Ночная барракуда затепливает бра.
Приходит ниоткуда мой сумеречный брат.
Глядит из мрака комнат, пьёт красное вино.
Он даже в мыслях тёмных со мною заодно.
От взгляда и до слова всё в памяти держа,
Он помнит, кем был сломан серебряный кинжал…
Но, с тщательностью клерка запрятав остриё,
Хранит он в табакерке безумие моё.
Ты плачешь и смеёшься со мной наедине,
Не задавай вопросов, кто я и кто он мне.
Не трогай злые струны, не спрашивай его —
о брате никому он не скажет ничего.
О том как праховертом сжигал он все мосты,
о том, что он до смерти боялся высоты.
О том, кому назло он из-под венца бежал.
И почему был сломан серебряный кинжал…
Наступит день, и некто — прозрачный, будто дым —
Тихонько спрыгнет с неба, взмахнет сачком своим,
Светящуюся душу поймает на лету —
И я шагну наружу, за тонкую черту.
Луны печальный мячик укатится за мной.
Наверно, он заплачет, мой брат, близнец, связной…
И уходя неспешно в ущелья из стекла,
Двойник осиротевший покинет зеркала.
Ночная барракуда затепливает бра.
Приходит ниоткуда мой сумеречный брат.
Глядит из мрака комнат, пьет красное вино.
Он даже в мыслях тёмных со мною заодно…
Автор публикации
