1.
За безысходностью безличных предложений
Сокрыта морось тёмной участи окна,
В котором гарь и горечь в две косых сажени,
Сливаясь с лунным протяженьем волокна
Осенней ночи… — Что, сыночек, вдаль не спится? –
(1) Спокойный стон доносит небо матерей.
(2) Доносит небо стон (с)покойных матерей.
Прожекторов блуждают яростные спицы
В глубоком кобальте небесных пустырей.
И нет ответа. Глухо : эхо, веха, въехал
В ночной загон двора блеснувший «воронок».
Вспорхнула боль с изъёденного молью меха.
Стальная тень, вдруг, спотыкаясь об порог,
Вломилась в дом – и топот, тополь, допотопный
Прервался нерв тысячелетий : кровь и кров
Души – обляпан окриком гортани… Будто копны,
На конус сходятся слова… Вязанки дров –
В печах сгорают – плечи, плачи… – Ну же, целься
Друг в друга, друга и того не пощади!
На перекрестьях дальнобойных стёкол Цейсса :
Анфас улыбки, воздымание груди!
За безысходностью всплеснувших рук сокрыта
Шальная искренность костра и доживём
До понедельника, и ядовит Сократа
Предсмертный вдох… Пропали пропадом, живьём
Придётся, ввысь всем умирать! Лишь капли строчек
Стучатся в окна, бьются в стёкла невпопад.
Под сонмом звёзд навек уснул её сыночек.
И облик матери безумием богат…
И ждут наощупь, век за веком, ночь за ночью:
– Любимая! – Любимый! – Отзовись!
… Высокий ветер разрывает тучи в клочья
И низкий свет огарков рвётся в высь…
2.
До краёв наполнены слезами, тонут веки –
В струях ливня, выплакана суть.
Длит промолвленную вдаль судьбу попутчик некий,
Не давая снам передохнуть.
В ночь бескрайнюю глядеть, неведомо откуда.
Входит в масло острой мысли нож:
В цвет стены окрасить безрассуднейшее чудо –
Всем придётся? … – Нет, рассвет похож
На присутствие отсутствия всего… Беззвучно
К чёрно-белой саге льнёт мотив.
Тень на кромке дня, дитя – случайности подручный –
В даль уводит, в тайны посвятив.
Лица… Влиться бы в поток вселенский, в небыль были,
Мне бы… только кто я, кто же, кто?
Пепел горстки счастья, спит на дне… – Крути кобыле
Хвост с репейником, ходи в пальто –
Осенью, в шестидесятых, в пятницу наверно,
Созывая Вечность на урок,
Исчезай в раскатах моря острова Жюль Верна,
Просто, покажи как вверить смог
Весь кагал слепых надежд – чертогу, дебрям, дрёме,
Пусть потонут смыслы, явь сойдёт,
Будто позолота с Будды, всё возможно, кроме
Жизни, в лестничный упав пролёт…
Пусть белеет одинокий алый парус встречи,
Пусть, среди сардин, широт и шпрот,
Грусть по журавлю… Синицею в руке перечит
Повзрослевший сызмальства народ,
Позабыв о детском, ввысь остолбеневшем взгляде,
К безрассудству истерично строг.
…Шелестом упавшим шепчет, ветром гладит
Жизнь, переступившая порог…
3.
Падает дождь.
На поверхности осени влажной
Тысячетонные слёзы страны
И панельной, и кафельной,
многоэтажной.
Здесь сочинением счастья за партами заняты классы.
И, сочленяя дожди со слезами,
Народные массы,
Заняты жизнью – торчком макароны в бумаге,
Но не в ГУЛАГе уже, и отрадно бедняге –
Ветру осенних дворов, дичь настреляна в плавнях…
Мир к понедельнику, крадучись движется, плавно.
Вдруг, мой поверхностный взгляд
Ночь встречает глубоко :
Где-то Кере′нский свой век доживает,
Шульгин, а Набоков –
Жизнь переводит с английского – зал петербургский с лепниной.
Ветер ипатьевский с гарью костей перешёл Апеннины…
Мягко, подушечкой пальца коснулся стиха Заболоцкого на пианино
Мой поседевший искатель, историк, источник, романтик.
Детство, мелькнув, уронило на краешек полночи – бантик…
Падает стул:
под Мариной, на сцене
И зал в Камергерском
Страстно молчит, разбираясь что в выпаде дерзком
Прав дядя Ваня, но карта истории бита –
Интеллигентная смерть под эгидою быта…
Здесь и сейчас замер класс: воцарилась минута:
С нами? Уйдёт? Иль останется? Взоры застыли…
Гром тишины среди ясного вымысла были.
Вечера мне дорога моросящая смута.
Падает ввысь,
Будто пламя свечи, одиночество странника Грига.
Ветер молчит в парусах белоснежного брига.
Пасмурно смотрит Владимир на шуточки Брика…
Эхо молчит, побелённое известью к р и к а.
Как-то спаслась ты, осенняя морось, от осени жизни и белой вороной –
Бьёшься об стены и стёкла, в объёме закрытом.
И подавился покладистый быт вермишелью варёной,
Вызнав случайно, как счастлив был ветер над морем за Критом…
Падая, знать,
Что не зря всё, что кто-то – свечу – из рук в руки – ладонь обжигая,
Мир создаёт – достоверность вскипает другая!
Хижину счастья из строчек в линейку, из «корочек» красных построю,
С мелом к доске подступив, настигая ответы броском!
Троицу троечник пишет и тросточкой трогает Трою –
Ш л и м а н и ш л и мы, себя позабыв, ш л е м ы войн, босиком…
Освободите, прошу, от земли, от Земли,
От всего наносного!
Тихо, торжественно падает дождь,
завтра, заново, засветло, снова…
Пусть воссияет луна :
Над ожившим безмолвием времени ночи,
В створе заплаканной сути предсмертных записок!
Может быть, головотяпством строки станет близок
К запоминанию тонкого снега в составе ночного покрова
Старый беспамятный стих, в половине (часов Николая) Второго?
Тихо, торжественно, заново, засветло,
замертво, снова…
И в прозвеневшем звонке – никого,
Только голые парты и горсточка счастья от пепла…
За понедельником прячась,
Мелодия крепла…
Вновь засмотрелись в полёт с журавлями,
Не встав на колени,
Зная, что кровью умолкла
Мечта поколений…
© Copyright: Вадим Шарыгин, 2023
Свидетельство о публикации №123090403622
Автор публикации
