Статья о поэтическом творчестве П. Солодкого —
ПОЭТИЧЕСКИЙ АЛХИМИК. О ПОЭЗИИ ПЕТРА СОЛОДКОГО
Тост
Поэта жизнь —
стакан опорожнить
и на себе безумца вынесть мету.
Чтоб быть поэтом,
нужно столько пережить,
что я за то, чтоб не было поэтов.
***
У тебя нет Бога за душой.
У меня нет денег на еду.
Ты стреляешь метко на лету,
я владею луком хорошо.
Ты по обе стороны Луны,
я у моря на материке.
У тебя рога на парике,
а вокруг меня живут лгуны.
Мы с тобою вечные враги —
зверь и ловчий, государь и шут.
Ты не видишь, как я не дышу,
наблюдая на воде круги…
***
В этом году было мало каштанов —
власть предержащие ветви ослабли.
Мерзкие крики ворон голоштанных
и погибающий в луже кораблик.
Дым сумасшествия небо окутал.
По происшествие лет понимаю —
бабочка времени бьётся о купол,
голосу Бога и свету внимая.
Прячутся люди, окна зашторив,
строго не судит Бог отрешённых.
В пшённых делах закалённые шпоры
звякают, словно посудою жёны.
Падают кошки с многоэтажек,
гнутые ложки светят над нами,
над мостовыми мчат экипажи,
сердце гудит, словно уличный камень,
кружатся звёзды, листья и страны,
в этом смятении кто я? — всего лишь…
Хочешь увидеть безумие странным?
Ты не находишь? Нет, не находишь…
Знаешь, когда улетает дорога,
можно у Бога прилечь на коленях,
слышать дыхание единорога,
шёпот монахов в каменных кельях.
Видишь — печаль в чудотворных иконах?
Что я в себе
искореняю?
Видишь, как души в прозрачных хитонах
Нежные звёзды
с неба роняют?
***
Расправит крылья
черноклювый ангел
распустят когти
золотые звёзды
Навстречу ветру
разбросаю камни
заплачут ивы
свешивая розги
Бери огонь
стеклянными руками
кури траву
из трубки Гайаваты
Разбей в себе
краеугольный камень
и стань зимой
и мягкой белой ватой
Проснись однажды
одеждою на рельсах
иди ребёнком
по мокрому проспекту
Тебя накроют
звёзды эдельвейсов
и поцелует
поцелует Некто
***
В корзине воздушного шара
качаюсь подобно весам.
С улыбкою Пьера Ришара
глядят на меня небеса.
***
Безумны тени в метрополитене.
Клаустрофобия ломает темя.
В тоннелях чёрные портреты
сопровождают поезда.
И плата за проезд —
всего лишь мзда
за перевозку через Лету.
***
В дождях, в сырых и полумёртвых днях
я измеряю время и пространство.
Душа моя — разграбленное ханство
в отметинах стихийных передряг.
Стою и жду у дверцы потайной,
рассматривая медные оковы.
К несчастью, мне знакомо это слово,
скрываемое миром и войной.
Давно утрачен мной солярный страх.
Пусть дьяволы и черти вяжут лыко.
А жизнь моя —
фальшивая улыбка
на каучуковых обветренных губах.
Водой шагает ластоногий люд.
Искрится трепет молний в атмосфере.
И неизбежно ощущение потери,
кого так понимаю и люблю.
***
На пинцетах тонких ног
Ходит ворон чёрный граф
Дни считает телеграф
Отбивая мерный слог
Все знамения небес
Стёрлись в памяти огня
Лишь трясётся мелкий бес
Колокольчиком звеня
На японском полотне
Дрожь ресниц и лепестков
Дождь упал среди песков
Паутина на окне
Жёлтый космос время пьёт
Неуёмней и подлей
Одиночество моё
Словно канцелярский клей
Балтика
Здесь раскачивают небо
Очарованные сосны,
Мокнут каменные глыбы
От дыхания морского.
Берег мёртвой хваткой скован.
Месяц в чёрный космос сослан.
Здесь величественно просто —
Здесь вначале было Слово.
***
По кухонной плитке стучат молоточки,
Впиваются нитки, а с ними иголки.
Над книжною полкой расставлены точки,
И воют под ёлкой тряпичные волки.
У глиняных трещин особые звуки,
Так мёртвые вещи от холода пляшут.
Предсказаны наши любовь и разлука
На синем бамбуке, в осколках стекляшек.
От холода тихо слезятся морщинки.
Звезда перестанет катиться над лесом.
У вечного кресла последние инки
Раздавят картинки под каменным прессом.
И ангелы бьются за право быть первым
Над тоненьким блюдцем холодного чая.
И я не встречаю ни правды, ни веры.
Тоскую безмерно — и просто скучаю…
Колыбельная
От дождя и блеска молний
Прячась в мягкий тёплый плед,
Ты меня не будешь помнить
Через много-много лет.
Расставляет время точки.
Сердце бедное моё
В плен нервущейся цепочки
Злой кузнечик закуёт.
Неужели погибаю?
Надо мною, как в раю,
Льётся тихо — баю-баю,
Баю-баюшки-баю….
***
Оглохли звёзды от раскатов
Разбито зеркало небес ,
И запах терпкого муската
Окутал мой волшебный лес.
Рычали раненые звери,
В болотах тлели огоньки,
И дети страшных суеверий
Плели терновые венки.
Смеялся тёмный соглядатай,
Качая жизнь на волоске.
Шагали пьяные солдаты,
Бросая трупы на песке.
Из-под оконных переносиц
Пророки лыбились, крестясь.
Пал одинокий знаменосец,
Оруженосцы делят власть…
Мой друг, и ты? Уходишь тоже?
Я вижу с крепостной стены.
У всех у нас под серой кожей
Страх и безумие войны.
***
Какими умными крысиными глазами
Судьба разглядывает мой больной затылок!
Я превращаюсь медленно в обмылок
Согласно тексту древних предсказаний.
Стираются отчётливые грани
Пересечений времени и света.
Когда б я знал, что тяжко буду ранен,
Просил бы небо о суровом вето
На жизнь без правил и без покаяний,
На страх звериный перед неизвестным.
Мне чудится, что злу во мне нет места,
Но в то же время
зло так не отстанет…
Падший ангел Киев
Вселенной тёмною кружит
Погонщик звёзд неумолимо,
За ним плетётся ангел лжи,
Кометы пролетают мимо.
Едва улавливая связь
Добра и зла больного мира,
На вечность хмурится слезясь
Не Рим, но тот же город-Ирод,
Как кошка, яростно, в клубок,
Впивается крестами в небо.
И снова плачет тихий Бог…
Я — муравей, попавший в лего,
Пылинка в соре Бытия,
Ты — шарик под угрозой кия.
И души наши для битья
Растратит падший ангел Киев.
Как осьминог семи холмов,
Хранит он в недрах подземелий
Тела
волшебных наших снов
и человеческих изделий.
О поэзии
Не умеешь говорить люблю?
За окном безжалостно темно…
Шоколад бросаешь в кислый брют?
Я мешаю фишки домино.
Плащ на спинку стула упадет
И вздохнет как божье существо.
Если Достоевский — идиот,
Кто читает книги в Рождество?
На бумаге буквы вывожу.
О стекло стучит вороний клюв.
Кто-то учит слово — УХОЖУ
Кто-то учит — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ
В тридевятом бою…
В металлическом дне
Как в аду, но на дне.
Пушки небо дырявят
как острые спицы.
Два креста на окне.
Ты святая во сне.
И покорно молчат
даже певчие птицы
Мой совет, твой навет,
Треугольный привет…
Всё как дома, в быту,
только жёстче и резче
Сквозь полуторный свет
Через несколько лет
Наши скулы сведёт
словно ржавые клещи
В тридевятом бою,
В тридесятом раю
Разукрашены радугой
синие ночи
Если даже пою —
Не про то что люблю,
И в железной траве
души спят у обочин.
Натюрморт
Метеор, дельфин вселенной,
Режет небо словно торт…
Ты любовь зовешь Нетленной,
Я рисую натюрморт.
Сапоги, арбуз и кошка
Занимают пол стола.
Потерпи еще немножко —
Кошка тоже не спала.
О любви пишу картину
На стене и потолке.
Небо месяц опрокинул
И смеётся вдалеке.
***
Воют бешеные ласки
Обезумевшего ветра,
Шляпы подлинного фетра
Прикрывают наши маски.
Вечер под ноги ложится,
Фонари слезятся в лужах,
И мелькает в небе спица
В грохоте железных кружек…
Ты придёшь в одежде ливней,
Пахнут волосы дождями,
Нет прекрасней и наивней,
Нет желанней и упрямей.
Ты ко мне прижмёшься тихо —
И отступит мир без боя.
Где-то бродит злое лихо…
Ты не бойся — я с тобою.
***
Губы алые в клубнике
сладко пели и шептали,
танцы демона на шали —
вот и все твои улики
преступлений бедной музы,
запятнавшей честь мундира,
развороченные узы
Неба с тёмной частью мира…
Тощий ангел — падший Феникс —
сядет рядом у постели,
ты его безвольный пленник
с
камнем сердца в мягком теле.
Он достанет луч из ножен
и напишет на конверте:
«Ваши тексты мы размножим.
Заходите после смерти»
***
На подоконнике вода,
Ручьи сбегают по стеклу.
В дождях утонут города,
И осень сядет на иглу.
На сизых низких облаках
Лежит крылатый змей во зле,
Внушая бесконечный страх
Всему живому на земле.
Вода бежит, звенит стакан,
По лужам градом бьёт свинец,
И бьётся в теле пеликан,
Как тысячи моих сердец.
Не дай сойти с ума, не дай,
Мой Бог, сквозь бред и нашатырь,
Тебе одной скажу, что рай
Я видел и увидишь ты…
Ожоги моря под звездой
Блестят, как чёрная зола,
И ключик Бога над водой
Висит, вращаясь как юла,
На нём кольцо, и за крыло,
В бессилии едва дыша,
Пришпилен ангел, как брелок,
Как чья-то грешная душа.
…в моей оранжевой стране…
…в моей оранжевой стране
в продаже клятвы на коране
здесь присягают сатане
сидят на нарах и стакане
здесь лгут и пьют и воду льют
бомжи гуляют в модном твиде
и если говорят — люблю
то втайне — точно ненавидят
и нам и мне гореть в огне
в огне печали и юдоли
нам не погибшим на войне
и нам не ведающим боли…
…от винта…
Нет надежды
нет собаки
Нету пачки сигарет
Нету мира нету драки
Ничего на свете нет
Солнце синее упало
В белый бархат редких снов
Нам ни много нам ни мало
Нам всего по сто шагов
«От винта» и звякнет лопасть
О бесчувственный бетон
Справа небо слева пропасть
И один на всех закон
Ходишь медленно по краю
Ловко будто конокрад
Здесь рукой подать до рая
Но на самом деле ад
…змеи раздвоенный язык…
Сны Хуанхэ и сны Яндзы
Вода с водою две сестры
Змеи раздвоенный язык
На сокровеные костры
Живёшь на шкурах лошадей
Во тьме языческих забот
Сидишь в тепле и кормишь вшей
Вдыхая фибрами азот
В сугробах памяти и лет
В порезах молний на руках
Сжимаешь детский пистолет
Когда тебя сжимает страх
На облаках чужих стихов
Лежит как Бог волшебный мир
Но миллионы языков
Вдруг слижут полюс как пломбир
В своей стране — в чужой стране
Слюну глотать глотая ложь
Покуришь молча в стороне
И так же молча отойдёшь
***
Если станет поэтом меньше
на каком-нибудь глянцевом сайте
я клянусь что печальная осень
вручена будет каждому лично
танцевать будут мёртвые листья
хоть камнями в поэта бросайте
будут снова дожди и туманы –
будет всё как обычно…
Если станет поэтом меньше
вероятно никто не заметит
не погаснут от этого звёзды
люди молча пойдут на работу
у кого-то промокнут ботинки
разве вспомнишь тут о поэте
если зябнут холодные ноги
и другие заботы…
Если станет поэтом меньше
кто-то станет дышать свободней
или где-то родится чиновник
и на диво сбегутся люди
если станет поэтом меньше
и случится такое сегодня
горько ангел тебе улыбнётся
так и будет…
***
На пешеходных переходах
лежат задумчивые зебры
худые лошади саванны
сложили аккуратно рёбра
в зелёных шариках каштанов
живут малюсенькие негры
шипят в домах домохозяйки
и надуваются как кобры
Мальчишки пишут на заборах
пьянчужки поливают стены
с Днепра осенние мужчины
бредут как будто бы с уловом
люблю смотреть на этот город
на эти маленькие сцены
писать стихи и удивляться
касаясь быта лёгким словом
Ненавижу
Ненавижу
Ртуть ползёт по коридорам вен
Смерть моя не придвигайся ближе
Я так мал что спрятался в траве
Я не помню
Две луны упали в океан
Ноги увели в каменоломню
По столу катается стакан
Степень риска
Прыгнуть в небо нет не высока
Тень живого злого Василиска
Движется как умная тоска
Ты не слышишь
Плеска волн не разбираешь слов
У домов проваленные крыши
И последний друг мой крысолов
Улетела
Вся душа от страха в логово огня
И покрылось белым мелом тело
Словно вовсе не было меня
В годы Голого Иуды…
Нам, признаться будет не до
Власти чёрного апреля
Настоящим будет небо
В неге влажной акварели
Настоящим будет карлик
Сероглазого полудня
Страхом сердца будет Гарлем
На подлунном чёрном судне
Всплачет лик на плащанице
Воды отойдут в цунами
И собака ощенится
Золотыми близнецами
И накроет Атлантиду
Сквернословием и флудом
Чернь на мартовские иды
В годы голого Иуды
***
…холодные стены четыре угла
в зелёную вену проникнет игла
и сузится время в кошачьи зрачки
и в сердце из кремня вонзятся крючки
и за океаны и за моря
скользит игуана по льду января
впиваются пальцы в снега простыни
и сыплется кальций в морозные дни
и неба колодцы опять над тобой
и ангел смеётся и машет трубой
над звёздной дорогой монетки летят
и трогая Бога не плачет дитя…
Карлекины
на дымчатой серой далёкой планете
среди неизвестных и тайных миров
живут колченогие будто бы дети
но вовсе не дети а духи воров
они называют себя карлекины
едят своё мясо и пьют свою кровь
плетут вокруг неба свою паутину
и ловят нас глупых на лесть и любовь
а мы затопили свои бригантины
и ангелов прочь отогнали как птиц
теперь же за нами пришли карлекины
как прелые духи холодных гробниц
а мы всё летим на работу с работы
о них спотыкаясь и небо кляня
и только во сне понимаешь что кто-то
за ниточки водит тебя и меня
и ложь и любовь и победы и войны
всё туже на шее невидимый жгут
теперь только ждать
горячо и спокойно
тебя карлекины уже берегут
…ангел раздавленных вишен…
На цыпочках Осень по розовых крышам
С рассветом, с туманом, и грустью наверно
Идёт будто ангел раздавленных вишен
В прозрачной одежде эпохи модерна
В малиновых пальцах дымит сигаретка
Как бабочки листья кружатся над нею
На лужи как иней ложатся салфетки
И кажется серое небо нежнее
Мы станем дождливей мы станем чудесней
Мы будем держать имена в свои в тайне
Нелепые тексты и странные песни
Расскажут о том что мы жили случайно
Наполнятся улочки бедных провинций
Акулами страхов с далёких окраин
А окна надежд верой маленьких принцев
В победу любви над искусственным раем
Публикуется по источнику: Ливинтернет, публикация 2011 г
Автор публикации
