Глава 1. Город детства
-Где-то есть город,
Тихий, как сон …
_____________
После неудачного эксперимента с отправкой человека в прошлое Профессор Березин Антон Евгеньевич, проработавший в должности заведующего отделом обеспечения безопасности пространственно-временных перемещений почти семь лет, задумался об окончании своей трудовой деятельности. Ему шёл уже семьдесят третий год, но он был еще крепок здоровьем и выглядел довольно свежим, даже с каким-то огоньком глазах. Сегодня этот огонёк был особенно ярким. Сегодня Антон Евгеньевич отправлялся в страну своего детства.
Провожали его всем НИИ. В коридоре, ведущем к лаборатории хронотрона, выстроились сотрудник за сотрудником — от лаборанток до заместителей директора. Звучали пожелания, хлопали по плечу, пожимали руку. Пришли проводить его и все пятеро акционеров института. Предстояло слишком редкое событие, ради которого они съехались вместе.
— Антон Евгеньевич, удачи! — говорил кто-то. — С богом, профессор! — добавлял другой. — Мы будем ждать! — улыбалась лаборантка из третьей лаборатории.
Один из акционеров, пожилой, солидный человек в тёмном костюме, протянул ему небольшую коробочку, аккуратно упакованную в красивую бумагу с надписью: «Тоша! С днём рождения!» А ниже приписано: «Вскрыть 15 июня!»
Березин принял коробочку, и руки чуть дрогнули. Он знал, что внутри — новый блок питания. Он знал, для кого эта коробочка. И он знал, что 15 июня будет уже там, в прошлом.
— Спасибо, что подобрали максимально компактный— сказал он тихо и спрятал коробочку во внутренний карман пиджака, ближе к сердцу.
Попрощавшись со всеми, Антон Евгеньевич подошёл к хронотрону — массивной машине, яйцеобразной формы, корпус которой, отлитый из прочных сплавов, способен был выдержать давление в Бездне Челленджера на дне Марианской впадины — в самой глубокой её точке.
Он взялся за поручень, обернулся в последний раз, помахал всем рукой, задвинул герметичную дверь и сел в командное кресло. Перед ним на панели мигали огоньки, а справа, на самом видном месте, располагалась большая красная кнопка с надписью «Пуск».
Он закрыл глаза, положил палец на кнопку и нажал. Негромкий гул и легкая вибрация сразу известили его включении квантового двигателя. Ну, поехали! – произнес Антон Евгеньевич и с волнением задумался о его наступающим прошлом.
— Господи! Как-то оно встретит меня? Нда-а! Радостно или горько? Пусть уж лучше просто безрадостно!
Город встретил его ярким утренним солнцем.
Антон Евгеньевич открыл глаза и понял: он там. На улицах машин было немного — утро, рабочий день только начинался. Много прохожих, спешащих на работу: мужчины в одинаковых серых плащах, женщины с авоськами, тётки в платочках. Всё так, как он помнил.
Он шёл по улице Ленинградской. И тут его сердце ёкнуло: на углу дома висела та самая, милая и родная табличка — «Улица Жданова». А рядом — трамвайная остановка с таким же названием. Старое название улицы, которое потом сменят, и которое он помнил все эти шестьдесят лет.
Антон Евгеньевич шёл по направлению к проспекту Ленина и вспоминал, что в конце улицы, на перекрёстке, когда-то стоял киоск с надписью «Чебуречная». Там прямо в киоске, на растительном масле, пеклись свежайшие, самые вкусные в мире чебуреки. Запах чебуреков разносился по всей округе, и школьники сбегались сюда на перемены, наскребя мелочи по карманам.
Ну, наконец-то перекрёсток — и сразу за углом на Ленина — вот она, чебуречная! Стоит, как стояла, облупившаяся вывеска, жирные капли масла летят из фритюрницы, тесто шипит и пузырится. А рядом стоят … Танька Фокина с Риткой Коротковой — девчонки из компании её брата. По дороге в школу стоят, смотрят, как выпекаются чебуреки, и облизываются. Но по глазам видно: на чебуреки денег не хватает. Стоят, нюхают, мечтают.
Антон Евгеньевич подошел к киоску и поздоровался:
— Здравствуйте, Таня. Здравствуйте, Рита.
Девчонки переглянулись, удивлённо разглядывая незнакомого старичка с седыми волосами и почему-то молодыми, живыми глазами.
— Дедушка, а вы откуда нас знаете? — сразу спросила любопытная Танька.
— Знаю-то я вас от внука моего, Лени Грачева. — Ответил Антон Евгеньевич первое,что пришло ему в голову. Он мне не раз вас показывал и всё про вас рассказывал: как вы с ним по дворам носились, как в прятки играли, как он вам мороженое покупал, если пятерку по математике приносил.
Танька чуть схмурилась, пытаясь вытащить из памяти те самые моменты, когда же этот нелюдимый Грач играл бы с ними в прятки, а Ритка – та сразу, только плечами пожала: не помнит. Да и откуда помнить — когда все события того времени проносились мимо со скоростью курьерского поезда.
Антон Евгеньевич повернулся к продавцу:
— Три чебурека, пожалуйста.
И протянул ей десятку.
Пожилая продавец, женщина с добрыми, уставшими глазами, приняла купюру, достала кошелек, открыла его и покачала головой:
— Простите, у меня сдачи нет. Утро, ещё не наторговала.
— А-а! — махнул рукой Березин. — Не надо мне никакой сдачи! Мне видеть вас, этих милых девочек, вдыхать чудесный запах вашей выпечки — всё это дороже любых денег!
Продавец улыбнулась, молча завернула три горячих чебурека в промасленную бумагу и протянула ему. Антон Евгеньевич подал девочкам по чебуреку. Увидев, что они чебуреки взяли, но есть, вроде, как стесняются, он улыбнулся им со словами:
— Ешьте, не стесняйтесь! С утречка, перед школой, самое то!
Девочки для приличия немного помялись, но запах победил, и Танька первая впилась зубками в свой чебурек. Следом и Ритка откусила кусочек и не в силах разжевать его еле прошепелявила:
— Ух! …горячие!
— Зато самые вкусные, — кивнул Антон Евгеньевич и добавил, — На улице Жданова всегда такие были!
Где еще вот так, прямо с фритюрницы! — подумал он. Пальцы чуть обжигает — но так и должно быть! Так он и помнил: чтобы горячо, чтобы запах шёл прямо в нос, чтобы внутри — сочное мясо и капля бульона, которая обязательно капнет на рукав.
И тут Березин сам себя поймал на этом: он сказал — «Жданова», а не «Ленинградская». А ведь так её давным-давно никто не называл. Но это там, дома … А здесь никто и не поправил, даже не поморщился. Будто так и надо.
Свой чебурек он решил съесть попозже. Раскрыл большой отдел на молнии мужской сумочки с логотипом Jeep, достал из нее чистый целлофановый пакет, убрал в него чебурек и только тут вспомнил, что забыл оставить её в хронотроне.
Любопытная Танька тут же заметила:
— Ой! Какая у вас сумочка интересная, импортная, наверное! А вы где такую брали? У папы день рожденья послезавтра. Я бы у мамы денег взяла и купила бы такую же. Вот бы папка обрадовался.
И тут Антону Евгеньевичу так захотелось сделать что-то приятное этой милой девочке, в которую в той прошлой жизни он был так сильно и безнадежно влюблен, что он сразу же не задумываясь вынул из этой сумки и убрал в карманы пульт от хронотрона, свой паспорт и чебурек – все, что там и лежало, и подал сумочку Таньке:
— Это я в Москве в командировке в прошлом году брал. Здесь такую не купишь. Возьми — подаришь папе!
Девочка взяла сумку и с восхищением стала её осматривать, разглядев в ней целую кучу разных отделов
— Ой, нет! Я бесплатно не возьму! Скажите, сколько она стоит, я вечером у мамы деньги возьму и завтра к вам зайду их отдать. Вас не будет — я Леньке деньги оставлю?
—Ладно! Отдашь завтра Леньке десятку, — сказал Антон Евгеньевич, отвернулся и пошел дальше по проспекту Ленина к своему дому, прижимая к себе свёрток с третьим чебуреком.
Он подходит к своему дому. Из подъезда выходят знакомые лица — бывшие друзья, соседи, те, кого он знал все свои детские и юношеские годы. Он здоровается с каждым, называя по имени, отчеству, фамилии:
— Здравствуйте, Марья Петровна! Здравствуйте, Иван Степаныч! Здравствуйте, Николай Андреевич!
Люди проходят мимо, удивлённо глядя на незнакомого старичка, который их всех знает. Переглядываются, шепчутся. Кто-то спрашивает вполголоса:
— Кто это такой?
И вдруг один из соседей, мужичок в кепке, восклицает:
— Да это же друг Вольфа Мессинга! Они вместе приехали к нам из Москвы. Я объявление видел в «Магнитогорском рабочем». Экстрасенсы, на весь мир! С завтрашнего дня выступления начинаются в Левобережном Дворце культуры металлургов.
Антон Евгеньевич только улыбается и кивает, не опровергая и не подтверждая. Пусть думают, что хотят. Ему некогда объяснять.
В этот дом они переехали в 1960 году с Левого берега. Так назывался район расположения комбината и первых городских поселков, что строились ближе к месту работы. Там они жили в бараке, где на 30 маленьких комнат 15 м2 была одна кухонька и один туалет. И вот на третий день после сдачи 5-ти этажного кирпичного дома они и переехали в так называемую благоустроенную квартиру, где этими самыми благами в основном и были санузел с ванной и унитазом и кухня с мойкой и двумя кранами.
Антон Евгеньевич зашел в свой подъезд. Поднялся по лестнице и встал перед своей квартирой. Дверь деревянная, голая, ничем не оббитая. От волнения ноги сделались ватными и даже слегка затряслись. Он выбрал время, чтоб никого не было дома: отец в экспедиции, мать на работе, Тоха в школе. Березин достал из кармана ключ от этой самой квартиры, который чудом сберёг за все эти шестьдесят лет — маленький, латунный, стёртый от времени, но родной до боли.
Дверь открылась совсем легко. Тишина в квартире обрушилась на него, как тёплая, но тяжёлая волна. В квартире пахло старым деревом, пылью и чем-то неуловимо родным — будто этот запах не выветривался все эти годы, просто ждал, когда кто-то снова откроет дверь.
Он медленно прошел по коридору, коснулся ладонью стены в том месте, где когда-то была выбоина от велосипедного руля — её давно зашпаклевали, но рука помнит. В комнате всё стояло почти так же, как он помнит: книжный шкаф, стол у окна, на стене отрывной календарь за тот самый 1965 год, вчерашний листок ещё не оторван. Время здесь будто застыло, не решаясь идти дальше без него.
И тут взгляд зацепился за старый школьный альбом, лежавший на полке, будто специально выставленный на виду. Антон Евгеньевич подошел и взял его дрожащими пальцами, открыл — и вот она, фотография их 5А класса, потерянная им 23 года назад на празднование его 50-ти летия, когда он показывал этот альбом друзьям и родственникам. Фотография была сделана 9 мая 1965 года в их школе на праздновании 20-ти летия победы, приглашенным дирекцией профессиональным фотографом: ребята в белых рубашках, девочки с бантами, кто-то чуть отодвинулся, кто-то, наоборот, прижался к соседу, а в центре — он сам, совсем юный, с той самой улыбкой, в которой ещё нет ни ответственности, ни тяжести будущих решений.
На обороте аккуратным почерком выведено: «5А, 9 мая, школа № 26». И ниже приписка, от которой у него сжимается сердце: «Тохе от класса — чтобы не забывал».
Он долго смотрел на снимок, будто пытался услышать голоса, которые когда-то звенели в этих стенах. Потом аккуратно вынул фотографию из альбома и спрятал во внутренний карман пиджака — туда, ближе к сердцу, где она будет в безопасности.
А взамен, на то же место в альбом, он вставил другое фото — своё, сделанное незадолго до полёта, там, в 2016 году, в лаборатории НИИ. На нём он стоит рядом с Сергеем: Антон Евгеньевич — седой, в белом халате, а Сергей — юный, серьёзный, с глазами, в которых ещё нет понимания того, что его ждёт. Сняты, словно специально перед полётом Сергея в прошлое на память деду. Два человека из своих, таких разных времён жизни, стоящие рядом, будто их символы. Антон Евгеньевич ещё раз оглядел комнату. Потом подошел к столу Тохи, выдвинул ящик и спрятал на дно, под тетради, коробочку с надписью: «Тоша! С днём рождения! Вскрыть 15 июня!» — тот самый подарок с блоком питания для Сергея. Закрыл ящик и убрал альбом на полку.
Всё. Задание выполнено.
Он вышел из квартиры, запер дверь тем же ключом, спустился по лестнице и вышел во двор. Улица Жданова встретила его тем же ярким солнцем, тем же шумом трамвая и тем же запахом чебуреков с перекрёстка.
Трамвай привез Антона Евгеньевича на остановку «Березки». Сразу за последними домами в сторону горы Магнитной асфальтовая дорога заканчивалась.
Дальше она превращаясь в заброшенную грунтовую дорогу в сторону бывшего поселка Ежовка, который снесли еще в конце 50-х. Через двести метров у подножия Магнитной горы располагался рудник. Это были уже практически безлюдные места.
Березин окинул взглядом панораму двуглавой Магнитной горы, попрощался с городом своего детства и вызвал хронотрон. Потом прошел в кабину, сел в командное кресло и нажал большую красную кнопку «Пуск».
Через несколько минут он уже был в своём НИИ, в 2016 году, где его встретили дружными приветствиями и поздравлениями, улыбками и аплодисментами.
— Получилось, Антон Евгеньевич? — Получилось, — ответил он и достал из внутреннего кармана лежавшую прямо на сердце фотографию 5А класса восьмилетней школы №26 города своего детства.
— Вот, привез трофей из прошлого, — сказал Березин, положил фотографию на стол и потом отвернулся, чтобы смахнуть рукой набежавшую слезу.
Поздно вечером одинокий, еще не совсем старый профессор НИИ, зав лабораторией пространственно-временных перемещений сидел в любимом кресле. На журнальном столике перед ним стояла начатая бутылка Hennessy. А рядом старая черно-белая фотография учеников 5 класса одной из школ города за 1865 год. Из открытого ноутбука звучала старая песня известной некогда популярной певицы:
Где-то есть город, тихий, как сон. Пылью тягучей по грудь занесен. В медленной речке вода, как стекло. Где-то есть город, в котором тепло. Наше далекое детство там прошло …
_______________________
Прошло несколько дней. Через неделю после несостоявшегося побоища пришедшая на пригляд за Тохой Танька, совсем тихо, чтобы Антон не слышал спросила у Сергея:
— Сереж! Скажи, а тебе обязательно нужно вернуться в твой город, туда в будущее? Там ведь у тебя никого нет, кроме деда. Он ведь уже старенький.
А здесь мы! Оставайся с нами совсем?
Потом громче, чтобы Тоха слышал добавила:
—Тоша! Я сегодня с отцом поговорила. Он пообещал, что после выходных пойдет с Сергеем устраивать его в нашу школу. Сказал, что с директором договорился. Они с ним вместе в одном классе 10 лет учились.
— Так мне может и действительно придется жить у вас пока за мной не прилетят из моего времени. Вот и придется статься у вас надолго, если не навсегда.
— Тут сам Антон засомневался. – А что ты отцу про родителей Сергея сказала?
—Я наврала, что они в деревне жили. Родители у него умерли, когда Сергей еще маленький был. Потом его с 5 лет воспитывал один дед. Он тоже недавно умер. А перед этим говорил, что если с ним что-то случится, чтоб ехал к дедушке Тохи. Они росли вместе и дружили когда-то. Он же не знал, что у Антона дед тоже умер. Вот так Сергей у нас и оказался. В лбщем отец сказал, что обо всем договорился с директором нашей школы. Примут его в нашу школу и в наш класс. Сергей, хочешь посмотреть весь наш 5А? Тоша, покажи ему то фото, где мы на 9 мая снимались?
— Щас покажу, — сказал Тоха и полез на полку за альбомом. — Гляди Серый, теперь это и твой класс будет, — и достал альбом. Потом открыл в альбоме нужное место — и замер.
— Фотографии нет! Та самая, классная, общая, с 9 Мая, с белыми рубашками и бантами, —она исчезла! А взамен лежит совсем другое фото: на нём сняты двое — пожилой человек в белом халате и рядом… Сергей. Они стоят в каком-то научном учреждении, за ними — оборудование, приборы, какие-то экраны.
Тоха протянул фото Сергею:
— Серёж, глянь-ка! Это же ты! С каким-то дедушкой!
Сергей взял фотографию, взглянул — и вдруг побледнел. А потом воскликнул:
— Это же я с дедом на фото перед отлетом к вам! Значит здесь был мой дед! Ваше фото он видимо взял на всякий случай. Может, как доказательство, что был здесь. А нашим с ним фото он передаёт мне привет! Видимо, они там, в 2016 году, пока не решили, как меня забрать отсюда, но занимаются этим. Не бросают меня… Значит есть надежда …
___________
После этих слов Танька словно потеряла интерес к сегодняшней встрече.
— Я — домой, — сказала она ребятам. — Не надо меня провожать, я еще в магазин зайду, мама велела …
Потом, идя домой, со слезами на глазах она с горечью шептала про себя:
— А я думала, что он все же захочет остаться с нами. Ну зачем ему это его дурацкое одинокое будущее? Значит он все еще ждет их оттуда? А я-то надеялась! Вот дура! А!
____________
Дальняя песня в нашей судьбе
Ласковый город- спасибо тебе
Мы не приедем, напрасно не жди
Есть на планете другие пути
Мы повзрослели, поверь нам и прости. Ты нас прости …
________________________
Автор публикации
