Обувь в слякоть макая,
шепчет: — Служба такая…
Дождь студёный промочит
аж до мозга костей.
Обстановка штабная.
Кредо – Бог его знает.
И мозги заморочат
тьмою худших вестей.
шепчет: — Служба такая…
Дождь студёный промочит
аж до мозга костей.
Обстановка штабная.
Кредо – Бог его знает.
И мозги заморочат
тьмою худших вестей.
Взят разрушенный город…
К чёрту все разговоры!
К чёрту все позывные!
Не на месте душа…
Каждый день – откровенье.
На исходе терпенье.
И в миры неземные
близок каверзный шаг.
Крупным шпарят с высотки.
Нынче – много «двухсотых».
Снова в сердце иголки
и вокруг суета.
Смерть всегда аномальна.
Градиент максимальный.
Гвозди тяжкого долга,
как в ладонях Христа.
Память путают сводки.
Цепи строчек коротких,
как шальные дождинки,
по карнизу стучат.
Мочи нет разбираться
в какофонии раций.
Вот бы стать невидимкой
ну, хотя бы на час.
Плачет серое небо.
Нынче – быль, завтра – небыль.
Где-то в недрах грудины
резко плавает ритм.
В треске матерной брани —
«Вызываю Катрана!»
И, как острою льдинкой,
что-то колет внутри…
20
Автор публикации
не в сети 8 месяцев
