«…горькая гибель Цветаевой, возвращение на гибель — верю — была не ошибкой измученной, втянутой в ошибку женщины, а выбором поэта.
Она унесла свою слепую правду о России в вымышленную страну, в невымышленную петлю, но правдой не поступилась».
Владимир Вейдле
«Я и в предсмертной икоте останусь
поэтом».
Марина Цветаева
Как в час последний,
Я стул и жизнь свою в передней
Взяла… И в сени отнесла…
Дрожь. Сумрак. Чиркаю три спички.
Слова рифмую по привычке:
«Сень — Сени — Осень — Осенить…».
…Ужасно хочется заныть,
Завыть! Но я кидаю взор
Как бы на весь земной позор,
Что в петлю — русского поэта
Суёт! В последний полдень лета.
Сижу, не видя ничего…
И вдруг я вспомнила его —
Тот давний день…
Я — на ростановском «Орлёнке»,
Стреляюсь и… Осечка. Громкий
Был щёлк курка… Письмо хотела
Ей в машущую руку на бегу…
Там — осеклась. Здесь — не смогу…
Зрю о т р е ш е н и е —
Любимое моё
До обмиранья сердца слово!
В нём — распадение того,
Что уж не вместе и не нужно..
В нём замшевое «ш» наушно
Звучит. Не слыша никого.
В нём: шелест уж истлевших риз,
Шуршанье ног босых о плиты,
Лавины шум, сошедший вниз,
В нём — шёпот лёгкий пышной свиты.
Ты должен знать,
Что в час кромешный
Я о т р е ш а ю с ь от себя,
Не отрекаясь! Всех? — Конечно,
Убьют. Враги. Друзья. Любя.
Ну вот и слёзы, так некстати,
Льёт жалость
Из предсмертных глаз.
Там, в небе, справа на кровати,
Наверно, высплюсь. В этот раз.
Ты должен знать:
Чирк! Спичка,
Гасни! — заслушав вусмерть соловья,
Ты выжил? — Знать,
Готовься к казни!
Крюк — от людей. Петля — твоя.
Гляди, поэт,
Идущий мной,
Гляди! Повышенный за мной,
Поэт: как гибнет —
Лучшее, что есть!
Как вешают любовь и честь!
Висят в петле. Висят во мгле.
Кто ж остаётся на земле?
Всё. Ухожу. Прощай и помни —
Поэт уходит на века.
Врыдай в них! —
…как свозили дровни
Поэтов, сдёрнутых с крюка.
Автор публикации
