Барка Исиды
Дом Волошина, построенный им в 1903 году, задумывался в виде корабля – площадки и лестницы изображали соединённые трапами палубы. В башне находилась художественная мастерская поэта.
Ещё при жизни Волошина многочисленные гости представляли его дом в виде того самого корабля, несущегося по волнам Коктебельского залива. Нередко мемуаристы сравнивали Дом поэта также с кораблём. Эмилий Миндлин, к примеру, называет его «Одесеевым судёнышком». Так вот, если дом – корабль, то мастерская – его ростра, которая как бы рассекает собой всегда навстречу просторам морского залива. Уже в этом уподоблении дома судну, исходившем и от самого Волошина, заметен элемент игры, которая всю жизнь сопровождала поэта. Дом – Корабль. Но это только верхняя часть айсберга. Правда, никто и никогда не задавался целью ответить на вопрос: для чего это делалось? С какой такой целью? Что за этим стояло? А ведь это очень серьёзно! За этим находится огромное мировоззрение и некое тайное знание чего-то, которому требуется целое исследование. Ох, не простой человек Максимилиан Волошин! Всё у него не как у всех. Начнём издалека. Иначе – никак.
«Но вот в разговоре он упомянул Коктебель. «Вы знаете Коктебель?» – и перед глазами у меня – пустынный амфитеатр гор и море, которое не увидишь в Крыму. Нам это первый этап на пути в Судак и всё, что ещё в вагоне из зимнего и ненужного, – здесь наверняка снесёт солёным порывом. Но разве живут в Коктебеле? Там на безлюдном берегу ни дома, ни деревца… А он сказал: «Коктебель моя родина, мой дом – Коктебель и Париж, – везде в других местах я только прохожий» (из «Воспоминаний о Волошине Евгении Каземировны Герцык).
Для поэта-символиста с мифологическим мышлением это не только слова. По сути своей поэт-мистик выстраивает в пустынном Коктебеле симпатическую проекцию Парижа на Коктебель через свой дом. А это, между прочим, не просто слова, а самый настоящий магический акт. Чуть ниже мы разберёмся более подробно с этим. Я объясню, как это делалось – проекция мирового культурного центра на одинокий дом, стоящий на пустынном морском берегу, чтобы со временем сделать из Коктебеля такое же место паломничества артистической и культурной богемы. Иными словами, Волошин закладывает некий энергетический магнит. Чтобы понять подобное действие, необходимо знать, как работает симпатическая магия. А ведь Волошину удалось – нужно признать! – это сделать, судя по сегодняшнему Коктебелю.
Симпатическая магия подражания, имитаций, сформированная на гипотезе перенесения воздействия с одного предмета на другой в силу их подобия, называется имитативной магией. Симпатическая магия (имитативная магия, основанная на законе симпатии) основана на принципе: «подобное производит подобное». Существует версия, что симпатическая магия объединяет в себе гомеопатическую магию, основанную на законе подобия, и контагиозную магию, олицетворяющую закон подобия. Всем известно деструктивное воздействие на человека при помощи колдовской куклы. Симпатической закон магии гласит: между подобными вещами существует связь.
Приведём ещё несколько других формулировок:
— подобное притягивает подобное;
— подобное происходит с подобным;
— если два объекта подобны в чём-то, то они подобны и в остальном.
Условно связи можно распределить по различным планам:
— физическая связь (например, два предмета связаны тросом);
— энергетическая связь (это когда возможна передача энергия от одного объекта другому);
— информационная (два объекта связаны некоторым законом, при этом могут непосредственно не взаимодействовать на других уровнях).
Коктебель на момент проживания в нём Волошина и его матери – незаселённое место в Крыму. А значит, необходимо в нём создать нечто такоё, чтобы можно было спроецировать на него целый город Париж, ибо эти два места Волошин назвал своей родиной. И для начала поэт проектирует и создаёт – строит в нём дом в виде Корабля. А всё почему? Потому что Волошин, находясь во Франции, узнал о происхождении города Париж и его названия. Информация была получена из масонских кругов, куда Волошин давно собирался вступить. Антуан Кур де Жебелен входил в масонскую ложу Девять сестёр и был дружен с основателем США Бенджамином Франклином, который тоже был членом этой ложи. Так вот, в его публикации, обозначившей этап в сравнительном изучении религий, – «Анализ первобытного мира и его сравнение с современным миром» (1773), в которой автор обращался к поискам Первичной Традиции путём изучения происхождения языков. Находясь в поисках Утраченного Слова, он стремится найти исходный праязык и через него восстановить первобытную чистоту.
Рассуждение де Жебелена приводит его к предположению, что Париж был центром египетского святилища. В соответствии с этим название «Париж» было якобы производным от слов «Бар Исис», т.е. «Барка Исиды». Он считал, что на месте собора Парижской Богоматери находилось святилище, посвящённое древнеегипетской богине Исиде.
«Знаменитая Исида была богиней древних французов, или Sueves (Свевов), которые присоединили к её культу символическую ладью, известную как «ладья Исиды». Эта ладья по-прежнему существует на гербе Парижа – города богиней – покровительницей которого была Исида. Именно в честь Исиды, матери Бога Света, парижане делают подношения и возжигают свечи на Новый Год и даже в течении всего года в память о Празднике Просвещённых…» Название города Париж это производное от слов «Бар Исис», – Барка Исиды. Барка египетской богини – не больше, не меньше.
Кстати сказать, остров Сите, где и зародился Париж, место обитания галльских племён паризеев, также имеет очертание корабля. Так вот, Жебелен считал, что на месте собора Парижской Богоматери некогда находилось святилище, посвящённое Исиде, позже замурованное в фундамент и фасад Собора Парижской Богоматери. Парижский Нотр-Дам представляет собой базилику с галереями и двойными боковыми нефами. А теперь внимание: фундамент неф имеет форму корабля. Nef (французское слово «nef» – от латинского navis, «корабль») – вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в зданиях типа базилики), ограниченная с одной или обеих продольных сторон рядом колонн или столбов. Предположительно, такое название должно было подчеркнуть основное пространство храма, поскольку корабль являлся одним из символов христианской церкви. Возможно, оно также отражает сходство этой части храма с перевёрнутым кузовом корабля.
С начала XV века можно документально подтвердить твёрдое убеждение некоторых парижских историков, что их город был каким-то образом связан с Исидой. Это убеждение, вероятно, имеет гораздо более старинные корни, но оно подтверждается в собрании манускриптов, датируемых 1402 годом, хранящимся в Национальной библиотеке в Париже. В этих редких средневековых документах можно найти миниатюры с изображением богини Исиды, одетой как французская знатная дама и прибывающей на ладье, плывущей в Париж, где её приветствуют французские вельможи и священнослужители. Богиня носит титул «древней Исиды, богини и царицы египтян». Особенно поразительно изображение ладьи Исиды на этих средневековых миниатюрах, так как она чрезвычайно похожа на ладью со средневекового герба города Парижа. Известно, что парижане считали название своего города тесно связанным с именем Исиды.
К примеру, монах-августинец Жак Легран писал в XIV веке: «Во времена Карла Великого (VIH век н. э.) ˂…˃ существовал город под названием Исеос, в честь богини Исиды, которой там поклонялись. Теперь он называется Мелун. Париж обязан своим названием этому же обстоятельству: Pariseos как бы подобен Iseos (quasi par Iseos), так как его расположение на реке Сене подобно расположению города Мелун».
В 1512 году другой французский историк, Лемэр Бельгийский, сообщил о том, что идолу богини Исиды поклонялись в храме, расположенном у южных ворот Парижа, где теперь находится аббатство Сен-Жермен-де-Пре. О том же сообщал парижский историк XVI века Жиль Коррозет, который считается первым человеком, составившим подробный путеводитель по Парижу. В 1550 году Коррозет также опубликовал историю Парижа под названием Singularitez de Paris, в которой он написал: «…что касается происхождения названия города, говорят, что там, где сейчас стоит аббатство Сен-Жермен, некогда был храм Исиды, жены великого Осириса, или Юпитера Справедливого… Это место называлось храмом Исиды, а близлежащий город назывался Parisis, что означает «рядом с храмом Исиды».
Французские издатели XVII века Пьер Бонфон и Жак Дюб-рейль опубликовали книгу Коррозета в Париже в 1608 году, подписав её собственными именами. Жак Дюбрейль был иезуитом из аббатства Сен-Жермен и предположительно имел доступ к архивам этого аббатства, поэтому его свидетельство представляет большой интерес: «В том месте, где король Хильдеберт (V век н. э.) построил церковь Св. Винсента, где ныне находится аббатство Сен-Жермен, которой он пожертвовал свой фьоф Issy, некогда стоял храм Исиды, жены Осириса, известного также под именем Юпитера Справедливого. Деревня Исси получила своё название от Исиды, и там до сих пор можно видеть древние сооружения и фрески, якобы происходящие из замка короля Хильдеберта».
Археологическая находка, сделанная в годы правления Людовика XIV, ещё больше укрепила предположение о связи Исиды с Парижем. В 1653 году рабочий, раскапывавший фундамент здания в городе Турнэ, наткнулся на старинную гробницу с сотнями золотых украшений. Считалось, что гробница принадлежит Хлодвигу, франкскому королю V века н. э., легендарному предку французских монархов. Среди украшений, как и во второй гробнице, расположенной поблизости, была обнаружена статуя Исиды, голова древнеегипетского быка Аписа (ассоциировавшегося с Осирисом, а впоследствии с культом Сераписа), а также около трёхсот золотых пчёл. Даже в то время было известно, что пчела является символом древнеегипетских фараонов. Это было воспринято как доказательство связи между египетскими фараонами и старинными королями Франции.
Интересно, что Наполеон, фанатично увлечённый древнеегипетской тематикой «модернизировал» герб Парижа в очень египетском стиле: вместо Флёр-де-Лис на герб были помещены три пчелы, олицетворяющие египетский Лотос. Богиня Исиды на гербе сидела на носу барки, плывущей вослед пятиконечной звезде. После реставрации Бурбонов герб отретушировали, убрав наиболее ориентальные символы, восстановив «щадящий» режим.
Но откуда в европейской столице взялась одержимость древнеегипетской символикой? Исследователи отвечают на этот вопрос без обиняков: в этом виноваты масоны, сыгравшие решающую роль в событиях Французской революции. Практически все её лидеры состояли в различных масонских ложах, а самой многочисленной из них была как раз Египетская ложа.
Повергнув в прах монархию, масоны принялись за уничтожение католицизма, предлагая взамен языческие символы. Достаточно сказать, что введённый в стране новый «республиканский» календарь, заменивший старый григорианский, был сформирован по образцу древнеегипетского солнечного календаря, который делился на 36 деканов по 10 дней, и к ним прибавлялись пять дополнительных дней в честь египетских богов – Осириса, Исиды и других.
Для масонов Бог – это Высшее Существо, или Великий Архитектор Вселенной. Его символом является либо пятилучевая звезда, либо сияющая пирамида с начертанным на ней всевидящим оком – оком солнечного бога Гора (Хора), сына Осириса и Исиды, рождённых в Гелиополе (городе Солнца). Этот глаз виден на фронтисписе первого печатного издания Декларации прав человека, составленной маркизом и масоном Жиль-бером Лафайетом в 1789 году. Око Гора по сей день, не моргая, смотрит на нас с зелёных долларовых купюр.
В революционном Париже желание соорудить пирамиду не исчезло, и на Марсовом поле был воздвигнут алтарь – пирамидоподобная гора, посвящённая Высшему Существу. На неё поднялись члены Конвента во главе с «неподкупным» вождём Робеспьером. Как я уже говорил, Волошин собирался вступить в масонскую ложу, а позже вступил в неё. Про масонов в Серебряном веке любили поболтать везде – от кабаков в Озерках до «Башни» Вячеслава Иванова. Но единственным широко известным литератором Серебряного века, который безусловно прошёл масонское посвящение, был Максимилиан Волошин. В 1905 году во Франции литератор получает посвящение, а в 1906 году сдаёт в печать произведение «Пророки и мстители», где перескажет легенду о рыцарях-тамплиерах и тему мщения, которая воплотилась во французскую революцию. Волошин был посвящён лишь в степень ученика, мастером он станет только в 1909. Получил ли он потом какую-либо дополнительную степень, мы не знаем, но точно не в 1905–1906 годах, когда он пишет «Пророков и мстителей»!
Так откуда же у него информация о рыцарях-тамплиерах и теме мщения, которую у масонов он ещё получить не мог? К счастью, мы знаем, откуда. Почти сразу после присоединения к братству Волошин стал разочаровываться в масонстве. Мы уже цитировали его письмо жене, написанное через пару месяцев после посвящения: «Моё масонство, то, которое я видел, кажется мне поверхностным и ненужным. Я не знаю, как быть мне с моим масонством».
«Углубить» понимание масонства Волошину помогла Анна Минцлова. Представительница некого «оккультного масонства» и ясновидящая (по крайней мере, так Минцлова себя позиционировала), ученица Штейнера (создателя антропософии и Вальдорфских школ), поистине страшно выглядевшая со своей мешковатой фигурой, огромным лбом и шепчущим голосом, Минцлова произвела огромное впечатление на русских символистов, в том числе на Волошина. С Волошиным она гуляла по Парижу, путешествовала по Франции и, со всей очевидностью, рассказала поэту немало мистическо-пророческих историй, которые и стали основой для его «Пророков и мстителей». К регулярному масонству Минцлова, конечно, никакого отношения не имела, однако очень любила о нём поговорить. Перед нами действительно удивительная ситуация – о наполнении рыцарских степеней масон Волошин узнал вовсе не от масонов. Ну, это уже другая тема… У нас не менее интересная.
Итак, что имеется для проекции? Святилище Исиды, вмурованное в корабельный фундамент собора, а сам собор возведён на острове, имеющий очертание корабля. Что делает Волошин для того чтобы симпатическая магия работала? Проектирует и возводит дом в виде корабля и делает в доме-корабле каюту (именно так она и называлась) святилище для древнеегипетской царицы Таиах. Святилище для Царицы Змея (кстати, именно город Париж имеет змееобразную форму) – той самой царицы, что он увидел в музее Парижа восточных искусств Гимэ, чей оригинал хранится в одном из музеев Каира.
В каюте Волошина рядом с библиотекой, которую он собирал всю жизнь, находится гипсовый слепок с головы той самой «Тайны Тайн Египта» – царевны, названной им для себя Таиах. Имя, конечно, выдумано, но царевна-то самая что ни на есть настоящая! Так что с Египтом Волошин не расставался ни на секунду. Его кабинет-каюта по сути своей стал египетским святилищем – так же, как и в Париже. Но и это ещё не всё. На самом видном месте Волошин помещает под бюстом царицы Таиах каллиграфическую композицию в виде корабля, составленную из имён семи отроков и, по мусульманской версии, уснувшей с ними в пещере собаки по имени Китмир. В некоторых мусульманских странах имя Китмир также надписывали на посланиях, чтобы уберечь последние от пропажи. Причём такие каллиграфические обереги устанавливались на кораблях и любых других морских судах. А так как Волошин позиционировал свой дом как корабль, то он и установил такой оберег на самом видном месте дома – сразу под Тайной Тайн Египта бюста царицы Таиах.
Наверное, стоит поведать легенду о семи спящих юношах, с которой делался каллиграфический оберег. Семь спящих отроков (юношей эфесских) в Османской империи считались покровителями мореплавания. В среде моряков пользовались популярностью каллиграфические композиции из имён семи отроков и, по мусульманской версии, уснувшей с ними в пещере собаки. В мусульманской традиции герои этой истории имели следующие имена – Собака: Китмир, Отроки: Максимиан, Иоанн или Ямвлих, Мартиниан, Малх, Серапион, Дионисий, Константин. Первый отрок похож на Максамлина (Максимилиан).
Семь отроков Эфесских, христианские мученики, почитаются как в Православной, так и в Католической Церкви, заживо замурованные в пещере и проспавшие там несколько веков. Почитаются также и в исламе. Семь отроков жили в III веке, Святой Максимилиан – один из них – был сыном градоначальника города Эфеса, остальные шестеро его друзей происходили из эфесской аристократии, и все они находились на военной службе и были христианами, Император Декий (Деций Траян, 249 – 251 гг.) прибыл в Эфес и приказал приносить жертвы языческим божествам, но юноши отказались это сделать. Тогда император приказал снять с них знаки воинского отличия – воинские пояса, но тем не менее отпустил их на свободу, надеясь, что они передумают, пока он воюет. Юноши покинули город и укрылись в пещере на горе Охлон (Селион, Пион – встречаются различные варианты, Симеон Лехаци отождествляет её с Кешиш – Дагом), где молились, готовясь к мученическому подвигу. Святой Иамвлих во время одного походов в город за хлебом услышал, что император вернулся и его с товарищами ищут для суда. Отроки добровольно вышли из пещеры и явились на суд. Их приговорили принять смерть в своей пещере – император приказал заложить в неё камнями, чтобы отроки умерли от жажды и голода.
Два сановника, присутствовавших при закладке входа, были тайными христианами, и чтобы память о мучениках сохранилась, они вложили в кладку ковчежец с двумя оловянными дощечками, где были написаны имена семи отроков и обстоятельства их страданий и смерти.
Владелец участка (встречается вариант его имени Adolios), на котором находилась г. Охлон, начал стройку, и его рабочие разобрали вход в пещеру (вариант – чтобы использовать пещеру в качестве загона для скота). В этот момент Господь оживил отроков, и они проснулись словно от обыкновенного сна, не подозревая, что прошло почти двести лет. Готовясь принять мучения, друзья поручили Иамвлиху (в католической традиции он носит имя Диомед) ещё раз купить им хлеба в городе. Подойдя к городу, юноша поразился, увидев на воротах святой крест – гонения на христиан уже давно прошли. Расплачиваясь за хлеб, Иамвлих подал торговцу монету императора Декия и был задержан как скрывший склад старинных монет. Его привели к градоначальнику, у которого в то время находился епископ. Священник понял, что Бог открывает через юношу какую-то тайну, и отправился вместе с народом к пещере. Там в груде камней он нашёл запечатанный ковчежец. Прочтя на оловянных дощечках имена святых и обстоятельства их замурования, епископ вошёл в пещеру и увидел в ней живых отроков. Так было показано, что Господь через пробуждение их от долгого сна открывает Церкви воскресение мёртвых – чудо их пробуждения содействовало укреплению веры и в воскресение плоти.
Вскоре сам император прибыл в Эфес и беседовал с юношами в пещере. Тогда святые отроки на глазах у всех склонили головы и опять заснули, на этот раз – до дня всеобщего воскресения. Император хотел каждого из отроков положить в драгоценную раку, но, явившись ему во сне, святые отроки сказали, чтобы тела их были оставлены в пещере на земле. В Исламе отроки Ефесские тоже почитаются. В суре рассказывается об отроках, уснувших в пещере. Этот рассказ запутан и труднодоступен для понимания. Срок сна составляет 309 лет. Указаний на конкретное место сна отроков в тексте нет. Имена юношей даются в комментариях к ат-Табари, который указывает, что отроков было шесть и они проходили военную службу на территории Сирии (именно поэтому их пещера в Аммане, а не в Эфесе). Седьмым был пастух Антоний с собакой, которого отроки встретили по пути в пещеру и который к ним присоединился.
В Коране местонахождение пещеры точно не указано, но детали рассказа дают возможность предположить, что имеется в виду не эфесская пещера, а погребение на территории римского некрополя в окрестностях современного Аммана, с которым в Сирии и Палестине ещё в доисламский период связывали действия этого сказания. Семь спящих считались покровителями мореплавания. В среде моряков пользовались популярностью каллиграфические композиции в виде корабля, составленные из имён семи отроков и, по мусульманской версии, уснувшей с ними в пещере собаки по имени Китмир. В некоторых мусульманских странах имя Китмир также надписывали на посланиях, чтобы уберечь последние от пропажи. Что интересно: имя главного отрока совпадает с именем Волошина – Максимилиан. Даже в этом Волошин усматривает некое совпадение, потому каллиграфическую эмблему для корабля помещает на самое центральное место в корабельном доме. До сего дня это изображение считалась непонятным и даже случайным, потому что горе-арабисты – те, кто пытался прочитать надпись на изображении, – говорили, что оно написано неправильно, ибо Волошин не знал арабского языка. На самом деле всё далеко не так. В помощи расшифровки этой надписи мне помогало немало хороших людей. Это крымские караимы Леонид Ильченко, Александр Альянаки, Вячеслав Ельяшевич, Ольга Олейник и самый главный учёный-арабист из Севастополя, а ныне живущий в Москве – Александр Ефимов. За что им от меня огромная благодарность. У меня были свои соображения по поводу каллиграфической надписи, но они оказались неправильными. Хотя они и идеально вписались в корабельную тему.
1. Антуан Кур е Жебелен (фр. Antonin Courtde Gebelin; около 1719 или 1725 – 10 мая 1784) –французский учёный, писавший о проблемах гуманитарных и естественных наук, масон, окулист, астролог, сын Антуана Кура.
2. Свевы, иначе – свевский союз племён (лат.Suevi, Suebi, Suavi, англ. Suevians) – собирательное название населения полиэтничной Восточной Германии, включая преимущественно древнегерманские племена (буры, семноны, гермундуры, квады, маркоманы и другие), занимавшие в I веке до н. э. – II веке н. э. бассейн рек Эльбы, Майна, Неккара.
3. Барка, засвидетельствовано в 1694 г. у Петра I; см. Христиани 40. Заимств. через нем. Barke или франц. barque, а также ит. barca из ср.-лат. barica, которое восходит к греческому βᾶρις – «египетское судно, лодка».
4. В средние века, в эпоху феодализма, так назывались участки земли, владельцы которых в своих пределах пользовались большой самостоятельностью, имели верховные права по отношении к населению.
Автор публикации
