С ярмом на шее, с дерьмом в мозгах,
Внутри застыл льдом, проникший страх.
Идём по жизни… Душа в цепях.
Кто сможет снять их с самих себя?
Не ту дорожку ты выбрал, брат:
Хотел парного — а пьёшь обрат.
Душа не простынь, Бог нам не прачка.
В начале гадим, а после плачем.
Смерть нам не мазь, жизнь не болячка.
Душа не ноша, тело не кляча.
Друзья не кости, любовь не жвачка.
Таланту кроем мы кислород.
Талант не спички, а огород.
Жизнь нам не крем, смерть не кондитер.
Жизнь не кино, душа не зритель.
И в любом виде
Ты на Творца не будь в обиде.
Плюём на Душу: «На хрен душа!
Нам нужно кушать, идти рожать».
Пропили радость, отбросив Веру,
К судьбе забили гвоздями двери.
Мечта пылится, лежит за печкой,
Горим зачем;то, подобно свечке.
Закинув сети мы в горе;море,
Самих себя поймаем вскоре.
Какая стужа и равнодушье
В людском бездушье!
Теперь уже не будет хуже…
И алкоголем себя задушим.
В дерьме по уши, в грязи по плечи…
Какие люди — такие речи.
Крест не игрушка, а мы не дети.
И через силу уйдём на поиски надежды на рассвете.
Невмоготу: уж достали твари.
С тоски и мути душа в угаре.
Убьёшь надежду — вот сукам радость;
С собой покончишь — вот падлам праздник.
«Чего ты мямлишь? Чего ты хочешь?
О чём ты плачешь? Чего хохочешь?
Да не нуди ты: нужна нам встряска!
Выцвели краски, забылась сказка.
Какая скука — сломаешь руки!»
И похоронный играет вьюга,
Хворает радость, в печали небо.
Что сам не взял ты — с небес не требуй.
Сгинул бедняга — и будто не был.
Нет цели в жизни — пиши пропало.
От этой муки мукой боль стала,
И злоба в клочья душу порвала.
Тоска рекою — не остановишь.
Крути мозгами: куда ты гонишь?
Чего ты стонешь? Куда ты клонишь?
Уж пахнет гарью — чего не звонишь?
Дерьмо наружу
Уж морем стала былая лужа…
Боишься, гнида, большого всплеска людской обиды?
Трясёшься, падла…
Кричишь с толпой: «Не будет сладу!»
И тычешь пальцем в меня, зараза…
«Убью, паскуда, вышибу фазу!»
«Кнутом по спинам — там разберёмся,
Да топором по головам пройдёмся,
И сгоним спесь, ересь и злобу,
И не таких секли, особых.
Да пощекочем их дурой пулей —
На беспределе безумный улей!»
Против хозяев прёшь, нищета?
Страх потеряли, ох, босота!
Ваш дом — тюрьма,
Ваше богатство — одна сума.
«Неужто люди сошли с ума?
Гляди, гляди — какая тьма!»
«Что ж, поглядим мы, кто кого здесь,
И глубже чей ума колодец.
За нами Правда, а это важно,
И умирать не так уж страшно».
«Давно я знаю дней своих горечь.
Я не холоп, и не горит шапка на воре:
Ведь шапки нет, и нет обуток,
Гол как сокол, и только солнце может укутать.
И нет порток, и нет кафтана…
Хозяин жид опять обманет,
Да, может, высечь — с него не станет».
«Какая вера? При чём тут радость?
Как листья ветром, дни разметались.
А что осталось? Дерьмо в стакане…
Сидим в пороке, как мышь в капкане.
Пересолили — да всё одно съедим невольно,
Хоть с выраженьем зубной боли.
Надраться с горя, уйти в подполье,
Потом пусть ищут, где бродит воля.
Какие планы? При чём тут песни?
Рванина мыслей, и тело — тесто,
И на Душе нет живого места:
Всю испинали, всю извозили,
Так обломали, и как зерно обмолотили».
«Какая правда? Какого хрена?
Ты что, лунатик? Кругом подмена:
Еда здесь стала Души заменой».
«Ещё цела Души краюха,
Хоть пусто брюхо…
Рвануть с катушек, послать всех к чёрту,
Пока звезда не стала чёрной».
Ударить в струны, вырваться песней и прокричаться,
Пока дурдом здесь не начался,
Пока любовь, как манекен, не нарядили в траур,
Пока мне смерть не кричит: «Браво!
Хорош, рубаха;парень… да весь в заплатах».
Устал искать крестовых братьев…
«А мы не можем определиться:
Или подняться, иль опуститься?
В небе журавль, в лесу синица,
А жить боится.
От перепоя в глазах двоится,
Когда похмелье в глазах струится».
Чинить устали мы платье жизни,
Нас по углам пасут сюрпризы.
Латать устали рубаху веры,
Нам совсем худо — в напряге нервы.
И что умрём — ни для кого не новость…
«И кто за Душу замолвит слово,
Коль нет приюта душе бродячей,
И нет заплаты душе сквозящей,
Да нет спасенья душе пропащей?
То всё — хана, считайся трупом,
И быть тебе дьявольским супом».
«При чём тут горе? Ох, чудо;юдо…
Тоски б снять шкуру, переодеться в святую радость,
Стать просветлённым — пусть и не Буддой,
Но где;то рядом…
И к сорока познаешь зрелость:
Мудрость не любит скороспелость».
«Хорош тот кадр, что ноет бабой,
Найдёт он повод „абы да кабы“.
Тот, кто не хочет сломать все рамки,
Чтоб сразу в дамки…
Чуть напугали — и поднял лапки.
Бросай гранаты, и лезь под юбку…
Куда ему там вставать на танки…»
Беда проверит нас всех на хрупкость,
И мы впитаем боль дней, как губка.
Душе нужна небес огранка,
И мудрецу нужна изнанка.
Тропа в тумане — имей терпенье,
Когда здесь надо вновь строить планы.
И Душа вспыхнет от злого тренья,
А вся кровь выйдет — уйдёшь в нирвану,
Откроешь в сердце надежды краны.
Что сотворил ты — за то в ответе.
Покинь ты темень, живи на свете.
И через лень, и «не могу»…
Хоть путь до неба давно в снегу,
Когда мы тонем, не видя моря,
Хандра ест Душу — всего не съест.
Сквозь чащу горя, сквозь бед сугробы —
Неси свой крест.
Словно калеки мы себя носим,
Спешим на пир мы к смерти в гости.
«Хорош ломаться, хорош креститься,
Хорош метаться и материться.
Пусть слабаки жуют окурки,
Играют в жмурки, грызут пусть корки,
Сопят в две норки…
Ты не ведро, а жизнь не мусор,
Любовь не шлюха, грехи не бусы».
«Хреново, братцы: башка с похмелья.
Ох, подлечиться б, да разогреться, Душе дать роздых.
Я на мели… А кто сегодня у нас Емеля?
Нужна отвязка, нужна лучина великой Цели,
Качнуть Дух жизни, пока не поздно».
«Фанаты рюмки, магистры мата,
Вместо мозгов — сплошная вата,
И в голове у всех свои клопы.
И каждый здесь директор своего зоопарка,
И каждый сам себе и жертва, и упырь.
Ныряем в грёзы без парашюта, по запарке
Износим тело своё до дыр…
По жизни танцы, блефуют перцы, морковок крутят.
И от дерьма — куда тут деться?
От этой скрытой внешней мути…
Пол громыхает, стёкла трясутся.
От злобных рыл — куда тут выйти?
Все в круге трутся…
И всё трудней жить по душе и не прогнуться.
И без движения наш ум теряет гибкость.
Ни у кого нет в крепостных золотой рыбки.
Жить хорошо и не работать —
Мечты ленивых идиотов.
Плевать на слёзы и на ошибки,
И оберегом — твоя нашивка.
Живи, пока ты не расшибся.
Вокруг да около… да ближе к цели.
А то в потёмках уж засиделись.
Плевать, что трудно, плевать, что больно,
И что обидно — непроизвольно.
Жизнь не конфета, смерть не начинка —
Не по причине, а по привычке.
И не отмазка, что есть кручина и нет почина.
К душе и к Богу нет здесь отмычек.
Жизнь не простуда, смерть не малина.
Какое солнце… При чём тут птички?
Сидим в квартирах, как в подземелье.
Да мы ж привыкли…
И растворяемся, как соль, в своём безделье.
И нет имён — сплошные клички.
Мы в этой жизни — как в катакомбах.
Нам водка стала почти как хобби.
И скоро вылетит душа из зуба пломбой,
Будто живые оказались в загробном мире.
Метаем в близких слова, как гири.
Дыра в душе и кариес мозгов.
Себя мы собираем из кусков.
В дыре квартирной мы торчим
И лишь зубами ритм стучим
За промежутком дня и ночи.
Почти никто следить не хочет.
Какое время — нам всё равно.
Какие гости? О чём кино?
Весна ли, осень? Что на часах?
Смех или страх?
Как будто рады нести на плаху башку дурную.
И всё равно, куда тащить нам тело.
И свои дни, сварив вкрутую,
Как репетицию при жизни,
Устроив себе грешную парную…
Тяжёлый случай: кто кого круче?
Собрали в кучу грехи, как тучи.
Себя крестили водкой да плахой.
Да что вы, бросьте — такие страхи!
Младое племя — средь них разборки.
Друг другу парни ломают кости,
В дуршлаг дырявят — как пепел, сбросят,
И в грязь летят с небесной горки.
А тишина звенит до крика
И бьёт мне в грудь пудовым мигом.
Пока есть силы — иди, братуха!
Иначе крышка: тебя достанут, повяжут руки,
Посадят душу с чертями в карцер.
Тогда попляшешь, погнёшь там пальцы.
И час настанет — и придут гости всех мастей
Из высшей точки сферы
Делить твой дар запечный — душу,
Чтоб отделить вновь мясо от костей,
И своей мерой твою судьбу измерить,
И разобраться, где ты нужен.
Душой взглянешь в небесные экраны
И ощутишь святую прану,
Познаешь смысл вед ты и корана.
Прорывы к правде — большая редкость.
Здесь нужен поиск, здесь нужна смелость.
Здесь нужна вескость, если взял резкость.
Стреляют в души поэты словом —
Такой понятный язык дворовый,
А значит — честный, а значит — новый,
Такой открытый, свободовольный —
Язык тоски, любви и боли.
Спрессуя в песню людские думы,
Их горе, судьбы, картины быта точным словом,
И выжав правду с лимона жизни,
И как в мече слои, сжимая в один слой,
Проверь на прочность живые крылья.
С жестоким ветром вступи ты в схватку —
Не упадёшь, удержишь дух свой.
Тогда лети: тебя ждёт воля, тебя ждут братья.
Автор публикации
