«Что, Александр Герцович,
На улице темно?
Брось, Александр Скерцович,
Чего там?.. Всё равно….»
Осип Мандельштам
Всё воздыхает,
чередуется, влечёт,
Таится, в гуще недомолвок утопая,
Как будто взмахи журавлей наперечёт
Глазами знает, Вечность, в роли шалопая,
С носка подкинув, облетевшую в мечтах,
Жизнь груды листьев, будит эхо, будет весел
Влекущий облик, вечер, сгорбленный в мостах,
Плывёт, орудуя тенями вместо вёсел.
Слышна ударом об бочину веры : «Боммм!»
Кручина кирки… Со страниц «Архипелага»
Разносит с маху скорбь кирка… Во дне любом
В соседях звучно спят «салака» и «салага» –
– Что вдруг взбрели на ум? – Наум провёл рукой
По кромке воздуха набитой скарбом лавки.
Ладонь, сгоняя с фолианта в пыль покой,
Наглядно помнила, что был когда-то ловкий
И молодой, и статный в жестах, и жених…
Привычно жалобно мяукнула калитка…
– Избоина, дуранда, колоб, проще, жмых –
Отживший отжим жизни! – твёрдая, как плитка
В шкапу забытой шоколадки, – мысль клинком,
Затем, прикинулась слезой на роговице…
День шёл домой. И вечер был знаком
С тяжёлой мыслью, что пора бы удавиться,
Чем так входить, изо дня в день, как тень, сюда,
В осенний дом, где в мёртвом сне забылись вещи –
Всех, кто здесь был… Луны округлая слюда
Блестела очень тихо… Осень знала вещий
Напев безропотного рвения ветвей…
Ему бы, просто, чиркнуть спичкой об планету,
Зажечь – камин, свечу, иль дуги от бровей,
И звонко выронить бы под ноги монету!
Как подаяние? Как «решка» иль «орёл»?
И да, и нет… Зажёг в потёмках папиросу…
Дом в конце – жизни века улицы – набрёл
Мой облетевший с о н м :
Луна. С о н к снам… Н о с к носу…
© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126102604825
Автор публикации
