Дали свинцовые, изверги хмурости,
Душу низвергли в печали несностости.
Дни листопадные в таинстве мудрости
Горько пророчат судьбу високосную.
Морось не жалует, холодом колется,
Падают иглы в ладони озяблые.
Тучи промозглые виснут над улицей
И над гнездом улетевшего зяблика.
Мысли остыли, свернулись в калачики,
Ветры шальные задули созвездия.
Молча бреду по угасшей галактике
И погружаюсь в пустыню возмездия.
Листья кленовые с дерева сорваны
Вихрем то серым, то цвета кофейного,
Льнут, как распятия в сердце из ворвани
Думой о жизни для смерти содеянной.
Крыши их приняли жёлобом гулкости,
Сад их приветил облезлыми ветками.
Грустно иду я пустыми проулками
К площади жалости в городе ветхости.
Чтобы обжаловать явь окаянную,
Может быть, встретить мечту позабытую.
Молча иду то по кочкам, то ямами,
К цели, где явь разгорится в событиях.
Только не знаю, а это ли надобно
Зверю, скулящему в запахе падали.
Горечь распада в душевные надолбы
Осень бросает, а мне это надо ли.
Много ли нужно мне хлеба насущного,
Мало ли логова обетованного…
Встретить бы таинство, звёзды несущее,
И окунуться с ним в плазму с нирванами.
С тем, кто владеет пространством и временем,
Крутит спирали вселенной восьмёрками
И верховодит долинами кремния.
С разумом жизни, с живицей для мёртвого.
Автор публикации
