мнению пришли учёные-библеисты, исследовавшие текст «Деяния апостолов», после критического анализа того, что там рассказано.

Дело в том, что из противоречивых рассказов текста «Деяний» следует, что Павел, наш свежеиспечённый последователь Иисуса, не ощущает никакой потребности связаться с его подлинными учениками в Иерусалиме и расспросить их о жизни и учении Учителя. Он, правда, пребывает в Иерусалим, на место событий, но лишь через три года, причём, не ради встречи с учениками Иисуса, а скрываясь от преследований царя Ареты. Да и тогда ведёт себя не так, как следовало ожидать: проводит в городе всего пятнадцать дней. встречается исключительно с Петром и «братом господним» Иаковом, словно избегая остальных апостолов и членов секты назореев. (К галатам, 1: 18 – 19)

К тому же, если верить автору «Деяний апостолов», Павел вёл себя в Иерусалиме отнюдь не как скромный ученик, жаждущий сведений об Иисусе. Напротив, от сразу выступил в роли самоуверенного учителя и как сказано «смело проповедовал во имя господа Иисуса» ( «Деяния апостолов», 9 : 28). Потом Павел проводит несколько лет в Тарсе и по-видимому так активно проповедовал там схваченную на лету новую религию, что слухи об этом докатились аж до Антиохии.

Возникает вопрос : откуда Павел знал всё то, что с такой страстью и безапелляционностью внушал другим? Павел, правда, уверял и должно быть сам верил в это, что Иисус повстречался ему на пути в Дамаск и сам поручил ему эту миссию. Беда в том, что Павлу поверили далеко не все и упрекали его в том, что апостол он самозванный. Это обвинение сильно задевало Павла и в посланиях он опровергает его с нескрываемой горечью.

Павел, в сущности, создавал новую религию, новую теологию, вдали от учеников Иисуса и от сферы влияния иерусалимской секты назореев, в совершенно иной социальной, этнической, культурной среде. В его концепции Иисус имеет мало общего со странствующим учителем для немногих из далёкой Галилеи и с еврейским мессией, как его изображали назореи.

Устроившись в полумиллионной Антиохии, в коей евреи тогда составляли очень незначительную часть, Павел развернул миссионерскую кампанию, длившуюся, по подсчётам библеистов, около двадцати лет. Автор «Деяний апостолов» рассказывает о трёх путешествиях Павла. каждое из которых он заканчивал прибытием в Иерусалим. Настал момент «Иерусалимского собора»…

ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ И ПОСЛАНИЯ
(продолжение 3)

Во время первого пребывания Павла в Иерусалиме будто бы состоялся так называемый «Иерусалимский собор». На этом соборе установили правила обращения Павлом язычников в христианство. Ему разрешалось освобождать их от обряда обрезания при условии соблюдения четырёх пунктов Иакова.
Церковь придаёт громадное значение этому собору, ибо его результатом было официальное признание Павла апостолом и тем самым санкционирование его христологии. Однако многие исследователи сомневаются, состоялся ли вообще такой собор.

В посланиях Павла нет ни единого упоминания этого собора. Мыслимо ли, чтобы Павел умолчал о событии, столь важном для укрепления его авторитета? Павел сам нарушал третий пункт Иакова (ел мясо удавленных животных) и разрешал другим. Трудно представить, что человек строжайших моральных правил так бесцеремонно нарушал бы взятые на себя обязательства. Остаётся предположить, что никаких подобных обязательств и никакого собора не было и рассказ о нём в «Деяниях» является вымыслом.

Автор «Деяний апостолов», видимо, задаётся целью расхваливать Павла, он с восхищением описывает его неутомимую деятельность, его стойкость и заслуги перед церковью, стараясь, вместе с тем, убедить читателей, что Павел действовал с ведома и согласия иерусалимской общины.

Христианизм Павла, хотя и освобождённый от некоторых ритуальных ветхозаветных строгостей, не полностью отказался от иудаистской родословной. Для первых христиан Иисус был, прежде всего, евреем, потомком царя Давида, мессией, предсказанным ветхозаветными пророками, которых часто цитируют авторы евангелий. Подлинными учениками и преемниками Иисуса были апостолы и старейшины иерусалимской общины во главе с «братом господним» Иаковом. И автор «Деяний апостолов» понимал, как важно представить Павла тем, кто получил официальное одобрение своим действиям от этих людей. Отсюда и вымысел о «соборе».

Но к тому времени, когда писались «Деяния» Иерусалим уже представлял собою груду развалин, члены иерусалимской общины, с которыми, как установлено, Павел всё время конфликтовал, частью ушли за Иордан, а частью рассеялись по городам и селениям Римской империи. И даже при всё при этом, видимо, противодействие Павлу со стороны иудаистской общины оставалось сильным, раз автору «Деяний» понадобилось так усиленно защищать Павла, всеми способами соединяя и связывая его идеологически его с иерусалимской общиной.

Антагонисты отвергали учение Павла, не признавая его апостолом, а чуждое иудаизму обожествление Иисуса клеймили как ересь. По их мнению, хотя Иисус и был предсказанным пророками мессией, пророком и чудотворцем, он всё же оставался человеком, лишённым божественной сущности, просто человеком мудрым, имеющим реальных родителей, родственников, профессию и историю жизни вполне «земного происхождения». Ещё в IV веке, то есть спустя 300 лет, потомки иудо-христиан, так называемые «евиониты» или «нищие», яростно нападали на Павла, клеймили его как вероотступника, исказившего учение Иисуса и его статус.

Найденный в 1965 году шестисот страничный текст, так называемый арабский манускрипт, стал сенсацией. Это оказался тысячелетний полемический трактат, написанный арабским теологом. В тексте с горечью сообщается о раздирающих первую общину противоречиях и внутренних конфликтах. В тексте подчёркивается, что назореи всегда оставались верными последователями ветхозаветного закона, закона моисеева и почитали Иисуса не как бога, а как «мужа праведного» и пророка иудейского, а Павел фальсифицировал учение Иисуса и перешёл тем самым на сторону римлян.

Автор «Деяний апостолов», судя по всему, сознательно перешёл во второй части текста на жанр приключенческого романа. По законам этого жанра Павел непрерывно попадает во всевозможные переделки, темп приключений очень высокий: 16 раз Павел подвергается величайшей опасности и вступает с окружающими в конфликты. Драматизм несомненно впечатлял древних читателей. В одно месте миссионеры Павел и Варнава были встречены, как боги, в другом – камнями в голову. В нужный момент, например, в городе Филиппы, появлялась прорицательница с криком, мол, «сии человеки – рабы бога всевышнего!», в конце концов она надоела Павлу и он превратил её в «обыкновенную женщину», чем вызвал недовольство, как результат: поколотили палками, заточили в колодки и сунули в темницу. Но за миссионеров, как всегда вступилась потусторонняя сила, придуманная автором «Деяний» и всё обошлось благополучно. Так, прибывая в города и убывая бегом от разъярённых толп под язвительный хохот, Павлу, например, удалось обратить в своё христианство, по крайне двух человек в Афинах. Затем были проповеди более полутора лет в Коринфе, направив силу убеждения на нееврейское население, Павел вторично посетил Эфес, задержался там на три года, вошёл в конфликт с купцами и ремесленниками города, торгующими серебряными изображениями храма Артемиды.

Храму на тот момент было уже 600 лет. Храм в какой-то момент стал чем-то вроде банка : принимал за плату на хранение или передавал в другие города денежные вклады, финансировал морские походы. Эфес был настоящей метрополией. Среди двухсотысячного населения города, секта или община приверженцев версии Павла об Иисусе Христе могла насчитывать сотни, возможно пару тысяч человек, но всё равно это была капля в море, экзотическая, оторванная от общества группа посреди громадного людского муравейника. И с улыбкой можно воспринять старания автора «деяний апостолов» раздуть роль христианства до утопических размеров и значения на тот момент истории. Храм Артемисион, например, разрушила в итоге не сила убеждений новой религии, вполне банальное, с точки зрения непрерывных у человечества войн всех со всеми, нападение готов в 262 году, вторгшихся в Малую Азию.

Автор «Деяний» затратил весь свой талант беллетриста, чтобы показать Павла в ореоле его великих успехов на поприще обращения в христианство от Павла – язычников, то есть людей, уже умеющих любить и верить, дружить и ненавидеть, думать и прожигать свою жизнь…

Автор «Деяний» рассказывает о костре, в котором сгорели тысячи книг, но причислить их все к так называемым суеверным сочинениям было бы преувеличением.

Павел принимает решение переселиться в Италию, посетив перед этим Иерусалим, в котором на тот момент обстановка накалена до предела. На фоне нарастающих поборов и обнищания страну охватил психоз мистицизма: люди искали духовного прибежища в мессианских иллюзиях, появились шарлатаны, внушавшие себе и другим, что они пророки, призванные вывести еврейский народ из рабства. Одурманенные толпы шли за ними в пустыню или на берег Иордана, где их якобы ожидала новая жизнь. Павла перепутали с одним из ловких лжепророков, арестовали и продержали в темнице два года. Евреи сплотились вокруг своей «ветхозаветной веры», не допуская даже малейших её интерпретаций.

Дальше были все ведомые «страсти-мордасти» : дело дошло до того, что римские легионеры вырвали Павла из рук толпы, затем он произносит пламенную сагу о своём иудейском происхождении, доходит до того, что террор против «эллинистов» ставит себе в заслугу: «Я даже до смерти гнал последователей сего учения, связывая и предавая в темницу и мужчин и женщин, как засвидетельствуют обо мне первосвященник и все старейшины… Я шёл, чтобы тамошних привести в оковах в Иерусалим на истязание» (22: 3 – 5)

Павел превосходил умом своих судей: обвинив саддукеев в том, что именно они преследуют его, он добился косвенной поддержки фарисеев и единодушия в отношении него уже не было.

Автор «Деяний апостолов» обрывает свой рассказ о Павле внезапно и по непонятным причинам. Причём, обрывается всё фразой из уст Павла : «Итак, да будет вам известно, что спасение божье послано язычникам; они и услышат» (28:28).

ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ. ПОСЛАНИЯ
(продолжение 4)

Как известно, структура первых христианских общин строилась на принципе полной общности имущества. В «Деяниях» подчёркивается, что руководители считали эту структуру неотъемлемой частью новой религии. Мельчайшее отклонение в этой области считалось грехом против духа святого.

Бедные члены общины, чей быт зависел от подаяний, были довольны уравнительным принципом. Но с бурным ростом общины, когда число достигло, как говорит автор «Деяний апостолов», пяти тысяч человек, рамки старой структуры не выдержали. Их разрушил приток состоятельных людей. Павел прекрасно осознавал, что структура общины, основанная на общности имущества, с трудом противостояла требованиям жизни, была утопией для крупных городов и помехой развития общин. Павел сам был из состоятельной семьи, на деньги отца он юношей смог отправиться в Иерусалим, учиться у знаменитого знатока «священного писания» Гамалиила. Такое обучения в те времена мог позволить себе только состоятельный человек.

В послании к филиппийцам (4 : 12) Павел пишет, что научился жить как в скудости, так и в изобилии. Павел явно мирится с существованием богачей, не осуждает из огульно. В Послании к Тимофею читаем : «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам всё обильно для наслаждения,, чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры..» (6:17, 18)

Та же конформистская позиция была у Павла в отношении власти и государства. Мы знаем с какой гордостью он подчёркивал, что является римским гражданином. Лояльность к власти у Павла заходила так далеко, что отдавала раболепством. Уму не постижимо, как мог думающий и весьма чувствительный в вопросах морали человек проповедовать подобные взгляды. Зато сейчас мы, по сути, имеем Церковь «Имени Павла» со всем вытекающим совместительством и в бога веровать и государственный аппарат признавать. Получается, что люди, получив новою религию, остались в старых отношениях с миром, с жизнью, с будущим своим и своих детей. Путь в никуда под руководством государственного аппарата стал, отныне, под эгидой божественности, в частности, Иисуса из Назарета, его самопожертвования за грехи всех, путь стал как бы под девизом: «Ну, с богом, в никуда, бедные и богатые, хорошие и плохие, все скопом – к счастью на чужом горе и с верой, испачканной в крови всё новых поколений, усердно верящих и смирившихся за чужой счёт в такое положение дел!»

«Бог терпел и нам велел!». Всё просто. Ужасно просто.

Свои мысли о власти и государстве Павел изложил в Послании к единоверцам, проживающим в Риме. Возможно, с помощью верноподданничества Павел надеялся спасти христиан от преследования. «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от бога; существующие же власти от бога установлены. Посему противящийся власти противится божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (13: 1, 2)

Аналогичную позицию занимает Павел по отношению к рабству. Всё от бога – и власть, и войны, и социальный строй. А рабство было одним из столпов Римской империи. И Павел наставляет : «Каждый оставайся в том звании, в котором призван» (7:20) А в Послании к ефесянам Павел прямо приказывает рабам: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти, со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу» (6:5)

Блаженный Августин и Иоанн Златоуст вынуждены были ввести в учение Павла существенную коррективу, чтобы оправдать пассивное отношение христианской церкви к рабству. Он выдвинули тезис, что рабство – это наказание за грехи и поэтому было бы неправильным стремиться к освобождению, ибо это идёт в разрез с божьей волей. Итак, церковь способствовала сохранению рабства на протяжении десятков поколений. Павел притупил социальное острие христианства, но не только, он, фактически, предложил и устаканил то церемониальное христианство, которое ни к чему не обязывает принявших его, кроме соблюдения обрядов, ритуалов и по меньше задумываться о цене своей верноподданнической праведности!

Заклятый друг христианства, новоявленный апостол Павел – создал из серии частных разговоров Учителя с избранными учениками на темы эзотерики или внутренней альтернативы развития души, – универсальную панацею от тоски и нехороших предчувствий для «людей на диванах», с возможностью активного ничегонеделания и прикрытия совести жертвой одного за всех скопом! Трудно переоценить урон, наносимый любым человеком любым другим людям, если этот человек уверен, что есть что-то универсальное и внешнее для помощи душе каждого и готов достигать цели «добра» любой ценой.

Описание внешности Павла можно найти только в одном известном апокрифе «История Павла», написанном в Киликии, то есть на родине апостола : маленького роста, кривоногий, почти совсем лысый, с густыми бровями и крупным крючковатым носом. Относительно пожизненной болезни, большинство библеистов сходятся на том, что это была эпилепсия. Павел рассказывает, что его однажды вознесли на «третье небо», хотя он и не уверен, было ли это физическое вознесение или духовное. Он, в сущности, признаёт, что не уверен возносился ли он на самом деле или ему померещилось в бреду. Два иудейских апокрифа : «Завещание двенадцати патриархов» и «Книга Еноха» сообщают, что небо состоит из семи ступеней, а на третьем небе расположен рай.

В иудейских синагогах не было священников, любой мог там выступать со своим словом перед народом. Время Павла – это время глубокого брожения иудаистской мысли: бесконечные споры и дискуссии были повседневным явлением. В это время Павел, казалось бы, не должен был подвергаться гонениям за пропаганду учения Иисуса в рамках идеи, что Иисус и был ожидаемым мессией.

Но если гонения и неприязнь к Павлу были и в столь сильном объёме, что дело доходило до тюрьмы, бичевания и камней в голову, то, значит, причина глубже, чем проповедование Павлом божественности Иисуса и царствия божьего на земле.

Источник неприятия к Павлу был, очевидно, заложен в нём самом, в его характере. Была в нём, вероятно, какая-то вызывающая одержимость, создававшая атмосферу категоричности, непреклонности, напряжённости и беспокойства. Так, например, в Листре возмущённая еврейская толпа старалась побить камнями только его, совершенно не трогая его спутника Варнаву, такого же ревностного последователя Иисуса. То же самое произошло в Коринфе, в Верее.

С переходом в христианство Павел мало изменился. Свидетельство тому – полный разрыв с Иоанном Марком, кротким Варнавой, добряком Петром. Психологический портрет Павла, составленный автором «Деяний апостолов дополняют послания Павла. В них находим горячие признания человека, одержимого миссионерской деятельностью. Во втором послании к коринфянам Павел клеймит их как лжеапостолов и сравнивает с сатаной, который «принимает вид ангела». (11:13-14) В этом же послании Павел угрожает: «…когда я опять приду, не пощажу» (13:2)

Экстремизм Павла достигает апогея в послании к галатам, где он громит единоверцев, чьи взгляды были ему не по душе: «Но если бы даже мы или ангел с неба стал благовествовать вам не то, что′ мы благовествовали вам, да будет анафема…» (1:8, 9)

Зато к единоверцам, которые были ему послушны, Павел относился буквально с отеческой любовью. Из первого послания к коринфянам видно, что Павел переполнен чистейшей стихией любви. Ведь только человек, знающий что такое любовь, мог создать такой возвышенный, такой волнующий гимн в её честь, один из самых прекрасных в мировой литературе:

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви в себе не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание, и всю веру, так, что могу и горы переставлять, а не имею любви – то я ничто.И если я раздам всё имение моё, и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».

ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ. ПОСЛАНИЯ.
(завершение)

Итак, учёные-библеисты, подвергнув текст «Деяний апостолов» критическому анализу, пришли к выводу, что рассказанное там нельзя считать исторически достоверным. Тогда вопрос: как относиться к этому тексту? Можно воспринимать этот текст, как сборник новелл.

Важно помнить, что «Деяния апостолов» писались спустя несколько десятилетий после смерти Павла, когда уже не осталось очевидцев событий, равно так же, как писались евангелия, спустя десятилетия, на пустыре свидетельств очевидцев.

Автор «Деяний апостолов», как видно из текста, не имел доступа даже к посланиям Павла и черпал свои сведения исключительно из устных разговоров. помноженных на слухи и легенды. Эти легенды, хотя и сдобренные фольклором, несомненно имели под собой историческую почву. Например, случились беспорядки в Эфесе, только фантазия вкупе со временем придали каждому историческому факту ореол преувеличения масштабов и страстей.

Автор «Деяний» изо всех сил стремился показать каким могучим, распространённым и влиятельным было христианство уже на заре своего возникновения. По сравнению с интеллектуальными вершинами, например, теми. которые покорили греческие историки, текст «Деяний апостолов» представляет собою явный регресс.

Речи Павла, Стефана, Петра или Гамалиила, как говорится, никто не стенографировал, все они представляют собой авторскую версию, основываются на целях и уровне прозрения автора «Деяний».

Если, например, взять речь Гамалиила в защиту апостолов, произнесённую перед синедрионом, то можно заметить грубейшие ошибки: Гамалиил упоминает о двух восстаниях : некоего Февда и Иуды Галилейского. О первом восстании Гамалиил не мог знать вообще, оно произошло только через десять лет после момента этой речи, а второе восстание, напротив, произошло за сорок лет до момента речи. И в этой путанице, безусловно, повинен автор текста «Деяний апостолов», именно он ставит Гамалиила, так сказать, в неловкое положение, поскольку речь его сводит вместе, соединяет в настоящий момент бытия события с разлётом вперёд-назад в диапазоне полувека!

Автор деяний, увлечённый созданием впечатления от вороха драматических эпизодов, напрочь пренебрегает хронологией. Единственной точной датой мы обязаны не автору «Деяний», а археологам, которые при раскопках в Дельфах обнаружили надписи, их коих следует, что проконсул Галлион, перед судом которого предстал Павел, пребывал в Коринфе в 51 году н.э. Таким образом становится известен год пребывания Павла в этом городе.

Автор «Деяний апостолов» крайне непоследователен даже в очень важных для Церкви вопросах, например, в вопросе чудесного обращения Павла. В «Деяниях» имеются три описания этого события: один рассказ от лица автора и дважды об этом рассказывает якобы сам Павел – перед жителями Иерусалима и перед царём Агриппой. Совпадение в рассказах только одно: что сам Иисус Павлу не показывался, что небо озарилось ослепительным светом и раздался голос Иисуса. Во всех других деталях трёх рассказов – явные расхождения.

То спутники Павла «стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя», то наоборот, спутники «свет видели и пришли в страх», наконец, в третьей версии, Павел видит свет и все падают на землю.

Голос «за кадром» с длинной укоризненной речью, явно является поводом для автора «Деяний» вложить свою собственную доктрину в «божьи уста». Видно с какой лёгкостью наш «стенографист» вываливает на последующих читателей пропаганду Павла, типа: «я явился, чтобы поставить тебя служителем…посылаю тебя…избавляя от народа иудейского и от язычников…открыть глаза им…получили прощение грехов…» И так далее..

А как же описывает сам Павел в посланиях своих эту встречу с Иисусом?

В послании к галатам есть знаменательные строки: «Когда же бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью своею, благословил открыть мне сына своего…» (1 : 15 – 16) Ясно, что Павел изображает акт обращения как внутреннее озарение, как переживание чисто субъективного характера, без картинки со свидетелями, падением ниц и голосом с неба. А «Деяния апостолов» рассчитаны, видимо, распалить воображение простых людей, которым не представить иначе и бог нужен с сиянием с неба, громоподобным голосом и потрясением окружающих, повалившихся в землю.

«Деяния апостолов» – это сборник правды и вымысла. Известно, что текст обрывается на самом драматическом месте : Павел предстал перед Римским трибуналом. Если бы трибунал оправдал Павла, можно было бы заверишь повествование его триумфом, а если бы трибунал осудил Павла на смерть, то финал мог бы создать ореол мученика. Какая же тайна кроется в этой недоказанности текста «Деяний»?

Одна часть библеистов считают, что существовала ещё третья часть »Деяний апостолов», но она погибла во время пожара Рима в 64 году н.э. Огонь поглотил тогда целые кварталы с тысячами домов и людей, с библиотеками, архивами и дворцами. Другие библеисты полагают, что автор «Деяний» хотел дописать, но погиб вместе с Павлом и похоронен в безымянной могиле вместе с другими мучениками. По их мнению предание о том, что Павел казнён в индивидуальном порядке высосано из пальца.
По мнению известного английского библеиста Поуэла Дэвиса, Павел в момент своего самого тяжкого жизненного испытания был совершенно одинок. Послание к Тимофею содержит слова Павла о его одиночестве, особенно в решающие моменты жизни и смерти.

Вокруг выдающихся, талантливых личностей при жизни в какие-то моменты может быть много сочувствующего народа. Однако, все добрые, в принципе, люди, все в той или иной степени ученики и последователи куда-то испаряются в момент особой нужды в них – приходится в одиночку отбиваться от «чёрных старух» каждого века – от беспощадных моралистов с кувалдой в руках, от бестолковой толпы милых продолжателей «бог терпел и нам велел», от надзирателей за свободой и глубиной мыслей и слова! Генералы и ефрейторы власти умывают руки, а пенсионеры духа мирно доживают свой досуг, имитирующие деятельность духа пропускают вперёд поэтов жизни, «белые старухи» пропускают вперёд «чёрных старух» для ежедневной казни всего лучшего, дня свершения чёрного деяния на белом свете… Так уж всё устроено в нашем «лучшем из миров».

Так или иначе, сказания о страстях св. Павла, наглядно демонстрируют различие между желаемым и действительным, между оприходованной писателями действительностью и свершающейся внутри поимённой совести достоверностью. И у каждого читающего, до поры до времени, есть выбор : остаться собой или присоединиться к толпе, пусть даже к толпе под управлением самых лучших намерений. Одержимость никогда не содержит истины, только жажду её. Правда гуляет скопом, а истина одинока, но счастлива, потому что вместо любви ко всему человечеству предлагает – объятие того, кто всегда рядом и навсегда вместе с тобой.

БОЛЬШОЕ ВИДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ

Зададимся, пусть и риторическим, пусть наперекор тому, что история не любит сослагательного наклонения,
но важным вопросом :

Изменилась бы в худшую или в лучшую сторону жизнь человечества, если бы не было истории Иисуса из Назарета, или если бы эта история осталась частным случаем работы эзотерической школы, то есть не получила бы широкую известность или всемирный шлейф значимости?

Мой ответ : как в худшую, так и в лучшую сторону все перемены носили бы не принципиальный, но локальный или несущественный характер. Люди остались бы совершенно такими, какими они были на протяжении предшествующих двух тысяч лет в качестве верующих в Иисуса Христа – всё, в целом и общем, осталось бы таким как есть сейчас, и либо сложилась какая-то другая религия, с иным антуражем, действующими лицами и исполнителями, либо язычество обросло поправками на жизнь, предлагая «модифицированных в плане возможностей и облика» богов, но само человеческое выживание осталось прежним, то есть любой ценой, в никуда и принимая человека как данность.

Если допустить, что существует так называемое ПРОВИДЕНИЕ, или своего рода Высший центр объёмного соединения всех отдельных душ или судеб в более крупные сущности или фигуры сознания, соответственно, допустить, что у этих укрупнённых в возможностях сознаний есть свои, не подвластные человеческому разуму, принципы существования, цели и задачи развития, – то можно задаться таким вопросом : а почему история Иисуса из Назарета случилась так, как она случилась?

А именно : Учитель, вполне земной человек, имеющий родственников, профессию, окружение и как бы сейчас сказали, «локацию», начинает передавать некий сигнал «SOS» в виде накопленных им нравоучений, выбирает из среды простолюдинов неграмотных, но хорошо поддающихся внушению учеников, зная, скорее всего заранее, что никто из них изначально не силён в схватывании на лету и вообще в тонких нюансах роста души, не склонен к записям как таковым, что никто не напишет вослед «мемуаров», не создаст евангелий, а если и попытается, то не сможет воссоздать в памяти и верно сформулировать важнейшие смыслы и парадоксальные тайны обучения. А потом, история Учителя и учеников будет в течение десятков лет оставаться без летописи, сохраняться только в устном предании, обрастать мифами и легендами, затем, некий одержимый по натуре человек, проигнорировав её изначальный смысл и реальное содержание, сделает из неё универсальную пилюлю от тоски, бесправия и безысходности, создаст религию, как создают красивую обложку для потрёпанной книги, припишет Учителю сыновье родство с Богом, и вишенкой на торте преподнесёт людям возможность искупления грехов за счёт жертвенного убийства Богом-Отцом своего Бога-Сына.

И ведь сработало! В смысле, история эзотерического обучения избранных, история в узком кругу – стала всемирной картинкой, знаменем в руках всех, но прежде таких, кто склонен и готов к насильственному развитию души – отныне, можно было верить и в параллельном режиме жить человеческое выживание, можно было жить с верой, не считаясь с её же ценой! Вера стала похожа на месть верующих за своего распятого, запытанного до смерти Бога-Сына, а заодно, за всю свою никчёмную, но послушную «жизнь на диване»!

Если убили Бога, то не спрашивайте, почему убивают вас, – такой посыл, фактически, содержала новая вера – подарок от одержимого верой римского гражданина Павла. Наслаждение от веры обменивалось или предлагалось по цене оглохшей и ослепшей совести : не спрашивай, не ищи Бога и правды его, не ропщи на несправедливость, принимай всё как данность и могилы твоих любимых потеряются в море могил других людей. Жизнь-кладбище надежд и чаяний с отсрочкой исполнения. Совесть и вера – стали антиподами. Бог стал семьянином, пантеон родственников и последующих святых не призван был остановить поток крови и страданий, но остановить любой ропот души, сделав её размером с просьбу зэка : «Умри ты сегодня – я завтра!» Царствие Небесное – не тем, кто честен по отношению к жизни, а тем, кто себе на уме, терпелив за чужой счёт, успешно дополз до остановки сердца, будучи пожизненно сосредоточен на исполнении правил поведения, на исполнении не веры, но «вероучения».

Зачем Провидение пошло на такое развитие событий?

Возможно, затем, чтобы те, кто ещё не потерян для Неба, как состояния жизни с высшим уровнем совести и постижения любви, сдали выпускной экзамен на соответствие Вечности. А те, которые в шорах, в маске, с просроченной совестью, опоздали к Вечности, могли бы всё-таки что-то почувствовать, хотя бы в последний миг, на смертной койке где-нибудь в затхлой больнице, находясь уже на грани усталости и немощи, на краю пропасти веры в слова о вере, и могли бы увидеть последний сон на яву, в котором счастливым ребёнком бежали по морю цветов, под морем неба, в распахнутые руки молодых, счастливых, смеющихся во весь рост родителей…

Провидению хватит дождей, чтобы оплакать позднюю осень каждой жизни, так ничего и не сделавшей для счастья. Вся жизнь в борьбе, во вне, в огне, в окне…

Дипломированные для порядка на нарах выживания старушки и старички, обезглавленные на мечту работяги прогресса, перебинтованные крест накрест, повзрослевшие от ужаса детишки, записанные на обелиски за просчёты верхов солдаты, убитые по случаю прохожие, канувшие в бездну памяти миллионы и зарытые в родину единственные на всей земле – все вы у меня перед глазами, все судьбы скрещены, тихо восходят в небытие, словно притоки огромной реки, без начала и конца, без объяснения причин и без оглядки на следствия…

И целый мир, как огромная социальная сеть, переполненная чужими друг другу, состарившимися во взгляде, верующими и неверующими в верующих – людьми – без адреса в Вечности, без права переписки, людьми на время песочных часов, людьми для досуга мысли в очереди к чудотворной иконе, под набат обратного отсчёта… 9, 8, 7, 6, 5,,,

Как хочется молчать!
Но срывается с языка, как слеза с ресницы, как звон последнего удара с предутренней меди колокола, вера в человека, который молчит в глаза всей человеческой жизни…

Как бесполезно, наверное, всё моё старание, в гуще оглохших и ослепших дипломированных первоклассников жизни и смерти!

Как мало наших!
Ты да я, да мы с тобой…

Зачем я всё это пишу?
Зачем им моя поэзия, мой голос, моя душа не в ногу и взгляд во весь рост!

Прав Виктор Астафьев: «И нет мне ответа…»

———————————

ИИСУС ИЗ НАЗАРЕТА

Если отбросить все мифы, легенды, слухи, записи со слов очевидцев слухов, если убрать в сторону мифологический облик, то несомненным будет только вот что:

Иисус был сыном плотника, жил в галилейском городке Назарете до той поры, когда – вероятно под влиянием Иоанна Крестителя – на него снизошло озарение – внутренняя работа над собой потребовала выхода наружу и он создаёт тот вариант эзотерической школы, в котором знания от учителя к ученикам передаются открыто, при свидетелях, при этом, большая часть знаний всё-таки предназначена для узкого круга избранных, то есть для тех, кто, как минимум, не готов принимать, как должное, или как данность всё, что творится в человеческой жизни.

В ту пору, когда жил Иисус, а так же до его рождения и после его смерти историки насчитали по меньшей мере двенадцать пророков и мессий, более популярных, чем он. Одним из таких пророков был Иоанн Креститель.

Поскольку евангелия, написанные в течение нескольких десятилетий после смерти Иисуса, воссоздают лишь анонимную устную традицию веры в чудесную божественную сущность Иисуса, а не историю его земной жизни, сами тайные знания и откровения пути духовного роста человека оказались задвинутыми на задний план, как бы обменивались на слепое и глухое преклонение перед новым идолом, взамен поклонения идолам языческим.

Сами евангелия – это конгломерат противоречий от лица совершенно разных людей. Их писали не очевидцы событий, вкладывая в «благую весть» свои собственные взгляды и доктрины : сколько людей – столько и мнений – наглядно подтверждается, в данном случае, эта народная мудрость. Наиболее известны такие тексты: Логии из Оксиринха, Иудейско-христианские евангелия, Евангелие Петра,, «Псалтырь» Гермы, Евангелие Истины, Евангелие Филиппа, Евангелие Иуды, Евангелие Фомы, Евангелие детства, Сказания о Марии…

Всё сказание об Иисусе формировалось под влиянием веры в великое чудо воскресения. Иисус-человек превращается молвой и «очевидцами слухов» в бога Христа. Многие исследователи христианства полагали, что Иисус никогда не существовал и является плодом воображения. Эти исследователи настаивают на том, что так называемые страсти господни – это вариант ритуальной драмы, одной из тех, что разыгрывались в религиозных мистериях Ближнего Востока. В мистериях Греции также эллинские боги умирали и воскресали, символизируя вечность жизни.

Обожествление Иисуса было, что называется, с полуслова, вероятно потому, что в древности крупным деятелям, полководцам и монархам нередко приписывали божественное происхождение. Воспитанным в эллинской культуре, первым массовым последователям Иисуса легко было обожествить нового кумира. В их восторженных умах, стосковавшихся по свету в беспросветности жизни, легко свершался процесс мифологизации любимого Учителя. А ужасная смерть на кресте превращалась в потрясающую вселенскую трагедию.

Обращение напрямую к людям с проповедью, то есть с готовой концепцией морали и откровением о творящемся – это, само по себе, гарантия гонений, проповедник обретает горячих сторонников и, вместе с этим, наживает врагов; выступает как нарушитель «спокойствия мысли», как нарушитель установленного порядка «еле еле душа в теле», восстанавливает против себя фанатичных представителей «разрешённой веры». Иисуса схватили и распяли. Здесь, на этом факте, заканчивается история и начинается христология, богословие и мифы.

Бродячие проповедники и учители, из лучших побуждений, старались возвеличить Иисуса, приписывая ему краткие изречения, отражающие, скорее всего, их собственные религиозные и нравственные взгляды.. В том числе, это были моральные сентенции в форме притчи. В итоге Христос из религии оказался совсем непохожим на свой оригинал – Учителя Иисуса из Назарета.

Когда читаешь Новый завет, создаётся впечатление, что кроме евангельских событий ничего на свете не происходило. Сказывается атмосфера деконкретизированных фактов, царящая в текстах евангелий. Благодаря такой манере повествования образ Иисуса остаётся непроницаемым и загадочным в своих недомолвках. В Палестине того времени гибли на крестах тысячи евреев, тысячи невинных жертв сопровождали правление иноземных прокураторов и своих же продажных чиновников от действующей церкви. Палестина не была монолитной страной. Она отличалась большой этнической, религиозной, социальной пестротой.

Четыре провинции – тетрархии, образовавшиеся после смерти Ирода Великого – управлялись прямыми наследниками умершего царя. А с 6 года н.э. прямым управителем Иудеи и Самарии стал прокуратор, назначаемый римским императором. Повсюду звучал греческий язык и не исключено, что Иисус владел им. Даже Иудея, оплот арамейского языка и иудаизма, не смогла устоять перед мощным потоком эллинской стихии.

Еврейская общественность разделилась на две противоборствующие секты. Саддукеи – главным образом священники и богатеи чиновники – за мирное существование под гнётом римлян. В Иерусалиме – 20 тысяч священников на 150 тысяч населения. Можно представить себе, что какой-то провинциальный пророк с именем Иисус, славящийся мятежным духом, осмелившийся проповедовать в храме, имел мало шансов уцелеть. Другая секта, фарисеи – народные массы, фанатично верующие в скорое пришествие мессии, который освободит их от римского ига. Доводили себя до состояния религиозного экстаза, постились, молились каждый день и час, страшили всех страшным судом и гневом божьим, под руководством очередного пророка, срывались с места в пустыню, вызывая страх, смуту, суматоху. Свирепствовали доносчики, частыми были высылки, аресты. Иосиф Флавий сравнил тогдашний Иерусалим с обезумевшим зверем, сжирающим собственное тело. Вот в такой обстановке Иисус решил открыто проповедовать глубочайшие эзотерические идеи о невозможности спасения или обретения высшего существования души без особых усилий внутри себя. Камня на камне не оставили и от идей, и от человека из Назарета по имени Иисус…

Современники Иисуса не придавали серьёзного значения факту его существования. Всю эзотерику мысли толпа быстро переводила на понятный ей смысл: «Царствие небесное, которое внутри вас есть» легко превращалось в царство божие на земле, хлеб надсущный – в насущный, вино личных усилий – в воду из вина для замены личных усилий на «веру в жертву за тебя другого». Обыватели, буквально на лету, приспосабливали суровые предупреждения о том, что Небеса не для всех, в идею всеобщего спасения, был бы лоб покрепче, чтобы тыкаться в пол, да совесть компактнее, чтобы не оглядываться по сторонам, когда «веришь лбом в своего новоявленного искупителя твоих грехов»!

Жестокое время породило исторического Иисуса. Поверхностные люди породили легендарного Христа. Толпа создала манеру веровать толпой в спасение толпы от ничегонеделания, с помощью жертвы одного за всех. Подумаешь, один! А если это твой сын или твой любимый человек – должен стать один за всех?! Отдашь? Нет проблем, отвечают плоские, как стишок моралисты, ни чем уже не рискуя! Их, умирающие, несчастные и несчастливые дети – уже вроде как спасены! – их спас Христос. Не мешай нам, Иисус, веровать в Христа! Отойди в сторону! Ты уже лишний на нашем празднике жизни. Мы создали твой аватар, твой талисман, лучшую версию тебя, твой символ, твой портрет на песке, и наша жизнь по-прежнему гроша ломанного не стоит, как, впрочем, и твоя!

Только ветер поёт свои грустные песни на пустынной площади постаревшей веры в созданного бога. Поумирали дети и взрослые. Мечты и надежды. Состарились даже календари. А циферблаты на башнях и запястьях наматывают своими бешеными стрелками круги одной и той же жизни, и смерти…

Иисус из Назарета скромно молчит, глядя на легендарного Христа, куда-то ведущего плачущих от радости людей. Пыль оседает медленно. Дорога пустеет.
Толпа удаляется «веровать». Иисус остаётся один…