Взметнусь навстречу ниспадающему вою –
Слова бредут во сне по кромке злых эпох.
Здесь одинокий путь – полоской заревою,
Здесь со стола ладонью в рот пять хлебных крох.

Летят слова – в лицо – предсмертного покроя,
Ввысь окровавлена поэзия строки!

Будьте
вы
прокляты! – расстреляны по трое –
слова, перечащие, вскормлены с руки…

Слова с протянутой рукою – Всё возьмите!
Бегущий голос: «Маменька!» во весь экран
Немого зала – развалился в креслах  зритель.
Под гнётом сгорблен орденов, ждёт ветеран
Приход рассвета… В рост в атаку, кровь роняя,
Слова восходят по ступеням, день за днём,
В утробу будней, эх, прости-прощай, родная:
– Вперёд, славяне, богу сходу подмигнём!

Слова влекут, в обнимку с молодостью, в выси;
Слова стекают с плах. Слезятся красотой.
Словами – оторопь садов крадётся рысью
И тень убитых полдень ставит на постой.
Слова бессильны вдоль состава, пред объятьем.
Крик: «По вагонам!» и глаза в глаза, родней
Мгновенья нет, и беспощадней, синим платьем
Дрожит вдогонку эшелону счастье дней…

Слова становятся поэзией – расстрела,
Когда в глухой застенок, метр на метр, упасть;
Под смерть в затылок память века постарела,
Но не сдалась! Когда не сможешь больше всласть
Начать обычный день, вертайся взглядом к этим
Седым, как люди, залпам вечных лагерей, –
И мы расстрелянной поэзией приветим
Сердцебиение огней,  всмотрись скорей –
В горсть слов, развеянных по ветру вдоль дороги,
Давно калужской, воладимирской, ночной.
Там брызжут звёзды, шелест ветра и убоги
Молитвы рук и тени, вставшие стеной.

Необозримое пространство Слова – в створе
Свершённой жизни, что приснилась мне, вполне
Правдоподобно… Там искрится солнцем горе,
Белеет море неба чайкой на волне.