Помните, в «Иронии судьбы» Галя спрашивает Женю : «Когда люди поют?»,
по сути такой же вопрос : «Когда люди обращаются к поэзии?»
Когда им что-то ОЧЕНЬ : очень хорошо, или очень плохо, но обязательно ОЧЕНЬ, то есть на пике какого-то состояния : если это усталость от жизни большинства, от жизни «в большинстве», от жизни человеческой, то это должна быть смертельная усталость; если это состояние счастья, то это должно быть счастье, а не удовольствие, счастье преодоления себя, счастье начала жизни сначала, сколько бы тебе лет ни было!
Однако, пожалуй, что «ОЧЕНЬ», как пиковое состояние, хотя и необходимое условие, но не достаточное, всё-таки ещё не гарантия обращения человека к Поэзии.
Есть ещё что-то…
Оговорюсь, я имею в виду обращение к поэзии, а не к стишкам.
Мой ответ такой : Человек обращается к поэзии, то есть становится её гражданином, её частью, ЕЁ СПОСОБОМ СУЩЕСТВОВАНИЯ, только, если ОСОЗНАЁТ ВСЮ ЗНАЧИМОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА КАК ТАКОВОГО!
Иными словами, если в жизни человека его нравственные ценности, нашли своё выражение в слове и это Слово сыграло во многих случаях, или во всех случаях ключевую роль — сохранило, сберегло, потерпело и претерпело, разрушило и погубило кого-то или что-то, чему, прямо или косвенно человек был свидетелем, — только тогда человек интуитивно начинает искать «местожительство сильнейших в значимости слов» и обнаруживает ПОЭЗИЮ, как форму ЖИЗНИ ПОД УПРАВЛЕНИЕМ СЛОВА, ПОД ВЛАСТЬЮ СЛОВА!
Дело в том, что после прочтения произведения поэзии, если произошло полновесное провозглашение текста, жизнь прочитавшего, так или иначе, уже не остаётся прежней, вне зависимости хотел этого прочитавший или нет! Но в том-то и дело, что ИЩУЩИЙ АЛЬТЕРНАТИВУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ВЫЖИВАНИЮ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, не просто хочет перемен, но жаждет их : его категорически не устраивают человеческие религии, наука, логика, перспектива, человеческое зло, но и добро человеческое становится для приходящего в Поэзию, не пределом смысла и не отрадой, но лишь таким же ответственным за деградацию фактором, каким является зло, они как две стороны одной медали!
Только постигая, только выстрадав всё вышесказанное, человек приходит к Поэзии и она обнимает своего «блудного сына», она прощает ему годы забвения, отстранения. Такому человеку не трудно понять разницу между поэзией и просто хорошими стишками, поскольку дух захватывающее Слово есть только в поэзии, в стишках все слова развоплощённые, обыкновенные, не на вес крови, не как в последний раз в жизни, ВМЕСТО КРАТКОСТИ СУТИ В СТИШКАХ КРАТКОСТЬ СЛОВАРЯ ИЛИ КОСНОЯЗЫЧИЯ!
Итого : человек обращается к поэзии только после того, как понял силу и значимость Слова как такового и после того, как перестал доверять человеческому счастью на чужом горе, добру за чужой счёт и выживанию любой ценой. Человек оставляет ВСЁ, все иллюзии, надежды на кого-то, все добрые намерения, все прежние как бы знания предмета Жизни и Смерти, и начинает ЖИТЬ СЛОВОМ, ЦЕНИТЬ СЛОВО, как средство или способ жизни!
Прижизненное признание, прежде всего, приоритета Слова над делом — вот с чего начинается прижизненное признание талантливого поэта.
Талантливое Слово творит чудеса, в прямом и в переносном смысле. Признание талантливого Слова — это автоматический отказ от слова, подчинённого жизни.
———————————————————————
Какая она, Обитель Поэзии – родной дом для граждан её – талантливых читателей и талантливых поэтов? К этой обители приходишь далеко не сразу и совсем не просто так, не обыкновенным со стишками или без стишков человеком, не человеком досуга, не образованным по диплому пенсионером духа, нет, обращение к Поэзии – это торжественный акт переосмысления всего себя, всей жизни человеческой и самого Человека как такового, это вызов человеческим богам, это противостояние всем, уважающим себя, обыкновенно хорошим людям, живущим различную в деталях, но одинаковую в дерзновениях жизнь от роддома до кладбища.
1.
Гудели словом купола
над – в высь закинутым оглядом…
Поэзия держалась рядом : спускалась со щеки слезой,
Дрожала влажной бирюзой –
Зарёй берёзы бинтовала,
расстрелянные в груди сока ради…
Бездомностью фонила, словно радий,
Больных шагов большая тишина…
Поэзия – закутавшись, жена,
Простуженная, в Нерчинск, вслед за мужем…
Быть с нею – значит, ветер в сердце нужен!
Быть – вызов на дуэль людскому богу!
Вступаешь на Калужскую дорогу
Ослепшим зодчим – выколоты очи
За красоту, за ночи одиночеств –
– а за спиною зарево над прошлым,
И начинаешь шаг –
забытым, пришлым,
Ещё не зная, примет или нет
В свои объятья, но назад уж нет дороги,
Где дороги на стенках в рамках боги,
Где сносно жил, где сосны, где соосны :
Вращение Земли и в пояс злу поклон,
С добром в обнимку, где со всех сторон
Одни и те же будни на убой,
Где счастьем понукает чёрт рябой…
2.
Стоишь шагами.
Звёзды тонут шатко
В глубокой высоте,
В бездонной яме неба взгляд пропал…
Как бы спускается вдоль тела шапка,
Рукою сдёрнутая с головы, как бы овал
Любимых лиц на мраморе надгробий, –
Вся скорбь вздымается в тебе,
кровоточа,
Мир человеческий – нас каждого угробит! –
Вдруг, освещает правдой слёз свеча.
И только так, огарком обнажённым,
Сгорающим в ладони на ветру,
В поклоне пламени,
восставшим,
обожжённым
До глубины души, без памяти к утру,
Вдруг, обретаешь право входа в эхо
Ещё живых, любимых голосов!
Всё предыдущее, как шуба с барского плеча,
как сгусток с молью меха,
как стрелки замкнутого выгула,
пробивших дно полуночи, часов –
Так непосильно отвратительны, так мерзки,
Так мертвечиной тянет ушлый пир чумы,
Что ж жить как прежде? –
Никогда!
И ветер дерзкий
Словами выговорит в душу :
что ли мы
Не можем Словом стать –
свободным!? Кто мы? Где мы?
Как очутились в гуще лежбища старух –
в кругу похабщины с корытом,
Реет «Демон»! –
Убитый Лермонтов
нам кровью – взгляд
и слух :
На звук ударов сердца на исходе,
На голоса живьём живущих жизни смерть –
Идите!
Там Поэзия
находит –
Избранников,
готовых что-то сметь :
Разоблачить, разъять расхристанные щёки
Оркестра, грянувшего марш в последний путь!
Это Юровский,
Джугашвили, Голощёкин,
Бронштейн, Ульянов – просят
в ветошь обернуть,
Обильно кровью наполняющую руки,
Судьбу любимых, тяжела, роняю в пол…
Я обернусь.
Я возвращаю тебе муки –
Мир без поэзии.
Я – никогда уже
за общий стол
С толпой убийц, размеренных, как ставни,
Что хлещут в стенки изб, покинутых давно,
С тоской безумной, бродит холод давний…
Оставил – всё.
И мне теперь не всё равно :
Какой ценой свершится осень снова!
Как нынче ты хоронишь, завтра – все.
Остановившихся! –
я обнимаю – облик Слова :
Мир плюшевый, с глазёнками в росе,
Бегущий прочь от душ казённых строем,
Всласть помолившись, марширует топот ног!
Куда живём?!
Какое зарево в крови
всем скопом строим!?
Я больше
без поэзии не мог –
Ни дня, ни ночи, к счастью стал изгоем
В больной семье безумных на крови.
И только ветер ослепительным покоем
Вдаль овевает душу, не зови,
Народ, я не верну себе стыда земного,
И пусть не выплакать мне очи всех погибших,
пусть, и к погубленным всем, знаю, не успеть,
В улыбке рот, пусть, окровавленный, иного
Нет у поэзии, чем всё сначала жить,
чем уходящим в небо клином песню петь!
15 октября 2026
© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126101505073
Автор публикации
