Введение
Идеологическая основа
В основе идеологии киберфашизма Palantir лежат три фундаментальные идеи. Первая — концепция «жёсткой силы», переосмысленная для XXI века. Военная мощь больше не измеряется числом танков и солдат: решающую роль теперь играют искусственный интеллект, киберпотенциал, контроль над полупроводниками и дата‑центрами, а также алгоритмы, способные обрабатывать колоссальные массивы данных.
Вторая идея — «мягкая вера»: единая система ценностей и национальная идея, которые должны сплотить общество вокруг проекта технологического превосходства. Это не просто идеология, а своего рода светская религия, призванная заменить размытые ориентиры современности чёткой и недвусмысленной доктриной.
Третья опора — технократическая легитимация власти. В новом мире властные полномочия переходят от политиков к инженерам, учёным и разработчикам — тем, кто способен реализовать масштабные проекты и управлять сложными системами. Демократические процедуры отходят на второй план, уступая место эффективности и рациональности, измеряемой в гигабайтах и терафлопсах.
Суть манифеста
Манифест киберфашизма провозглашает технологический суверенитет высшей ценностью. Страны обязаны обеспечить независимость в ключевых сферах: производстве полупроводников, развитии инфраструктуры искусственного интеллекта, кибербезопасности, облачных сервисах и хранении данных. Свобода и процветание отныне определяются доступом к технологиям, а не к политическим правам.
Частный сектор больше не может следовать логике прибыли — он должен подчиниться государственным целям. Технологические компании обязаны переориентировать ресурсы с потребительских сервисов на национальные проекты. Бизнес служит интересам государства, а не акционерам; инновации направляются не на развлечение, а на укрепление мощи.
Управление обществом постепенно переходит к алгоритмам. Решения принимаются не в результате общественных дискуссий, а на основе данных и рекомендаций ИИ. Прозрачность этих алгоритмов намеренно ограничена: общество не имеет возможности проверить логику решений, а потому вынуждено слепо доверять системе.
Безопасность объявляется высшим приоритетом, оправдывающим всеобъемлющий цифровой надзор. Данные из самых разных источников — спутниковые снимки, записи дронов, посты в социальных сетях, банковские транзакции — интегрируются в единую систему, доступную спецслужбам и военным. Постоянный мониторинг граждан преподносится как необходимая мера в борьбе с угрозами, реальные или мнимые масштабы которых лишь усиливают потребность в контроле.
Мир делится на три категории. «Прогрессивные» страны — союзники, разделяющие ценности «технологической республики», — получают доступ к ресурсам и технологиям. «Регрессивные» общества, не соответствующие новым стандартам, оказываются объектами коррекции или изоляции. Противники же, бросающие вызов технологическому доминированию, становятся мишенями для сдерживания и давления.
Киберпространство милитаризуется. Разрабатываются автономные системы вооружения, формируются кибервойска, создаются алгоритмы целеуказания. Война больше не ограничивается полями сражений — она ведётся в сетях, в коде, в потоках данных. Мобилизационная экономика перераспределяет ресурсы: средства идут не на удовлетворение потребительских запросов, а на стратегические цели. Всеобщая национальная служба призвана распределить риски будущих конфликтов между всеми гражданами, превращая общество в единый боевой организм.
Стандартизация под западные нормы становится инструментом глобального влияния. Единые правила в области ИИ, кибербезопасности и обработки данных навязываются всему миру. Те, кто отказывается следовать этим стандартам, оказываются вне глобальных цепочек взаимодействия.
Киберсанкции превращаются в оружие: несогласных отключают от сетей, ИИ‑платформ и платёжных систем, лишая их возможности развиваться и участвовать в мировой экономике.
Наконец, манифест провозглашает восстановление инженерной миссии. Возрождается культура масштабных проектов — таких, какими были Манхэттенский проект или создание интернета. Но теперь эти проекты служат не прогрессу человечества, а укреплению власти тех, кто контролирует технологии.
Риски и последствия
Реализация этого манифеста несёт в себе серьёзные угрозы. Концентрация власти в руках технократов и силовиков постепенно подрывает институты народовластия. Демократия уступает место алгоритмическому управлению, где голос гражданина заменяется данными его цифрового профиля.
Глобальное неравенство достигает невиданных масштабов. Разрыв между «технологическими лидерами» и остальными странами создаёт новую форму колониализма, где зависимость определяется не географией, а доступом к технологиям. Те, кто остаётся за пределами «клуба избранных», лишаются возможности влиять на своё будущее.
Этические нормы размываются: использование ИИ для контроля и подавления ставит под вопрос само понятие прав человека и национального суверенитета. Гонка кибер‑ и технологических вооружений усиливает напряжённость в мире, провоцируя конфликты и взаимное недоверие.
Страны, оказавшиеся «вне системы», неизбежно начнут сопротивляться. Они могут объединиться в коалиции, чтобы противостоять гегемонии технологически доминирующих держав. А внутри обществ нарастает напряжение: люди, привыкшие к свободе и автономии, не готовы безропотно принять роль элементов большой цифровой машины.
Дегуманизация становится неизбежным следствием этой системы. Человек перестаёт быть субъектом прав и свобод — он превращается в элемент данных, в строку в огромной базе, в объект управления алгоритмами, чья логика остаётся для него загадкой.
Заключение
«Манифест киберфашизма от Palantir» — это не декларация ненависти, а проект рационального авторитаризма. Его авторы предлагают заменить демократию алгоритмами, плюрализм — единой идеологией, а суверенитет народов — технологическим доминированием одной нации. Они маскируют свои идеи под прагматизм и необходимость: «Мы должны защититься от угроз, поэтому нужны жёсткий контроль и концентрация ресурсов».
Но цена такого выбора слишком высока. Она измеряется не в долларах или терабайтах, а в утраченной свободе, усилении неравенства и рождении новой формы империализма. Мир стоит перед выбором: либо сохранить гуманистические ценности и демократические институты, либо принять логику киберфашизма — где власть принадлежит тем, кто контролирует данные, алгоритмы и инфраструктуру.
Palantir — американская компания, разработчик программного обеспечения для анализа больших данных.
Её продукты используют в основном спецслужбы, военные структуры, инвестиционные банки и хедж‑фонды.
«Технологическая республика. Жёсткая сила, гибкие убеждения и будущее Запада». Авторы — Александр Карп и Николас Замиска. Год издания — 2025.
Александр Карп — генеральный директор компании Palantir Technologies
Николас Замиска — глава отдела корпоративных связей и юридический советник в офисе генерального директора Palantir Technologies.
Автор публикации
