Жду, чтоб горлом хлынула весна
На прощанье лето покатилось
Жестяным стаккато с крыш седых.
Простучало дождичное тело
Вперемешку с мыслями во льды.
Захрустели сахарные лужи,
Загустела воздуха волна,
Загрустили звуки, стали глуше,
Захлебнулись инеем сполна.
Каблучок не стукнет на дорожке,
Только скрипнет под ногою наст.
Засыпает снег моё окошко.
Засыпаю, а любовь Бог даст.
Ночь пришла на тело и под кожу,
Кровь свернулась зябликами сна.
Я живу и только боли множу,
Жду, чтоб горлом хлынула весна.
Спелые сугробы, как подарки
Увлечённой в шалость детворе.
Белою вороной что ли каркнуть
И запрыгать зайцем во дворе.
Снежная птица
Скажи, почему только зимней вороной,
Искусственно белой, клеймишь ты меня.
Да всё потому, что в пространстве огромном
Я радости жизни на чушь променял.
Скорее не птица от зимних коллизий,
А клоун, насмешник и в горе паяц,
Хватаю у вечности образы в лизинг,
Чтоб ими делиться с тобой на паях.
Зелёная, красная или цветная
Сорока ли, горлица ли, коростель,
В покое той ночи, что Богу родная,
Я чувствую пламя больших скоростей.
Представь, что приходят великие снЕги,*
А ветер метёт их в огромный сугроб:
Ты видишь забаву в ребячливом беге,
А я ощущаю в них смертный озноб.
В заботливой прыти лесных муравьишек
Ты ценишь, как пользу, общественный труд.
А знаешь про блики космических вишен?
Они на хитонах галактики трут.
Попробуй услышать в капельном апреле
Осенние шелесты прелых листов.
Нырни с головою в нежнейшую прелесть,
В лагуну бессмертия почки простой.
На гибкой пружине из жизни и смерти,
На точках и линиях метаморфоз
Природа магически образы вертит,
Толкая к созвездиям жизненный воз.
Пытаюсь что силы проникнуть в подспудность
Сокрытия правды в пучине греха.
Быть может, во мне поселилась занудность
И корчится время рожденьем стиха.
* — из Евгения Евтушенко
Мой февраль
Выпал предутренний снег
И обновил сердцевину дорожек.
Время в усталой возне
Стало на стылую зиму дороже.
Мерно печатаю след
Чёрным набатом на белой пороше.
Колокол колотых лет
Колко и гулко гудит о хорошем.
Смело до марта дойду,
Выпущу в небо певиц канареек.
Может, зачтётся в аду
Ветер приволья, что крыльями реет.
Будут вербальные дни
Звёздам тревожить сакральные ночи.
Утром запрыгнут огни
С юным туманом в озёрные очи.
Эй, нераскрытые рты!
Лето надежд и любви на подходе.
Песнями будьте горды,
Гимном для яви, что вере угоден.
А не придётся дойти,
Смирно останусь навек с февралями
В памяти вашей кутить,
Жизни и смерти меняя ролями.
Солнце на снегу
. . . . . . . . . . . . . . . . . . любимой Эле
Не плачь, февраль, и не тоскуй,
Дохни метелью на весну.
Не дай, Господь, у зимних скул
Не чуять солнечную хну.
Дай Бог, оттает мой острог,
Восторгом ринется у скал,
Родится пара нужных строк,
Где для тоски тропа узка.
Пусть андроген, адреналин,
Любой гормон сойдёт с ума,
Ворвётся в сумрачный налив,
Где омут слов – тюрьма, сума.
Не зарекайся от любви,
Наполни вывертами март
С желаньем ветреным обвить
Капелью утренний поп-арт.
И а капелла спеть – люблю!
Не только солнцу на снегу,
Глазам любимой, где наш блюз,
Дарует страсти новый гул.
Слышу, как тает снег *
Слышу, как тают снега.
Время ль бежит и поёт?
Негой в моих берегах
Мальчик весёлый живёт.
В новой и талой весне
Вижу я стай перелёт.
Чувствую, тает мой снег
Песнями в зреющий мёд.
Солнце зачатием льёт
Буйство в желанный балет.
Знаю, расплавится лёд
В радость нахлынувших лет.
* — стихотворение написано в 1979, но первой и единственной строфой было это:
Слышу, как тает мой снег.
Время ль бежит и поёт?
Знаю я, в новой весне
Кто-то счастливый живёт.
В 80-ых часто его дописывал, добавляя новые строфы, но первая из них оставалась неприкосновенной. Считал её гениальной. Улыбаюсь.
Стихотворение было опубликовано в инете, то ли в «одноклассниках», то ли в «моём мире». Не припомню где. Более десяти лет назад прекратил заходить туда и похерил эти сайты для себя. Пытался закрыть тамошние страницы, да не сумел: напрочь забыты электронные адреса и пароли. Плюнул и отстранился.
Новый вариант из 21-го века опубликован в «Избе-Читальне», проклятой и закрытой мной для себя, и на «Стихире», также закрытой, но не проклятой.