Волшебная фраза наоборот.
Преамбула – вводная часть
Сама идея написания статьи непосредственно связана с зимними вечерами поэзии в Трускавце. Я бы покривил душой, если бы хоть как- то не упомянул участников жаркой кухонной беседы Александра Бубнова и Петра Солодкого, ставших «крестниками» нижеследующего текста.
Дело в том, что исследованиями сказки Алексея Толстого я занимаюсь давно. Но мог ли я представить себе, то, что проделанный пятидневный путь только в один конец из Сибири до Западной Украины на презентацию сборника «Серебряный стрелец – 2008» , сулит мне встречу здесь в Дрогобыче таких заинтересованных и компетентных оппонентов. Разговор шёл о палиндроме, как о высшей форме сакральной поэзии. Это непосредственно затрагивало область моих исследований. Если вы помните то — ключевым моментом приключения Буратино, является воспитание деревянного человечка девочкой с голубыми волосами. Мальвиной. И, по-моему, убеждению волшебная фраза «А роза упала на лапу Азора» выбранная персонажем носящим имя спутницы престарелого кельтского барда (друида) Оссиана и подруги его погибшего сына Оскара* — является ключом к сказке.
Только позже выяснилось, что один из моих собеседников, — доктор филологических наук Александр Бубнов** является к тому же единственным в мире специалистом в области изучения палиндромов. Ознакомление с материалами на сайте «Доктора» позволило мне скорректировать многие моменты статьи. А Пётр убедил меня в необходимости публикации этого исследования.
Хочется, воспользовавшись моментом и передать отдельное спасибо гостеприимным хозяевам и организаторам зимних вечеров Светлане Осеевой, Петру Солодкому, Юре и Ване.
………………………………………………………………………………………………
* «Оскар» — звёздный отель курорта Трускавец. Место проведения зимних вечеров поэзии. Просто совпадение, вызывающее приятные воспоминания.
** Лауреат премии имени Петра Вегина, бард, поэт, ученый,…да и человек славный.
Рухнувший с дуба на собачьи лапы Артемона, — Буратино проходит процесс возвращения к жизни в лесном домике. Хозяйка, беглая кукла Мальвина,- голубоволосая красотка после возвращения к жизни пришельца приступает к воспитанию озорника. Она заставляет его решать задачи и писать диктовки, причем текст диктанта такой: «А роза упала на лапу Азора», «волшебно» читающийся одинаково от начала к концу и от конца к началу. Перевертень, по мнению киевского филолога Мирона Петровского поставлен в центр сказки, сюжет которой тоже образует, условно говоря, палиндром.
Если, Вы, помните — сказка, начинается с параллельной метафоры яйца к полену. Вылупившийся цыпленок, бежит на поиски своей мамы. Деревянный человечек, точно следуя логике латинского изречения «ab ovo usque ad mala», что значит «от яйца к яблокам»,- в ходе сюжетных перипетий попадает к женскому персонажу, задающему Буратино задачу про «яблоки и Некто». Здесь, начавшийся от печки – очага жизненный этап деревянного человечка завершается и переходит на новый уровень. Далее замкнутая кольцом композиция вновь выводит Буратино на дорогу приключений. А затем уже с полученным ключом герой возвращается назад, в ту же самую каморку, к всё тому же очагу и если бы мы вздумали листать сказку в обратном направлении — от конца к началу, то прошли бы почти тот самый путь, что и при последовательном — от начала к концу — перелистывании. Перефразируя Лао-Цзы можно воскликнуть «Не выходя из каморки, можно было познать мир!». Но если мудрецу для получения знания и обретения славы нет никакой надобности, куда-то идти, то хитрецу Буратино, для того что бы прославится на весь свет, необходима цепь случайных событий вовлекающих его в приключение.
Фетовский палиндром, вложенный, в уста Мальвины как бы обозначает точку слома сказки,- кувырок: судьба Буратино, катившаяся вниз, несмотря на кажущиеся успехи, с этого момента пойдет к счастью вверх, несмотря на многие несчастья, ожидающие героя впереди. Вот уж воистину: не было бы счастья, которое с помощью ключа пытаются обрести персонажи, да несчастья помогли.
В своём исследовании «Что отпирает Золотой Ключик», Мирон Петровский касаясь палиндрома, видит в нём только какую- то насмешку над символистами, к стану которых, некогда принадлежал Алексей Толстой. Неизжитая неприязнь к Александру Блоку и Андрею Белому, по мнению автора, и заставляет вложить в уста Мальвины Фетовский палиндром, в котором якобы перекликаются имена и мотивы загадочной блоковской пьесы «Роза и Крест». «Сопоставление прекрасной дамы Изоры с розой то в чувственном, то в сверхчувственном аспекте этого символа проходит через всю драму Блока… — писал В. Жирмунский. — «Розове заросли» в саду Изоры имеют такое же символическое значение, как и зацветающая весенняя яблоня. Блок специально отмечает их в числе «главного» в декорациях будущей постановки Художественного театра. «Розы должны быть огромные, южные». Черная роза, таинственно упавшая из рук Изоры на грудь Гаэтана, спящего в розовой заросли, и подаренная им Бертрану, становится символом любовного служения последнего…» (Жирмунский В. М. Драма Александра Блока «Роза и Крест». Л., 1964. С. 53. Но позвольте, грудь — не лапа! Лапа — точное указание на животного! Азор – Изора? Звуковое, причём не точное совпадение имён, подкреплённое, только тем, что для запертой в башне Изоры необходим ключ, находящейся у Арчибальда? Может быть, конечно, и так,- сама по себе сказка необыкновенно поэтична и потому имеет множества слоев, подобно любому талантливому произведению. Есть, конечно, в ней и слой пародий, сатиры, направленный на русский Серебряный век, с которым Алексей Толстой, вполне возможно и сводит счеты почти таким же образом, каким будет сводить Анна Ахматова в «Поэме без героя», но делать акцент на затаённое зубоскальство всё же не стоит. Уж слишком нарочито и поверхностно подается, для будущих исследователей в сказки подобная информация. А не отводят ли нам всем глаза, не пускают ли по ложному следу?
Наверно многие глубоко погруженные, в какую либо творческую задачу замечали, что на определённом этапе, ты как бы начинаешь натыкаться в самых неожиданных местах на косвенные подсказки, переклички и аналогии с той проблемой, какую носишь в себе. Точно кто-то невидимый, подталкивая в нужном направлении, подсовывает материалы, раскрывая их на нужных местах. Тоже было и со мной. Выпавшая нечаянно из книжного шкафа «Разоблачённая Изида» Елены Блаватской раскрылась и я, поднимая книгу, не вольно зацепился взглядом за строчки. Присев на корточки дочитал главу до конца. В ней говорилось о том, как во время спиритического сеанса в Индии, на котором присутствовала мадам Блаватская, цветы розового лотоса и индийской туберозы, обильно до этого украшавшие стены, неожиданно начали путешествовать по воздуху (летать), а один из лазоревых цветков туберозы упал на лапу львиной обезьяны ванндеруу.
Вот те на! Открыв оглавление книги, читаю подзаголовок «Ключи к тайнам древней и современной науки и теологии». А нет ли случайно среди них того самого «золотого ключика»? Утерянного на дне заболоченного водоема, где бьют ключи, а по иному источники, восходящие к истине. Ключика, — который покоится на дне под водяными лилиями одинаково священными как для Египетской, так и Индуской культуры, и без которого Серебряный век русской поэзии может остаться кукольным балаганом ряженых Пьеро и Арлекина, выясняющих тумаками отношения из-за сбежавшей жены. Вышедший из среды символистов, учившийся у них, жадно впитывая идеи и направления философской мысли, Алексей Толстой был дружен с Максимилианом Волошиным. Поэтом – «тайновидцем», о котором Марина Цветаева, глубже всех постигшая его сущность говорила: «Макс был знающий… Глубочайший его пантеизм, всебожественность, всебожие, всюдубожие… Он был посвященным». Оккультный раздел волошинской библиотеки, которой могли пользоваться все отдыхающие в Коктебеле, был невероятно велик. Личное знакомство Волошина с преемницей Блаватской Анни Безант, с основателем антропософии Рудольфом Штейнером, М.Метерлинком у которого герои пьесы «Синяя птица» марионетки, находят счастье не в ходе поисков, а под родимым кровом, невольно заставляет взглянуть по — иному на палиндром, а через него и на всю сказку Алексея Толстого. Отныне выше упомянутое название блоковской пьесы «Роза и Крест» стало для меня представлять несомненный интерес. Далеко отличный от области изысканий Мирона Петровского.
Помниться, была в дореволюционной России дьявологическая ложа розенкрейцеров «Люцифер», возникшая в 1910 году, куда устремились некоторые русские деятели искусства, увлекавшиеся декадансам. Среди них якобы были и поэты: Вяч. Иванов, В.Брюсов, А.Белый, одно время в период создания своей мистической пьесы «Роза и Крест», ложей розенкрейцеров будто бы интересовался Александр Блок. Просматривая дневники Александра Блока я даже, обнаружил интересный момент — в период написания пьесы «Роза и Крест», а это 1912-1913 год Андрей Белый находился в теософской общине Рудольфа Штейнера. Из писем Белого можно сделать вывод, что для него наступает новый период – период насыщенных исканий на основе тех новых идей и концепций, которые им почерпнулись из лекций, учения и личного общения с Доктором и его приверженцами. Белый следует за Штейнером в его поездках по городам Европы с циклами лекций; пропагандирует всячески его учение Акаши, которое он, как он сам признается, дает ему новые стимулы существования; поселяется в Дорнахе, где силами общины возводится антропософский храм – Иоанново здание, как они его называют, или Гетеанум; активно участвует в строительстве этого храма, выступая в неожиданной для себя роли (папы Карло) — резчика по дереву…
Но это так сказать присказка…
Взглянуть на известный палиндром по — иному меня побудила поэтическая строка Владимира Маяковского на первый взгляд, не имеющая ни какого отношения к данной теме. Но она, то и стала тем самым ключиком не только к расшифровке перевёртыша, но и заставила увидеть занятную подоплёку с детства хорошо известной сказки.
В 1925 году Владимир Маяковский пишет и публикует грустные иронические стихи о быстротечности времени и человеческой жизни «Мелкая философия на глубоких местах», где присутствуют такие строки:
Я родился, рос, кормили соскою, —
жил, работал, стал староват…
Вот и жизнь пройдет,
как прошли Азорские острова.
Всего тридцать два года было поэту, когда он написал это стихотворение. Мысль об уходящей жизни, предчувствие приближающейся смерти не отпускают его. Увидев, вернее услышав созвучие загадочных «проходящих Азорских островов» с лапой Азора, и следуя пастернаковской заповеди «во всём мне хочется дойти до самой сути» я начал «копать». Интересно, о каких таких островах пишет поэт? И почему и куда они вдруг «прошли»? Официальная дата открытия Азорских островов – 1427 год. И принадлежит эта честь, португальцу Диего де Сильве. С тех пор и по сей день Португалия и владеет этими островами в океане. Правда, в последнее время исследователи стали находить морские карты генуэзцев, на которых архипелаг якобы значился уже в 1317 году!
Морская картография времён Великих открытий — дело, как известно, тёмное. Морские карты были государственной тайной и тщательно охраняемыми секретами. Карты хранились в ceйфax, похищались, перепродавались, переправлялись, чтобы скрыть правду о Великих географических открытиях от менее расторопных наций. Так что разобраться сегодня, кто был первый, чрезвычайно трудно. Да и интерес это представляет скорее чисто научный, чем прикладной. Кому, какое дело, кто первый открыл, в конце-концов, — важно, кто первый там ”ногою встал у моря”, то-есть заселил! А это были супер-активные в то время португальцы. Открыв Азорский архипелаг в начале ХV-ого столетия, португальцы обнаружили здесь очень скудную флору и фауну. Самыми крупными обитателями островов были ястребы, за что архипелаг и был назван Азорским, то есть «Ястребиным». Стало быть, делаю я для себя вывод,- слово «Азор» на португальском языке «Ястреб». Да, и в испанском языке azor – та же самая хищная птица. В том, что в обратном чтении слово «роза» переходит в другой язык и становится словом «azor» обретая иною смысловою нагрузку нет ничего невероятного. А вот почему. Был такой соученик Н. В. Гоголя по Нежинской гимназии Платон Акимовича Лукашевич. Так вот в 50-е–80-е годы позапрошлого века Платон Лукашевич издал ряд книг, в которых онпрослеживает историю корней разных языков. Обладая большими познаниями в разных языках, он составил три объемных тома корнесловов: греческого, еврейского и латинского языков, а в 1868 г. выпустил книгу «Объяснение ассирийских имен» в которых сравнения слов идут панорамически, причем включаются самые экзотическое языки. В книге «Мнимый индогерманский мир, или Истинное начало и образование языков немецкого, английского, французского и других западноевропейских» (Киев, 1873) П. А. Лукашевич сообщает: «…Мною было открыто чаромантие, или обратное чтение корней слов, какого бы ни было языка». Вслед за этим признанием на той же странице идет не менее ошеломляющее: «Нередко немецкое коренное слово в обратном чтении отыскивается в языке французском, в английском или другом западноевропейском, а затем уже легко находится у Охотского моря или в степях Монголии». Заручившись такой авторитетной поддержкой можно смело теперь утверждать что «Азор» не собака, как почему — то все думают, видимо из-за созвучности с кличками Тризор-Дозор, а всё- таки ястреб, а это значит что на лапу ястреба, а не собаки падает всем известная роза.
Есть версия у литературоведов, которая опирается на биографические данные о поэте гласящая, о том, что Маяковский, проплывая, вернее проходя в морской терминологии на океанском лайнере мимо Азорских островов задумался о бренности жизни и это якобы вдохновило его на элегическое размышление в стихах. Что в принципе возможно, хотя о быстро проходящей жизни можно думать, глядя на всё что угодно в подлунном мире. Потому как, ещё задолго до Маяковского древние греки, прикреплявшие розы в знак траура на голове и груди, как символ кратковременности нашей жизни, и которая так же быстро увядает, как душистый цветок сложили пословицу: «Если ты прошел мимо розы, то не ищи её более». Согласитесь похоже на перекличку во времени и в разных культурах с разными языками. Но вновь с теми, же словами «Роза — Азор», со смыслом точно соответствующим печальной мудрости Еклезиаста «Всё пройдет». Но в данном ,конкретном случае мне захотелось хотелось бы знать конкретней, а что «всё» и «куда»?
Попробую сделать предположение.
В книге «Атлантида, мир до потопа» И.Доннели, вышедшей в 1882г. и в течение ближайших же лет ставшей настоящей «библией атлантологов», приводилась и карта Атлантиды: Доннели реконструировал затонувшую страну на основании данных о Срединно-Атлантическом хребте и помещал её на участке между 25 и 48 градусами северной широты, включая, помимо подводных гор, и острова Азорского архипелага. В 1913 году в докладе, прочитанном в Океанографическом институте, французский академик, геолог Пьер Термье, заявил, что дно Атлантики образовалось, видимо, в недавнее время. Термье ссылался на поднятый к северу от Азорских островов, с глубины трёх километров, кусок стекловидной лавы, тахилит: по мнению французского геолога, тахилит сформировался не под водой, а на воздухе и притом совсем недавно, около 15 тысяч лет назад. И по сей день в районе Азорских островов происходит обратный рождению земли из океана процесс, Азоры медленно, но верно погружаются в океан со скоростью свыше 5 миллиметров в год, и вполне возможно, что прежде погружение шло ещё более интенсивно. Так что, на мой взгляд, поэт такого масштаба как Владимир Маяковский, живя во времена возрождающегося интереса к таинственному континенту, вполне мог сравнивать в своём стихотворении проходящую жизнь человека с исчезновением цивилизации Атлантиды в районе Азорских островов.
Ну допустим, выяснилось,- роза упала на лапу ястреба? Что от этого изменилось?
А вот что…
Тем, кто не представляет себе, как выглядит ястребиная лапа – могу напомнить — крестообразно, и похожа на руну Y — защиты. Но функция лап хищника имеет другое значение, как известно у ястребов длинные когтистые лапы, которые ястребы используют для умерщвления своей жертвы, в чём возможно и прослеживается сходство с функцией крестовидного распятья. Умерщвление жертвы. Визуально крестовидная лапа с розой на ней вполне может выглядеть как знаменитый символ ордена розенкрейцеров. Вполне возможно. В сказке и не такое возможно и допустимо. К примеру, самой красивой кукле, живущей на сизой поляне именно ястреб приносит жареную дичь, а чуть позже этот же ястреб став уже коршуном из облака похожего на кошачью голову пикирует на полицейских доберманов.
Если все-таки, моя догадка верна то, какое отношение Мистическая Роза, распятая на Кресте мудрёно интерпретируемая как «божественный свет Вселенной исходящий из духовного сосредоточия в земной мир страданий» имеет к сказке Алексея Толстого и как этот закамуфлированный символ тайного общества розенкрейцеров увязывается с контекстом произведения? Сие, признаться честно, озадачило и меня, но занявшись основательно разгадкой приключения Буратино и начав его с волшебной фразы, памятуя о том, что слово «волшебный» однокоренное со словом «волхв», используя перевёртыш как золотой ключик, я стал мал по малу поворачивать его в замке потайной двери за нарисованным на холсте очагом.
До этого момента единственным, несомненно, чудесным событием в сказке – было превращение Буратино из полена. И всё. Словно ради того, чтобы читатель не принял эту метафору рождения за волшебство, рядом помещена параллельная метафора — выход цыпленка из яйца. Цыпленок рождается из яйца, а птицеголовая кукла, похожая на Тота,- бога древнего Египта из деревянного полена, пригодного только для растопки очага. Филологам давно известно, что палиндромы зачастую используют в обрядовых заговорах и заклинаниях. Они имеют, свойство появляется в пограничных (маргинальных) местах пространства, делая его сакральным или священным меняя повседневную реальность на тайную, понятную лишь посвященным, после которой сказка из обычного приключения становится воистину волшебной. Суть волшебства, замечательно сформулировал выдающийся фольклорист с мировым именем Владимир Яковлевич Пропп в книге «Исторические корни волшебной сказки». «Цикл инициации – древнейшая основа сказки», в центре которой, — «обряд посвящения». Распятие розы на лапе хищной птицы указующая на место загадочной Атлантиды с этого момента становится «движущемся солнцем, — вращающимся крестом или колесом вечности с радиусами-лучами; ознаменуя собой ведическую чакру, — т.е. вход в божественный космос».
Продолжение следует.
P.S.для скептиков
К розенкрейцерской теме открыто и завуалировано Толстой возвращался не раз.
О приключениях всемирно прославленного графа Алессандро де Калиостро, жреца тайн, масона, врача розенкрейцерской школы, мага, духовидца, астролога, алхимика, оккультиста и мистификатора XVIII столетия, заехавшего в поисках славы, денег и бог весть еще чего в Россию, мы знаем по телефильму Марка Захарова «Формула любви», в основу которого легло произведении всё того же… Алексея Толстого. Кстати, именно у Калиостро писатель Алексей Толстой заимствовал, без всякого сомнения, известный эпизод в «Золотом ключике», когда кот Базилио и лиса Алиса советуют простодушному Буратино закопать свои монеты в землю. Известен биографический факт, когда авантюрист Бальзамо посоветовал сделать в Англии «приумножения богатства» некой мадам Фрей, предложив ей закопать в землю ее бриллиантовое ожерелье и золотой ларец, которые потом попросту бессовестно похитил.
Юджин Велос.
Автор публикации
