В. Е. Холшевников
АНАЛИЗ КОМПОЗИЦИИ ЛИРИЧЕСКОГО СТИХОТВОРЕНИЯ
Продолжение (часть 2), начало (часть 1)
Скелетом композиции рассказа или пьесы обычно является сюжет, который можно пересказать «своими словами»; лирическое стихотворение пересказать невозможно, в нем все — «содержание»: последовательность изображения чувства и мысли, выбор и расположение слов, повторы слов, фраз, синтаксических конструкций, стиль речи, деление на строфы или их отсутствие, соотношение деления потока речи на стихи и синтаксического членения, стихотворный размер, звуковая инструментовка, способы рифмовки, характер рифмы. В лирике особенно выпукло, наглядно ощущается то, что свойственно вообще художественной литературе: тема произведения — это не только изображаемые предметы и явления, но и выражение отношения к ним, единство «что» и «как».
Из трех основных родов художественной литературы (эпос, драма, лирика) последний — самый субъективный. Поэт делится с читателем своими мыслями и чувствами, рассказывает о печалях, радостях, скорби, восторгах, вызванных отвергнутой или разделенной любовью либо событиями общественной жизни. И в то же время этот субъективнейший род литературы оказывается наиболее «всеобщим». Лирическое стихотворение будит ответное чувство, сопереживание в читателе — и в современнике, и в последующих поколениях. Поэтому лирическое «Я» — это прежде всего сам поэт (если он не говорит от лица воображаемого им персонажа), но в значительной мере и читатель, сочувствующий поэту (восстановим этимологию слова: со-чувствовать — чувствовать вместе с кем-то). Т. И. Сильман справедливо говорит о том, что поэты редко называют в стихах имя женщины, которой посвящено стихотворение: лирическое «Ты» способствует обобщенности образа, и у каждого читателя это местоимение может вызвать в воображении дорогое ему имя, конкретный образ, свои собственные ассоциации; лирическое «Я», в свою очередь, может, хотя бы частично, ощущаться читателем как свое. Что же касается условно-поэтических имен, распространенных в XVIII — начале XIX века (Хлоя, Лейла и т. п.), то они, именно по своей заведомой условности, тоже были своеобразными местоимениями.
Основная трудность анализа композиции лирического стихотворения заключается в том, что в нем обычно отсутствует сюжет, т. е. изображение событий, развивающихся во времени и в определенном пространстве. Но даже если сюжет имеется, как в лиро-эпической балладе, то он важен не сам по себе, а прежде всего по эмоциям, которые он вызывает. Зерно сюжета может встретиться и в традиционном романсе — но только зерно. Лирическое стихотворение изображает большей частью не событие, а переживания, порожденные каким-то событием. Поэтому незачем искать в лирическом стихотворении экспозицию, завязку (т. е. обозначение конфликта, из которого вырастает сюжет), развитие действия, кульминацию и развязку — классические пять ступеней в развитии сюжета эпического и драматического произведения.
Правда, в науке за последние десятилетия прочно укоренился термин «лирический сюжет». Этот метафорический термин неудачен, потому что наводит на мысль о сюжете в буквальном смысле слова. Однако так как все исследователи оговариваются, что речь идет здесь не о событии, а о развитии лирического образа, то выступать против употребления этого термина нет нужды, надо только помнить, что он условен.
Но есть и оправдание для этого термина: как сюжет — движение событий, в котором развиваются образы героев, так и в лирическом стихотворении движется, развивается, стремится к концовке лирический образ.
Продолжение следует…
Автор публикации
