Растрачено время на поиски Божьих следов
В степи за курганом с его потревоженным кладом,
В шуге полыней у безмолвия колотых льдов,
Но в этой утрате таится и боль, и услада.
С приходом забвений довлеет зимы тишина,
Веселье и буйство слегли междометьями в оды.
Что было посеяно, то и дано пожинать
И молча смотреть на бегущие к пропасти годы.
Бои завершились и жизнь без роптаний должна
Мостить колыбели в корзинах из лыка и прутьев,
А если не так, то, скажите, какого рожна
Идти и бросаться на сплетни душою и грудью.
Я тихо живу в городке у большого ручья,
Где годы гитарно бренчат в проводах и трамвае,
А осенью ветер бросается медью на чай
И гамбургский счёт церемоний любви убывает.
Ручей вытекает из озера трёх островков
И ладожно льёт колыбельные сны Прионежья
В чухонский залив корабельных трудов и гудков,
А рядом в садах соловьями разбужена нежность.
В граните и воздухе чувствую пушкинский след,
И запах духов незнакомки щекочется в ноздри.
Я в старости чую эпоху младенческих лет,
А юношу вижу смертельно лежащим на одре.
Казалось, что двойственность делает много проблем,
Их гордиев узел разрубленным будет в дуэли,
Но мой абсолют обживается на корабле,
Сгоняя туманы алхимии в книги Коэльо.
Тоска истекает, как с белого гуся вода,
В которой закаты кровавят восходы мечтаний,
И с каждым рассветом, была, не была ли беда,
Надежда и вера с любовью пускаются в танец.
Автор публикации
