И в наши дни не составит труда набрать расстрельную команду и будут так же, как тогда, в упор убивать и добивать штыками — безоружную семью и людей чести, добровольно оставшихся с нею. А потом, запросто, разденут догола, побросают тела в кузов грузовика и замесят где-нибудь в грязь на глухой дороге… Юровского (в 1903 году спрашивал Толстого в письме насчёт аморальности развода) и Голощёкина, Медведева-Кудрина и Никулина, Ермакова, Кабанова (бывший лейб гвардеец) и Нетребина… Все типажи найдутся и в наши дни — там, где царствует нравственная чернь, тусовка, пустопорожний трёп, досуг, на каждом околопоэтическом сайте и форуме, в любой среде подёнщиков и обывателей.
Сколько сегодня волевых людей со свинцовыми глазами, у которых цель оправдывает средства, и «лес рубят — щепки летят»! Поэтому стихотворения цикла подчёркивают разделение, границу, точнее пропасть, между образованными и интеллигентными людьми и называются так: «Они», «Он», «Вы» и «Мы». «Не ведают, что творят» — последние слова Николая Второго. Эти слова можно обращать сегодня к такому огромному количеству людей, что ужаснёшься…
1.
Они
Не ищите – в их лицах пощады и слёз,
И раскаяний не ждите тоже.
День июльский сумерками со стёкол слез
И ремни затянули, враз, туже
На казённых на туловищах на своих,
Когда стало в глазищах смеркаться.
Разговор в караулке и в комнатах стих,
И склонились, как ветви акаций,
К пересохшей земле сны окрестных домов,
Ну, а в этом, висят в вполнакала
Грозди лампочек, полки с рядками томов.
Пальцев дробь тишиной понукала…
2.
Он
Стрелки медлят и время, взмыв стайкой минут,
Стойко близится к полночи строгой.
К спичкам тянется взгляд, пальцы медленно мнут
Папиросу, вселилась тревога,
Не сейчас, а намедни, почувствовал, знал,
Что готовится казнь, что уж скоро…
Здесь кромешная воля свершает финал
И схватили, как за руку вора,
Чувства душу, крадётся вдоль спящих детей –
Тень былого меня – в сгустках дыма.
Навзничь лёг дожидаться железных страстей…
– Смерть моя, что же, необходима…
Но не тронут, пусть, их… От волненья продрог,
Задремал чуть на кромке покоя…
Семь минут, пусть поспит… Нашей смерти пролог –
На всю жизнь теперь смерть и покроя
Гимнастёрок, кожанок – отныне, на век –
Будут судьбы старух и младенцев!
В раз последний – одиннадцать спят человек.
От тоски никуда впредь не деться.
3.
Вы
Мне кажется, что вы вошли – в ту ночь,
Вы, твёрдые на лица и поступки,
В ту комнату… С наганами… и прочь
Гоню тоску свою, но слёзы хрупки,
Разбились об пол, вдребезги, молчат
Расстрелянные стены, помнят грохот…
Вы – обыватели, вы : нянчите внучат,
И длится ваша жизнь, под лай и хохот…
Я чувствую как жмёте на курки,
Как тычете наганом в них, палите…
Вы – сиживали в детстве у реки…
В расцвеченном под кровь палеолите
У вас найдётся ножик в спину тем,
Кто враг ваш и пырнёте без раздумий.
Вам цените у комнат толщу стен,
Взрезаете бинты судеб и мумий!
И если цель достойна, то рука
У вас не дрогнет : грохот, дым, штыками –
В глаза, под сердце, поступь мужика
У ваших женщин с крепкими руками –
Исполните свой долг – в затылок, в грудь –
Останетесь за главного на скотном…
– Искусству умиляться не забудь, –
Советуйте, приклеив взгляд к полотнам.
Вас много, до сих пор и навсегда,
Вы ловко кажитесь людьми, похожи
Вы на людей, врастает лебеда
В могилы, в ваши старческие рожи.
И что с того, что пережили враз :
Детей, его, своих, подвал расстрела?
В а ш грузовик в ту ночь в грязи увяз
И Богородица вам в с л е д смотрела…
4.
Мы
Эти поиски бога и смысла,
И раздрай на душе, и в окно
Шаг когда-нибудь, вишнями свисла
Темень сада вишнёвого, но…
Наши слёзы и наш дядя Ваня,
Три сестры, одинокие, ждут,
Когда в брошенном сне, на диване
Солнца луч, когда стайка минут
Вдохновенья подхватит, закружит,
Вознесёт… Нас, мечтателей, нет
В вашем мире, мы где-то снаружи,
Не заселены в толщу планет!
Мы расстреляны в головы, в груди,
Под ногами, наганами – спим
Навсегда, тихий ангел разбудит
Нас крылом розоватым своим.
Обнимаемся, кровь замывая,
Догораем огарком, бредём…
Нас дорога ведёт заревая,
Наши слёзы смывая дождём,
Синеокие взгляды – поднимет –
На руках – уцелевших спасёт
Жизнь иная, возносит: «Под ними
Расстилается пропасть высот!»
Мы – Ассоль на краю Зурбагана,
Мы – Татьяна и Ольга вдвоём,
Алексей… Мы в пристволье нагана
Вспыхнем, канем во взгляде твоём,
Современник в веках, соглядатай,
Как Марию добили штыком…
Мы стремимся, не знаю, куда-то,
Прочь отсюда, наощупь знаком
Скользкий пол в этом затхлом подвале,
Полном стонов и ужаса глаз.
Мы в глубинах высот ночевали,
Выше звёзд! – выше всяких прикрас!
Мы – уходим. Но кто ж остаётся
В этой Комнате жизни в крови?
Мы – глубокие звёзды колодца,
Облака, хочешь, так разорви
На клочки нас, не больно, поверьте,
Не подвластны, свободны, легки!
Небеса… – адресок на конверте…
Капли воска финальной строки.
© Copyright: Вадим Шарыгин, 2024
Свидетельство о публикации №124062802733
Смежное с данным циклом трёхчастное стихотворение «Глушь» можно прочитать здесь:
https://poetvadimsharygin.ru/glush/
Автор публикации
