1. Inter arma silent leges
. . . . . . . Inter arma silent Мusae — когда говорят пушки, музы молчат.
. . . . . . . Inter arma silent leges — когда гремит оружие, законы молчат.
. . . . . . . Марк Туллий Цицерон
Слёз поток, что смазка языку.
Для кого такое справедливо?
Ноет ночью мой пивной ссыкун,
Въедливый до боли, но стыдливый.
Утром дует в солнечный свисток
Мой порыв, до лирики игривый,
Сыплет пудрой солнце на песок
И уходит в день словесной гривой.
Толку нет от этого вранья.
Помощью ли будет убиенным
Сотня слов под залпы воронья?
Только выстрел в голову гиены.
Впору свой компьютерный диван
Поменять на дымные окопы.
Златоусто молвил Иоанн —
Ставь на губы яростные скобы.
Ствол бери со ржавчиной от слёз,
В бой иди за выжженную землю.
Знаешь, друг, на небе много грёз,
Но фашист совсем тому не внемлет.
Он в салаты СлАвянск искрошит,*
Сдабривая гимном – ще нэ вмэрла.
Жизнь возьмёт за куцые гроши,
Промочив горилкой злое горло.
Быть, не быть. Окопы ли, кровать —
Колет ум животная тревога.
Знаешь, друг, смертям двум не бывать,
Потому одна моя дорога.
* — Повторю снова, что СлАвянск от слова «слава»
2014
2. Вечер, ночь и утро в летнем Донбассе
Где веселье? Кровью побежало,
Утонуло в Северском Донце.
На рассвете завизжало жало
С опереньем смерти на конце.
Падают не яблоки и груши,
Накрывают мины новый сад.
Отчий дом и мой покой разрушен,
Но с дороги не свернуть назад.
За Привольем, у моста в Рубежном,
Ополченье раненым лежит,
Нам на помощь облаком неспешно
Льётся саван, что слезами сшит.
Где Россия? Что молчишь, родная?
Похоронку или песню ждёшь?
Только небо сжалилось над нами
В омовенье радостным дождём.
Поспешите, други, поспешите,
Остудите изверга огнём.
А меня сховайте в мирном жите, *
Чтобы видел солнце день за днём.
* — Сховаты (украинское) — спрятать, похоронить.
Ховать (русское) – прятать, хоронить. Русский орфографический словарь Российской академии наук. Отв. ред. В. В. Лопатин. Отсюда сховать — спрятать, похоронить.
2014
3. Слёзы, воздух и счастье
любимой Эле
А
О, сколько слёз ты выплакала, милая,
Наполнив ими Лету и Неву,
И наш Донец, мятущийся под минами,
Где яд войны забрызгал синеву.
Где ровный счёт с английским фифти с фифтями
Дробил не тело с кровью в нечет чёт,
А наши души под калиной с кистями
И всю любовь, что истиной течёт
В далёкий путь по неизбввно русскому,
Осколком неба в космосы сердец,
Вдыхая дух, по- божески искусному,
Сродни искусству, где венцом Отец.
Б
Вино иуд в паскудстве от оскомины
Дождём кислотным вырвал с неба бес
И обратил, кривляясь, память в помины.
Как больно мне. Ещё больней тебе.
Прости меня, прости мелиссой с мятою,
Нет сил у сердца дом оберегать,
Но все дороги, что сынами смятые,
Ведут по балке с родниками в гай.
Быть может в рай, в эдемы необьятные,
Где воздух у криниц по-русски чист.
Прости меня в судьбе за мысли пьяные,
Прости за буйство, где и сон речист.
В
Ты помнишь, на поляне, зноем жгучею,
В ладони взяли запах чабреца
И, сжав кулак, к Донцу пошли излучиной
Рассеять страх улыбкой храбреца.
А вечером с распахнутыми ставнями
Вкушали чай с дробинками калин,
И пели песни неизбывно давние,
И самовар гудел среди долин.
Ты помнишь, как мы выехали в Горское*
Набрать криничнной радости в бидон.
Не знали, что настанет время горькое,
Наполнив лето скорбью и бедой.
* — Родник с живительной водой у Горского, что в 20 км от Волчеяровки, пригорода Лисичанска. Многие супружеские пары, чаще только образованные, приезжают к нему испить и набрать на будущие дни его целебную суть.
Г
Ты помнишь, проезжая Волчеяровку,
Где жил мальчонкой будущий Титов,*
Ты поклонилась храму, пусть неяркому,
И космос нам пророчил лет под сто.
Так пусть живёт земля обетованная
И люди в ней за тысячи веков,
А рана, что в душе предстала рваною
Не станет злобой мести от богов.
Мы встанем и смешаем горе с радостью
Не зная суть предела впереди.
Любимая. Не путай время с гадостью.
Есть только Бог, он память не вредит.
А с ним и мы, родством в любви хранимые,
Ранимые до ненависти, вдруг,
Затянем песню солнца над храминами,
Где счастью внуков небо дарит круг.
* — Герман Степанович Титов, космонавт СССР номер два, дублёр Юрия Алексеевича Гагарина
Д
Ах, Айдар наш, ах, Айдар,
То ты новый, то ты старый,
Но звенишь, как Божий дар,
В лете звёздною гитарой.
Вторят ей колокола
В Старобельске, Новопскове,*
И раздеты догола
Звуки на дверной подкове.
Ах, наш Северский Донец
В Лисичанске и Рубежном.
К Счастью ты, святой гонец,**
Приведёшь нас неизбежно.
За Луганском — Краснодон,
А за ним Ростов с Азовом.
В небе слышнен гимн и звон
Самым добрым в зове словом.
Чуть южней Тамань живёт ,
Чуть левее по долготам.
Виноград в ней сердце шьёт
Год по веку вещим кодом.
Так забудем зло остуд,
Нежно гладя пузо нецке,
И по Крымскому мосту
Днём доедем до Донецка.
И обнимем люд, всплакнём
В ароматы роз у рая,***
И простим всех день за днём:
Мы родню не выбираем.
* — города в ЛНР
** — Город Счастье севернее Луганска, где Айдар впадает в Северский Донец, а тот, убегая в Ростовскую область, сливается с Доном.
*** — В 60-ых годах 20-го столетия Донецк вместе с пригородом Макеевка стал миллионером по количеству жителей. Было принято решение высаживать каждый год розовый куст для каждого дончанина, и миллион кустов с каждым годом прирастал. Обожаю за это Донецк! Дай Бог ему освободиться от бэндэровской нечисти. В Добасссе имено так и говорят через гласные «э», начиная с с конца Великой Отечественной Войны -бЭндЭровское зло, сродни власовскому.
Автор публикации
