ПОКРОВА
Чтица-осень золотая –
мятный леденец во рту –
листья шёпотом листает,
говоря начистоту.
Строгий слог новозаветный.
Чистый свет на алтаре.
Застываем незаметно
мы, как мухи в янтаре.
Холодает. От елея –
слов больнее чехарда.
Всё темнее, тяжелее
моря лёгкая вода.
Блик алеет на фаянсе.
Все крестом осенены.
Чей-то шаг ещё остался
здесь от мира до войны.
ДАРЫ
Крупье бесстрастен. Розданы все карты,
и козыри рубашкой вниз легли.
Казалось, что вчера ты был на старте,
и финишная ленточка — вдали.
Дремали ладан, золото и смирна
в твоём походном лёгком рюкзаке.
И дар вручён был вестником эфирным,
и путь — штрихом начертан на руке.
Дрожало небо в полной божьей чаше,
И были все на пир приглашены…
Мерещилось, что чьё-то место краше —
Но оказалось вдруг, что все — равны.
Урод, красавчик, грязный или чистый,
поэт, политик или балабол —
всем по Харону в качестве таксиста,
и на проезд — серебряный обол.
И нет врагов уже, и нет кумиров —
Ты глух давно к хуле и похвальбе.
Но почему важней сокровищ мира —
Чтоб кто-то просто помнил о тебе?
АЛАЯ ЛЕЯ
Алеет Лея на аллее
вельветом красного пальто.
В осеннем небе солнце млеет.
Играют старики в лото.
Легко парит прохладный ветер
на крыльях чистого белья…
Щедра на знаки и приметы
моей души епитимья —
таясь в соцветиях магнолий,
сверкает имени слеза,
ключи храня от всех паролей —
изящна Лея, как гюрза.
Я говорю, ей руки грея,
вдыхая запах тайных трав:
«Ты возвращайся поскорее…» —
и алый трогаю рукав.
Лилею Лею я лелею,
вся жизнь моя — сплошной кульбит.
Она светло, как Лорелея
на листья палые глядит.
На выдохе от поцелуя,
в конце безумных длинных лет —
«Лилее лилий… Алилуйя…» —
шепчу я Лее алой вслед.
П. Фрагорийский
Крым, 2020-21
Автор публикации
