В длинных балладах и элегиях первой половины XIX века ступенчатое нагнетание экспрессии нередко создавалось перечислением подобных деталей в какой-либо части стихотворения. Примером может служить отрывок из баллады Жуковского «Замок Смальгольм, или Иванов вечер», в котором описывается вооружение Смальгольмского барона:
Но в железной броне он сидит на коне;
Наточил он свой меч боевой;
И покрыт он щитом; и топор за седлом
Укреплен двадцатифунтовой.
Самый простой тип композиции — это логическое развитие темы, как в риторической или публицистической прозе: посылка, рассуждение, вывод. Этот тип можно встретить в публицистической и философской лирике, хотя в чистом виде он довольно редок и присущ более науке, нежели поэзии. На нем построены отдельные части «Послания к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке» Фонвизина; но эта композиционная основа осложнена ступенчатым нарастанием логического со¬держания и в трех последовательных ответах слуг, и внутри самих ответов.
Примером чисто логического развития темы может послужить коротенькая духовная ода Сумарокова «Последний жизни час»:
Я тленный мой состав расстроенный днесь рушу.
Земля, устроив плоть, отъемлет плоть мою,
А, от небес прияв во тленно тело душу,
Я душу небесам обратно отдаю.
Первый стих здесь — посылка, остальные три — рассуждение и вывод, построенные по всем правилам христианского богословия, согласно которому тленное тело — прах, земля (из которой бог слепил первого человека — Адама)—лишь временное прибежище бессмертной души.
До сих пор говорилось об основных типах композиции. Они могут усложняться, особенно в больших по размеру стихотворениях (но не только в больших). Так, каждая из двух сопоставляемых или противопоставляемых частей может развивать¬ся по законам ступенчатой композиции. Пример — «Деревня» Пушкина. Первая часть — похвала «приюту спокойствия, трудов и вдохновенья». При описании природы («Люблю сей темный сад», луг, озеро, холмы, нивы и т. д.) каждый образ присоединяется к предыдущему, создавая эмоционально нарастающий ряд; затем еще подъем: от прекрасной природы — к мудрым уединенным трудам, чтению, творчеству. Так же нарастает контрастный ряд — изображение ужасов крепостного права: невежества губительный позор, барство дикое, рабство тощее, девы, цветущие для прихоти злодея…
Заметим, что подобную композицию (впрочем, как и любые другие композиционные формы) можно встретить и во фрагментах лирических или лиро-эпических поэм. Так, например, построено бессюжетное вступление к «Медному всаднику». Сначала («…Стоял он дум великих полн») рисуется по принципу нарастающего перечисления картина диких, необжитых берегов Невы, затем еще одно нарастающее перечисление— мечта Петра о будущем городе. Потом, контрастом («Прошло сто лет…»), так же нарастает восторженное перечисление красот «юного града», великолепная ода, складываю¬щаяся, как мозаика, из отдельных картин. Они не развиваются ни во времени, ни в пространстве. Смена картин не мотивирована ни логически, ни топографически.
Картины зимы и лета, бег санок вдоль Невы и парад на Марсовом поле Пушкин мог, если б захотел, поменять местами, и читатель этого бы не заметил. Здесь важно другое: каждая следующая картина усиливает эмоциональное напряжение, восторг поэта, а значит, усиливает и контраст первой и второй части вступления в поэму.
Продолжение следует…
Автор публикации
