Сцена из радиоспектакля от авторского радио агентства ЗПТ (Звон Подзорных Труб)
г. Улан-Удэ, Бурятия
УКВ 66,6
FM 99,9
Глава 1
Акт пятый.
Действующие лица сцены:
Роза Люксембург — настоящее имя Розалия Люксенбург, псевдонимы Роза Кружинская, Масией Розга Спатакус. Немецкий теоретик марксизма, философ, экономист и публицист.
Клара Цеткин — урождённая Айснер. Немецкая политическая деятельница, участница немецкого и международного коммунистического движения, активистка борьбы за права женщин.
Фанни Ефимовна Каплан — при рождении Фейга Хаимовна Ройтблат — участница российского революционного движения, позже — анархистка, позже эсерка.
События происходят в Париже, в месте Люксембургского сада, напротив малого Люксембургского дворца, в котором проходит заседание второй палаты французского парламента. Конец февраля 1910 года (по старому стилю).
Ранее утро.
Роза: — Ну, что, милые леди, кто вчера сказал: «Как-то скучно сегодня»?
Клара: — Может, русские моряки из Марселя по «радио Попова» хулиганили?
Роза: — Ой, всё, Клара! Неуместная шутка. Я вот, наше вчерашнее мероприятие, вообще не всё помню, особенно, после посещения вдовы Клико.
Фанни (выглядывая в окно на постоялый двор): — А я, прекрасно помню начало. Мы вышли на Rendez-Vous, а там по улицам слона водили! Невероятно!
Роза: — Да, да, как видно, напоказ.
Клара: — Ну, так известно, что слоны, в диковинку у нас.
Фанни: — (риторически в пустоту) Где-то я это уже слышала, только по русски и в рифму?!
Роза: — Послушайте, а откуда вообще взялся слон в Париже?!
Клара: — Может парламент заказал?
Фанни: — Это что получается, какая-то слоновая политика?
Роза: — Видимо, республиканцы из Соединённых штатов приехали. У них там, сезон выбора президента начался.
Фанни: — Янки — гоу хом!
Клара: — Вспомнила! Вчера на митинге кто-то говорил, что это санитарная служба парламента заказала слона. Он в пути по Елисейским полям, сожрал все помойки.
Роза:- Что, что, Клара?! Что за митинг, напомни?!
Клара: — Та-а-а-к, Роза! С вдовой Клико, впредь, пореже отходи смотреть её коллекцию посуды! А «митинг», Роза, это тот, который ты сама и собрала!
Роза: — Я?! С чего это, милая моя?!
Клара: — А потому что, митинг был за права женщин!
Роза: — Клара, что за инсинуации!? Это ты у нас активистка борьбы за права женщин!
Клара: — Да я просто тост тогда сказала: «За гендерную толерантность!». А тебя бесы понесли митинг собирать.
Роза: — Клара, я тебе тогда пояснила, что давай без этой «толерантности». Вот понятная тема — «За права женщин»! И это, благое дело! Наше право, и точка! За такое я, хоть митинг соберу!
— А вот «толерантность» не стоит вынимать. Чует моё сердце, лет через сто, такая «толерантность» вылезет из людей в каких то чудовищных формах.
Клара: — Убедила. Пусть будет, как ты хочешь. На митинге вчера, и так, после общения с вдовой Клико, внятно — «толерантность», и выговорить никто не мог. Только и слышно было хор — «Наше право, и точка!».
Роза: — Так, так, так. А митинг, получается, мы собрали, после приёма у вдовы Клико! Ах вдова, какой внезапный у неё траур вырисовывается!
Клара: — Конечно, после. Мадам вдова Клико на митинге с нами была, и активно обеспечивала его участниц, весьма приличным шампанским. Вот, даже ткачихи с местной мануфактуры, за ней без сомнений двинулись, бросив работу!
Роза: — Какой ужас! Это же мсье Жан Поль де Бугуль, будет в гневе, узнав, что ткачихи его мануфактуры, из-за нас, бросили работу! Как бы, беды им не было.
Клара: — Отнюдь, моя дорогая Роза. Наша уважаемая вдова Клико, лучшая подруга супруги Жана Поля, великолепной мадам Сава Бьен. А Жан Поль опасается вдову Клико, и, скажу я вам, не беспочвенно.
— Недавно на приёме в министерстве промышленности, наша смелая вдова Клико, в игривом расположении чувств, ненавязчиво проронила, что приставка «вдова», красиво подходит к — Сава!
Роза: — Ох, мои дорогие фрау, начинаю припоминать события. Стыдно то, как! Боюсь представить, что в сегодняшних парижских газетах напишут!
Клара: — А по моему, было вполне alles ist anständig (всё прилично (нем.)). Даже полицейские с нами с удовольствием шли, защищая наши ряды от фанатов, во главе со своим начальником жандармерии, мьсе Жоржем Аленом!
Роза: — О боже! Ещё и полиция там была!
Клара: — Ой, не рвите сердце, милая Роза. Жорж, очень мил и совсем нас не осуждал. Я даже любезно согласилась сходить с ним в воскресение в Нотр-Дам-де-Пари.
Роза: — Вот напомните мне леди, я правда не могу вспомнить, а откуда в наших рядах появились весьма вульгарно одетые куртизанки?
Клара: — Роза, ты слишком преувеличиваешь. По пути я увидела отель и зашла туда припудрить носик. А там, я встретила в холле, милых и нарядных леди, и они с удовольствием согласились пойти на наш митинг.
Роза: — Какой-какой отель? Как называется?
Клара: — Ну, могу ошибаться в произношении, пока французский мне, нелегко даётся, но по моему, отель назывался — «Жётэм»
Роза: — Что-то знакомое… Похоже, я это встречала в французских романах Эмиля Золя.
Фанни: — Упс (ехидно смеясь)…
— Мы во Франции, дорогие мои allemandes (немки (фр.), Роза и Клара! А «Жётэм» (Je t’aime) с французского переводится: «Я тебя люблю!»
— И, «Я тебя люблю», милые мои дамы, отели не называют!
(Фанни, уже, с трудом сдерживала хохот).
— Это был — бордель!
Роза: — (ругаясь по немецки) Спасибо святому Валентину, что ты, Клара, в Мулен Руж попудриться не заходила. А вы, миссис Каплан или как Вас там — Ройтблат, имейте ввиду, что за едкий сарказм с вашей стороны, когда-нибудь немцы, люто отомстят вам.
Клара: — Не ссорьтесь, дамы, нам нужно, срочно уезжать в Копенгаген. Переждём смуту на землях принца Гамлета.
— И говорят, там в мае сего года, полковник Алехандро Форест с братьями Райт, в поместье нашей дорогой подруги — Игнессы Мартинесы, планируют демонстрировать полёты на аэроплане!
— Сам Марк Твен приедет с Кубы и будет освещать события красочных полётов над королевством Датским!
Фанни: — Кто, кто? Марк Твейман с Кубской улицы из Одессы?
Клара: — Фанни, не выдавайте желаемое за действительное.
— Марк Твен, он же Сэмюэл Ленгхорн Клеменс — знаменитый американский писатель, юморист, журналист и общественный деятель.
Роза: — Я-я, натюрлих («да-да, конечно» (нем.))
— Решено! Едем!
Клара: — И главное, мои дорогие, не беспокойтесь.
— Уж, поверье, я, и не в такие инциденты попадала.
— А вчерашний день, через пару недель, уже ни кто, и не вспомнит.
Шёл вечер 9 марта (по новому стилю) 1910 года.
Увы, надежда наших леди, что их вчерашний день забудется, не сбылась.
К сожалению, а может и к радости нескучных дам, граждане мира — 8 марта запомнили, прочно, и навсегда! И даже любят, этот день!
Вы прослушали фрагмент радиоспектакля по мотивам пьесы Фердинанда Модестовича Гималая-Лютого: «Эрнесто Че Гевара и Сэмюэл Клеменс, против Дракона»
Все совпадения с реальными лицами, случайно.
Автор публикации
