КИТЕЖ. СИНДРОМ
Танцует мотылёк над лампой тусклой,
как чья-то неприкаянная тень.
Мой Китеж спит во мне, как кнопка пуска,
подстерегает всюду — и нигде.
Беззвучный звон колоколов нездешних
дрожит и плачет под непрочным льдом.
И глядя сквозь меня, лихой кромешник
рассматривает твой сгоревший дом.
Так ноет в телефонной трубке зуммер
и всхлипывает под иглой винил.
Ты помнишь? Я ведь там когда-то умер,
а может быть — тебя похоронил,
и тыщу лет живу на свете белом,
совсем не помня твоего лица.
Так в душу бьются горя децибелы,
так прячется ответчик от истца.
Улыбкой Бога повисает аспер —
монетка, падай, серебром звени!
Смеётся тёмный Аспергер, и аспид
восьмеркой скользко вьётся рядом с ним.
Не умолкает дьявольская лютня,
сплетая в петли мыслей волокно.
И мотылёк психеей бесприютной
веками бьётся о моё окно.
* Аспер — мелкая серебряная монета в Османской империи и сопредельных государствах в XIV-XIX веках.
*Аспергер — Йоханн Фридрих Карл Аспергер — австрийский педиатр и психиатр. Во время второй мировой войны служил военным врачом в Хорватии. По сведениям, сотрудничал с Третьим рейхом, принимал участие в нацистской программе детской «эвтаназии». Впервые описал психическое расстройство — лёгкий аутизм, получивший название «синдром Аспергера»
*Аспид — змей, одна из ипостасей лукавого, одновременно — древний символ, связанный с духовной властью и медициной (посох ветхозаветного Моисея и змей, обвивающий чашу Гиппократа).
* Кромешник — (устар). то же, что опричник, беспредельщик, из тех, кто помогал в тёмные времена проводить в жизнь жестокую политику правящих кругов. Синонимы: архаровец, безобразник, гопник, колобродник, озорник, опричник, оторвист, оторвишник, охаверник, саврас без узды, ухорез, хулиган.
Второе значение — мифический персонаж, наделенный темной магией, телесный человек с демонической духовной природой, повелитель ночных кошмаров, насылающий на людей дурные сны, его цель — вызвать ужас у взрослых и детей, в моменты испуга этот персонаж древних легенд может похищать чувства, сны и мысли у своих жертв. Иногда (в других традиционных культурах) его называют богун, Бугимэн.
*Улыбка Бога — суеверие, ритуал подбрасывания монетки (орёл или решка) в момент принятия важного решения.
НЕПРИКАЯННЫЕ
Неприкаянные люди с мотыльками на руках
расплетали нити судеб на забытых языках.
Следопыты, душеловы заключали в колесо
исцеляющее слово, животворное, как сон.
Терема дотла сжигали, подрезали стремена,
убивали, проклинали, отнимали имена…
Душегубы и расстриги сторожили у дорог,
И на плахе, и на дыбе всё пытали: где твой Бог?
Лунноглазые моллюски в круге дьявольской игры
душ сияющие сгустки вынимали, будто рыб.
Слали черные печали, замыкали небеса,
хромосомы изучали, извлекали голоса…
Но бессмертная, как жалость, тихо память вороша,
неизбежно возвращалась непокорная душа.
Бестелесные свирели исчезали в тростниках,
Менестрели, менестрели с мотыльками на руках.
В звуках песен недопетых наши призраки везде —
Тише смерти, легче света, тоньше тени на воде.
СВАДЬБА В КАНЕ
Я звук тишины в миллионах имен,
По сути — пустое место.
Помнишь серебряный перезвон,
светлый, как смех невесты?
Стол был похож на морское дно,
Свечи росли из огарков,
Вода превращалась в густое вино,
Летели с небес подарки…
Смеялись, и пели, и пили до дна,
Но в полночь в счастливой Кане
Кто-то из них перебрал вина
и в окна швырял мне камни.
Немые листали свои словари,
Гасли светильники спален,
Мой Бог в тишине о любви говорил —
Но все глаза опускали.
Звучали слова о природе зла,
Что их поводырь — лукавый,
Что их житие не огонь — зола,
Что речь их полна отравы.
Сощурив на солнце холодный глаз,
Дают под проценты ссуду,
Усердно молятся напоказ —
но лепят куколок вуду.
Глаз раскаленной во тьме луны
Слева смотрел кроваво,
Стражи стояли у белой стены,
Их тени плясали справа.
Размыло дороги в родной Назарет,
Кресты прорастают всюду.
Смотрел я, как шапка горит на воре —
Как прячет глаза Иуда.
И те, кто вчера подкреплял слова
клятвами на оферте,
с горящими шапками на головах
требуют моей смерти.
Читают стихи мои по слогам,
Слоги в уме считая.
И, заливая водой мангал,
Уже сбиваются в стаи.
Я — звук тишины в миллионах имен,
По сути — пустое место.
Помнишь серебряный перезвон —
тихий, как смех невесты?
Мне чистой водой наполняет рот
Молчание золотое.
Я знаю, кто встретит меня у ворот —
Ему я отвечу, кто я.
ХОЛОД
Уже упала тень на Млечный путь,
И сжал поводья побледневший всадник.
Уже сверкнул во тьме его колядник,
И от него уже не ускользнуть.
Осыпал бисер льда на города
вселенский холод смертного озноба.
Ещё жива вчерашняя зазноба,
ещё в клепсидре тинькает вода.
Ещё душа — пугливая чехонь —
тревожит мира чуткую мембрану.
Но ты уже — из тех прозрачных гранул,
что Господу упали на ладонь.
* Колядник — древнеславянский солярный символ, воплощающий Коляду — языческого бога Зимнего Солнца, обеспечивающего обновление мира, приведенного в движение Велесом. В языческом миропонимании колядник воплощает вечное движение жизни посолонь, согласно священному солнечному кругу, вечному колесу жизни.
* Клепсидра — водяные (или песочные) античные часы.
КИТ
Я снова покидаю города,
сдаю своим позиции без боя.
Там, в вышине, качается звезда,
и кружится пространство заводное.
Но меркнут золотые имена,
потоком слов течёт сквозь сумрак траффик,
устаревают карты географий,
случайных слов восходят семена…
А я всё забываю навсегда.
В огне горят нечитанные гранки…
Там, позади, в прозрачной толще льда —
сады садов, не давшие плода,
убитых дружб печальные останки,
теней бессильных злая чехарда…
Но я заспинным призракам не верю.
Там, за спиной, лишь талая вода,
и чей-то блудный сын стоит у двери,
за ней — тепло родного очага,
и так, как будто — сёстрам по серьгам,
там воздаётся каждому по вере,
душа находит прошлые потери,
и птицы возвращаются, и звери…
Лишь я не возвращаюсь никуда.
Слезами размывает города.
Китом огромным ухожу на дно я.
Там, в глубине, качается звезда,
и кружится пространство ледяное…
И я не возвращаюсь.
Никогда.
Гра́нки — набор оттисков напечатанного материала (книги, газеты, журнала) на больших листах бумаги без разделения его на отдельные страницы, пробная (черновая) печать текста после вёрстки, предназначенная для окончательного согласования перед публикацией.
ВЕДУНЬЯ
Гадая на кофейной гуще
и глаз не подымая вверх,
ты роешь корни райских кущей
в остывшем пепле мёртвых вер.
Всё гладишь каменные руны,
ответы ищешь в масках лиц,
авгуром древним полоумно
гадаешь по полёту птиц.
Твой тёмный дух — и чёрт, и сводня,
и сладок яд, и мысли злы,
а в голове, как в преисподней —
слова, как гири, тяжелы.
Блудим дорогами кривыми —
до смерти всякий здесь горбат,
На совесть грёзами благими
дороги вымощены в ад.
Сквозь дым стекла мерцает город,
спят звезды в ледяных ковшах.
У мира золотые горы —
и полумёртвая душа.
Все предсказания в гортани —
узор костей тибетских мо…
Над нами нет предначертаний,
дух — вне застенков, ангел мой!
Живёт вопрос в любом ответе,
и жизнь — лишь тонкая канва.
Да будет чист твой дух и светел —
и станут лёгкими слова.
ЛОТ
Конь
Блед
мнёт
глёд.
Малолет-
ку —
в лёд,
упырям —
на
стол.
Соляной
нам
столп…
*Конь Блед
… И се конь блед и сидящий на нем, имя ему Смерть.
Откровение, Vl, 8
** Глёд — Боярышник обыкновенный, с зелеными твердыми сладковато-терпкими бархатистыми ягодами, или боярышник колючий, боярышник кровяно-красный, барыня-дерево, боярка, глод, дерево девственности. Очищает кровь, укрепляет сердце.
САРАНЧА. НАШЕСТВИЕ
Дотлевает на страшной земле
Как разорванный кокон, страна…
Горек им человеческий хлеб —
Они наши едят имена.
Растворяя разлукой разлад,
Оберегом от верного зла,
Выбирай незаметную жизнь —
Откажись от меня, откажись.
Речь их — клёкот, где плещется яд…
Спросят, кто мы друг другу — молчи!
Серебрится на них чешуя,
Леденеют глаза саранчи.
Лицемерно улыбку храня,
Сделай вид, что не помнишь меня.
Уголёк зажимая в горсти,
Открестись от меня, открестись!
Всё, что нам остаётся, мой друг —
Лунный вереск, полынь, лебеда.
Наши тени на чёрном ветру
Омывает живая вода.
Где над мёртвыми мёртвых закон —
там никто никому не знаком.
Ни слезы. Ни стиха. Ни строки.
Отрекись от меня, отрекись.
АННИГИЛЯЦИЯ
Ве́ди,
буки,
аз —
Слово затаи.
Сохрани.
Прости.
И помилуй нас —
мотыльков любви
мир зажал в горсти.
И горчит слеза,
и горит вода —
мир давно в котле.
Не молитесь за
царя Ирода,
чтоб не гнить в земле.
Зубоскалит бес:
едет смерть с косой,
кровь на чепраке,
горя — до небес,
Бог идет босой
прямо по реке…
Там, где каждый прав —
красная зима,
правда на крови.
Там, где тыщи правд,
за обманом — тьма,
кладбища любви.
Среди слёз и слов
что сказать ещё?
Дотлевают дни.
Платишь злом за зло —
золотым ключом
небеса замкни.
Не спеши, постой.
Я хочу сказать…
Как душа болит.
Осеняй крестом.
Закрывай глаза.
Нажимай —
Delete…
*Аннигиляция (лат. Annihilatio — уничтожение, дематериализация, распыление, развоплощение)
**Веди, буки, аз — первые три буквы кириллического старославянского алфавита (аз, буки, веди), прочитанные в обратном порядке, как обратный отсчет.
По смыслу — аз (я), буки (буква), веди (путь, ведать) — одна из формул, символизирующих Логос, Разум. В стихотворении — обратный процесс, анти-путь, символ утраты разумного начала, осмысленной речи, языка, процесс распада Логоса.
***Delete (англ. удалить, стереть, исключить, вычеркнуть) — многозначное слово, чаще всего исп. как компьютерный термин: клавиша для удаления символов, команда для удаления контента.
СЕДЬМАЯ ВОДА
Её ложе — разрыв-трава
на зелёных семи холмах,
на плече у неё — сова,
впереди у неё — зима.
Я её узнаю́ всегда —
ожерелья звенят на ней!
Руки моет в семи вода́х,
только сердце горит в огне,
а душа её в колесе —
ходит, светлая, по воде…
Белых саванов тоже семь —
это к свадьбе на Духов день.
Мы ночами с ней ищем клад —
серебро и дурман луны.
Золотые колокола
в её волосы вплетены.
Она мёртвую воду пьёт,
покрывает озёра льдом.
Я на руки беру её,
омываю живой водой.
В ней уже колосится рожь —
надо мной кружит вороньё.
Говорят мне — её не трожь,
заклинают — не тронь её!
Я бегу от беды в поля,
чтоб никто не слыхал мой плач.
Под ногами гудит земля:
едет суженый твой — палач.
Что ты скажешь, душа, ему?
В мире глаз нет, твоих — синей.
Белым пеплом летит во тьму
снег в тревожном зловещем сне.
До костей пробирает страх,
я от горя мычу, космат,
Из пылающего костра
смотрит страшная Кострома.
Красный месяц качает лес,
на закате горит шатёр,
Разрастается до небес
погребальный её костёр.
«Ах, звезда моя, благодать!
Схорони меня до утра́.
После Троицы — голодать,
ожидать святого Петра.
Справь рубаху, покуда жив…»
И она отвечает: «Да».
И в руках у меня дрожит,
как седьмая
моя
вода.
* Разрыв-трава (трава-ключ, трава-огонь) — в русских поверьях магическая трава, с помощью которой можно отыскивать клады, разрушать любые узы, открывать любые замки и запоры.
* Духов день — день Святого Духа, летний (июньский) православный праздник, после которого следует завершение празднования Троицы и Петровский пост. Это церковный праздник, в православной традиции часть торжества в честь Святой Троицы. Верующие в эти дни прославляют единого Бога, явленного в трех лицах — Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Святого Духа. Эти три ипостаси одного Бога и называют Святой Троицей.
* Кострома — огненная жертва в древней языческой славянской ритуальной культуре. Согласно преданиям, роль этого персонажа доставалась по жребию девушке (в редких случаях, в некоторых поселениях — юноше). Позже живая Кострома была заменена символическим человекообразным чучелом, символизирующим божество плодородия. Обычай сожжения Костромы (или Масленицы) существовал в народе в эпоху так называемого двоеверия наряду с христианскими обрядами, и сохранился в традиционной русской культуре до сих пор.
* После Троицы — голодать, ожидать святого Петра… — Празднование Троицы совмещалось с Зелёными святками (Русальной неделей, предшествующей Троице) — славянским праздником весенне-летнего календарного периода, его называли также — Семиком. Зелёные святки объединяли период с Вознесения до окончания проводов русалок перед Петровским постом, и были периодом ухаживания, установления любовных отношений, в это время намечались свадьбы.
*Седьмая вода — фразеологизм, имеющий несколько значений. Седьмая вода на киселе — так говорят о человеке, находящемся в крайне отдаленном родстве с кем-либо. Считалось, что омывать продукты нужно в семи водах, после седьмой воды омытый объект становится чистым. В семи водах в некоторых древних ритуальных культурах омывали также покойников, освобождая от земных грехов. После седьмой воды усопший считался готовым к погребению. Вода также считается символом жизни, плодородия и женской власти, которую не способна разрушить никакая сила.
МЕЛЬНИЦА
Мелет мельница муку́ —
мелет злую му́ку.
Ворон дремлет на суку.
Спит в траве гадюка.
Песиглавый удалой
вошью в поле скачет.
Схоронив яйцо с иглой,
в зайце плачет кача.
На дворе рычит кобель
и глядит на су́ку.
Засыпает пьяный Лель,
свесив с неба руку.
Дремлет чёрное село.
В темень солнце село.
В старой ступе с помелом
ведьма пролетела.
Слышишь? Древний зверь воскрес,
жаден и распутен.
В плеть зашью свинцовый крест —
оберегом будет.
Встану красным кумачом,
буйным ветром вольным,
градом белым за плечом,
смехом колокольным.
Шалой девкой смерть с косой
с вепрем справит свадьбу,
окропит живой росой
мёртвые усадьбы,
травы срежет до корней
острым коловратом.
Страшного врага верней
брат обнимет брата.
Время слёз и горьких вод —
кончилась неделя.
Божьих мельниц хоровод
горе перемелет.
Вспыхнет облачный шатёр.
Взмолятся святые…
На осинах вяжет чёрт
петли золотые.
* Кача — утка (славянск.)
* Вепрь — символ плодородия и силы в язычестве. Согласно мифологии древних греков и хеттов, боги превращали смертных в вепрей (свиней) за проступки. В христианстве Сын Человеческий изгонял бесов из людей, загнав их в стадо свиней. Обуянное бешенством, стадо помешанных свиней сорвалось с обрыва в море и утонуло.
Небесный вепрь — фетиш неоязычников, связанный со Сварожьим кругом.
ОБРАЗА
стали человеки тихи
замолчали ангелы слов
неживое пишет стихи
души в облака
унесло
по воде плывут образа
вслед им золотые круги
безымянный смотрит в глаза
только не беги
не беги
судорогой сердце свело
тенью мир уходит во мрак
слово обернулось числом
светятся во тьме
номера
вся полынь в степи сожжена
тишина звенит за версту
но летят имён семена
значит я опять
прорасту
ЧЁРНЫЕ РЕЗНИКИ
Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается.
Ф. М. Достоевский. Бесы
… Значит, опричникам
вновь просыпаться рано —
огненным мухам не разгуляться уже.
Снова страну, что едва зализала раны,
черные резники
тайно хотят поджечь.
Бури в стаканах — лап их лукавых дело!
Льётся веками кровь на её дворе.
Бог посылает молча ангелов белых —
Дьявол спускает стрекочущих упырей.
Мы за века вурдалаков видали столько,
что по походке знаем давно их всех.
Правда простая: в нас пляшут с чертями польку
зависть и похоть, жадность, иудин грех,
спящая совесть, которой цена — монетка…
Будут глаза честны и слова — резки,
Но втихаря —
послушной марионеткой
будешь плясать за все свои косяки.
Длится извечно древняя злая сказка.
Слышал их байки, мол, все у нас — палачи?
А капюшон откинь, загляни под маску —
пляшет змея в ледяных зрачках саранчи.
Кровью и серой пропитаны злые сутры,
списки за пазухой, пуля, петля и нож.
… Русское небо белым рассеет утром
нежити чёрной едкий дурман и ложь.
Тёмный туман укрыл города и страны,
будто в самом аду раскалилась печь.
Значит, опричникам
вновь просыпаться рано.
Резникам эту страну уже не поджечь.
МЫШЬ
раз
два
я дышу едва
раз
два
три
прошлое умри
в дни кинжала и совы
не сносить нам головы
раз-два-три-четыре-пять
тать идёт людей считать
пить целебное питьё
сердце горькое твоё
прячу имя
тень
лицо
крест
фамильное кольцо
неразгаданные сны
новогодний шар луны
в пыльном ворохе старья
серой мышью прячусь я
чу!
железная сова
ищет вещие слова
чертит чуждый алфавит
на торцах гранитных плит
жжёт кленовые листы
из кошачьей темноты
смотрит в душу медный глаз
пять
четыре
три
два
раз
И ВО МНЕ ЗАПЛАКАЛИ ЗВЕРИ
я был ветром
травою
камнем
тенью рыбы в речных затоках
и сестрою была река мне
и судьбою была дорога
был аскетом и был повесой
бесконечность вмещая в малость
был я зверем лесным и лесом
ты вошла и во мне осталась
говорила
верю
не верю
по зерну́ рис
перебирала
чтобы тише ручного зверя
и прозрачней всех минералов
мор пускала безумной марой
без вины корила
карала
ветви снов сплетала в кошмары
и костром во мне полыхала
отрекалась
кляла
тужила
ядом слов любовь убивала
ворожила
тянула жилы
будто жизнь мою
воровала
но когда побелели горы
разлилось чернильное море
я разбил стеклянные двери
растеклись ледяные норы
от пожара
от злого сглаза
от звериной тоски и горя
и заплакали мои звери
и во мне заплакали звери…
МОЁ
Я ещё на своей земле,
и в саду у меня скамья,
и еда на моём столе,
и постели — снегов белей,
и свободна душа моя.
Тих мой дом и крепка броня.
Диффенбахия на окне.
Дремлет ангел, мой век храня.
И в наушниках у меня
Рихтер Баха играет мне.
Алый шёлк на моей княжне
На свету горит, как рубин.
Лунный лодочник в вышине
отражает в моём вине
вод небесных ультрамарин.
Мне по ним ещё плыть и плыть,
глубже вод этих в мире — нет.
И ладони твои теплы.
Почему так тревожно мне?
БЕРЕСТЯНАЯ ГРАМОТА
Как ненавистно Слово слугам ада
и грамота твоя берестяная…
Разбили девки тусклые лампады:
дешёвого жених налил вина им!
Еда жирна, да мелок слишком жемчуг.
Где нет любви, друг другу каждый — пленник,
Где дух войны среди мужчин и женщин,
Стихи твои — улики преступлений.
Елейным бесом с бешеным нахрапом
Лукавый лезет в душу, бесталанный.
Тебя лечить задумал черный папа —
штампует легионы капелланов.
Шерстят сексоты письма и романы,
И шьют к доносам сплетни и портреты,
и масло разливает донна Анна,
и мир горит в кострах безумной Греты.
Истаивают пиксельные симсы
И океан вздыхает ледовитый.
Подрагивают каменные сфинксы
Читая знаки мёртвых алфавитов.
И варится в бесовской древней чаше
Отравленная горькая свобода.
И вьётся едкий дым из чёрных башен
Последнего крестового похода.
*Берестяны́е гра́моты — письма и записи на коре берёзы, памятники письменности Древней Руси XI-XV вв
**Безумная Грета (нидерл. Dulle Griet) — картина голландского живописца Питера Брейгеля Старшего, персонаж фламандского фольклора, в порыве безумия штурмующая ад, чтобы насытить свою жадность.
***Симсы — The Sims — серия популярных компьютерных видеоигр — симуляторов человеческой жизни, разработанная дизайнером Уиллом Райтом и командой разработчиков Maxis.
ИРИЙ
Я давно не гонюсь за туманным божественным чудом,
только снится все чаще тенистый таинственный сад,
где полны небеса светоносным сияющим людом —
и во сне я всегда забываю дорогу назад.
И куда ни пойду — вижу только любимые лица,
и сверкают над морем хрустальные синие льды,
и трава, будто шелк, и в ладонь опускается птица,
и лучатся от света и сока цветы и плоды.
Сколько дивных даров, как светло улыбаются мойры…
Это больше, чем всё, что потеряно мной на земле!
Так отрадно, до радостных слёз, что вернулся домой я,
и такая печаль — кто-то близкий остался во мгле.
Но с улыбкой глядит из окна в непроявленном мире
Невидимкой в меня
Тот, Кто знает мой истинный ник…
Говорят, этот ласковый край называется Ирий,
и когда-то туда улетит мой бесплотный двойник.
Сбросит прямо у входа с себя все грехи и кольчуги,
позовёт его Пётр, ключи от калитки вертя…
Говорят, это где-то на крайнем невидимом юге —
там, куда наши души и птицы веками летят.
*Ирий (вирий), древнее название рая у древних славян (встречается также у староверов и старообрядцев), близкое к древнегреческому Элизиуму, ветхозаветному Эдему.
** Мойры, в греческой мифологии богини-хранительницы человеческих судеб, участи. Близкие значения — парки, норны
Автор публикации
