Nature morte
(Vanitas)
Цикл верлибров
(+видео)
1. АНТОНИЙ
Натюрморт с мёртвой рыбой
__________________________________
«Здесь умерли ангелы, пусто в амбаре,
готов колумбарий для всех дольче вит,
и нечего больше ловить,
здесь землю объяли глубинные воды,
слизали всю соль
с про́клятой этой земли,
об этом давно уже сказано римлянам… » —
Пётр Симон говорит,
отрекаясь от Слова,
становится камнем.
«Oh, mein Gott, быть беде,
неужели мы канем?» — заплакал Антоний.
Но ангел ведёт его в Римини.
Там, в слезах,
спотыкаясь и падая,
спускается к берегу
тихий Антоний из Падуи,
чтобы скормить своё робкое сердце
медленным рыбам.
Их скоро поймают в прозрачные сети,
снесут на безжалостный рынок.
Антоний по горло в воде
растерянно шепчет:
«Иисусе… Мы — рыбы?
Meine liebe… Мы — мёртвые рыбы…»
2. ЛУКРЕЦИЯ
Натюрморт с игральными костями
______________________________
За игральным столом,
рядом с грудой костей
и портретом мёртвого кесаря на конверте,
Лукреция пишет письмо Чезаре –
о Европе, давно превратившейся в грязный вокзал,
о микстуре против ковидной чахотки.
Ей сладкий сироп прописал
доктор Мом,
уверяя, что это лекарство от смерти.
В раме тусклого зеркала
пишет Лукреция:
«Чезаре, здесь уютно,
но фрукты сгнивают прямо в руке,
не успеешь до рта донести!
Прости, я же глупая,
дура дурой,
мне вечно тринадцать лет,
мотылёк я на стебельке.
С тех пор, как срубили горящий куст –
распадается жизнь на после и до,
в животе до сих пор ледок.
На хрустальном столе
улитка живёт,
и бюст мой упруг и пуст.
Здесь носятся толпы чужих детей,
но глаза у них из стекла.
По утрам здесь поют ледяные колокола,
И кожа моя бела,
как посмертная маска давно затонувшей Венеции.
Я спросила у папы Пия: что такое душа?
Он вздохнул — ах, Лукреция…
Долго смотрел в свой в зеркальный шар,
а потом сказал:
энтропия как будто ржа,
у людей гаснет память,
их взгляд, как у мёртвых рыб,
позабыли о правилах
всякой игры,
не знают, что значит благая весть…
Мой Чезаре, всё так и есть!
Здесь не помнят уже, кто такие Борджиа!
Умыли руки в святой воде.
С Востоком разрушили все мосты.
Железные боги опять везде
рисуют свои кресты.
Извини, милый Чезаре,
у меня начинается жар…
Маска вместо лица…
Мне пора пить микстуру
доктора Мома…
Выпал символ «На Ца»
при гадании Мо,
Я не знаю, что это значит…»
Слёзы падают на недописанное письмо.
Лукреция плачет.
3. МАРТА
Натюрморт с горностаем и распятием
Марта любит всё жёсткое,
йогу, шёлковый кнут,
супругу чеканит
«…alles wird gut…»,
ласково гладит по шёрстке
любимого горностая,
рассеянно дамский журнал листает,
закуривает папироску —
тонкую, мятную,
руками бархатными
с кожей нежной и матовой
нажимает на клавиши —
и звучит клавесин.
Фрау Марта презирает новости
всех палестин,
и куда ни посмотрит —
везде мейсенская пастораль:
пастушки́ и пасту́шки,
друг другу шепчут
любовные речи на у́шко.
Вздыхает — ей нравится
один враль,
правда, он весь неправильный,
не такой, как она,
в голове у него мировое зло и война,
на таких лучше вовсе махнуть рукой.
Только хочется с ним
спать, любви и на «ты»…
В алькове
на тумбочке у неё
в корзинке искусственные цветы,
книжки про женские чары,
про чакры,
про апокрифы всех святых
и святой Грааль,
а ещё распятие на стене.
Марта думает:
кто я ему, и кто он — мне?
Она пишет стихи
красивые и с грустинкой,
слушает Стинга,
ей не хочется о войне
даже думать,
ей плохо при виде крови.
Фрау Марта в своём уме
играет то Мессалину, то недотрогу,
ищет истину в красном церковном вине,
думает: а сказала бы ему «нет»?
Смотрит в зеркало:
да, красивая, не простая,
не такая, как дурочка его
молодая и глупая.
Подкрашивает концы ресниц,
брызгает на себя духами,
расправляет ласковый воротник
на пальто с горностаем,
переставляет корзинку с цветами,
включает Wi-Fi,
пишет такому же мертвецу:
«… everything will be fine…»
Чтоб не заплакать —
прижимая ладони к лицу.
считает до ста,
Господу говорит:
«Amen»
Бог молчит,
истекая кровью,
и глядит на неё с креста.
4. КАФКА
Натюрморт с куколками
____________________________
Кафка ждёт превращения в Бога.
Во рту —
всех убитых птенцов молоко.
В тигле — золото, олово, ловкая ртуть,
потемневшая медь,
прах египетских мумий,
тевтонские гены рептилий.
Перед ним —
шоколадные ангелы от «Nestle»,
антикварные книги,
горка гусениц мёртвых
расцветки немыслимых радуг:
горсть куколок на столе.
«Красота исчезает, как дым… » —
Кафка кротко вздыхает
и чувствует лёгкое жжение
тлеющей сигареты.
Кафке ведомы древние эти секреты:
владеть — не имея,
умирать, оставаясь живым,
знать различия между
превращением и преображением.
Кафка помнит,
что лестницы здесь — только вниз.
Невидимкой сидит
в тайной комнате замка,
смиренным алхимиком
ждёт сияния Элохима.
И шарик хрустальный
всё ходит по кругу
на венском серебряном блюде
ночами бессонных гаданий.
Людям-куколкам снится,
что завтра они —
мотыльки,
драгоценней всех прочих созданий,
возносятся над зеркалами озёр,
парят выше башен,
прозрачных зданий…
Создатель
из Кафки глядит на них
сквозь смутно-свинцовые дни,
зная:
все они — сожжены.
.
5. ИУДА
Натюрморт с серебряными монетами
________________________________
Время течёт и лечит
от совести, памяти и от ран.
Иуда вечен —
тела его кора
застилает землю, и мир, и свет,
его слово и дело
питает корни
у тайных трав.
За столом у Иуды
дворня, весело, пир горой.
Стол газетой накрыт
в сторожевой вышке.
Гости пьют, едят рыбу, вишни,
следят за игрой — «Убей лишних».
гогочут, ржут,
имена
перебирают
будто фишки игральные,
а в полях
прорастают пенька и джут.
Каждый здесь —
душевед, людолов, правдоруб.
У них серебра полно —
неразменный рубль
с неба каждому сброшен на счёт.
Делят тридцать сребреников
пополам.
И вино, как кровь,
по усам течёт,
по рукам, столам…
Все сосуды разбиты.
Блестит стекло.
Это время их,
время
уже — пошло…
6. БОРХЕС
Натюрморт с блокнотом, испещрённым солярными символами
Светает.
Горизонт — разлом земли и неба —
всё тоньше, чётче.
Сквозь иконный окоём
наш Отче дальний
строго и светло,
но с каждым днём
тревожней и печальней,
глядит на мир.
Гиперборейский ветер
сердито трётся об оконное стекло
бездомной кошкой,
тенью от ветвей
скользит,
листает старенький блокнот,
читает шифры цифр, букв, нот,
сухой листвой
о чём-то шепчет —
но слова невнятны,
значений их порою не найти.
Зло побеждает сбившихся с пути.
За необъятным письменным столом,
наощупь зная символы от Брайля,
рисует ребусы, шарады и загадки,
кроссворды составляет мёртвый Борхес,
геометрические лабиринты смыслов.
Разгневанные орки книги жгут
в кострах средневековых площадей,
в окно влетают гаснущие искры.
Угрюмый Борхес, старый лицедей,
в прозрачные ладони ловит мыслей
и вещих снов рассыпанные крохи —
вчерашние осколки бытия.
Ему прозреть, воскреснув, суждено,
когда на крест взойдут
последние слепцы —
поэты мёртвых эллинских богов,
солярных знаков древнего зверья,
под визг и хохот бесноватых варваров
очередной
дописьменной
эпохи.
* Vanitas — Ванитас — (пер. — тщета, тщетность) жанр в живописи эпохи барокко, натюрморт, в центре композиции которого человеческий череп (иногда череп животного). Термин «ванитас» восходит к библейскому стиху Экклезиаста «Vanitas vanitatum et omnia vanitas» («Суета сует — всё суета!») Отличается богатой символикой, устойчивой аллегоричностью.* Анто́ний Падуа́нский, покровитель Лиссабона и Падуи (города его рождения и смерти), католический святой, проповедник, один из самых знаменитых францисканцев, вошедший в историю как блестящий проповедник, чьи слова понимали даже рыбы.
* «… для всех дольче вит» : Dolce vita — сладкая жизнь, по русски можно сказать: «Не жизнь, а малина».
*«…Oh mein Gott…» — о Боже мой (нем.)
* « …meine liebe… »— моя любовь (нем.)
* Пётр Симон — бывший рыбак Симон, апостол Пётр, ученик Иисуса Христа. Вместе с ап. Павлом называется первоверховным апостолом. В католической церкви считается первым папой римским.
* Рыба — символ христианства* Че́заре Бо́рджиа — политик эпохи Возрождения, брат Лукреции Борджиа. Их отец — Папа Римский Александр VI.
*выпал символ «На Ца» при гадании Мо — гадание на игральных костях, символ «На Ца» означает — «Рассыпающаяся гора песка» и является наихудшей комбинацией для гадающего, предсказывает разрушения и неотвратимые события, связанные с расплатой за совершённые поступки.
* «Доктор Мом» — препарат из лекарственных растений для лечения простуды и кашля.* Мейсен — знаменитая марка немецкого фарфора, название происходит от города Майсена, где впервые в Европе стали производить фарфор.
* «…alles wird gut…» — нем., «… everything will be fine…» — англ. — «… всё будет хорошо…»*Франц Ка́фка (1883 — 1924) — немецкоязычный австрийский писатель, широко признаваемый как одна из ключевых фигур литературы XX века. Культовая повесть «Превращение», с фантасмагорическим сюжетом о превращении человека в насекомое (таракана) — одно из пророческих произведений, отразившее процесс дегуманизации 20 века.*«Nestle» — швейцарская транснациональная корпорация, крупнейший в мире производитель продуктов питания от кондитерских изделий до корма для животных. На логотипе компании до 1988 Nestle была птица и три птенца в гнезде, после 1988 года птенцов осталось два. С корпорацией связано несколько скандалов по поводу наличия генно-модифицированных ингредиентов.
*Элохи́м (ивр. Элохи́м; Элогим; Елогим; Элои́) — еврейское нарицательное имя Бога, обобщающее названия всех божеств.
В каббале Элохим одно из 10 священных имён Творца, упомянутых в Торе. Имя воплощает идею божественной справедливости.
*Хо́рхе Луи́с Бо́рхес (1899 Буэнос-Айрес — 1986 Женева, Швейцария) — аргентинский прозаик, философ, поэт, публицист, один из основателей авангардизма в испаноязычной латиноамериканской поэзии, мастер концептуальной прозаической миниатюры. Последние 20 лет жизни был слепым.
*Брайль — Луи Брайль — изобретатель азбуки (шрифта) Брайля — рельефно-точечного тактильного шрифта, предназначенного для письма и чтения незрячими и плохо видящими людьми.
* Солярный — связанный с солнцем. Солярные символы связаны с солярной религией (в широком смысле — это все языческие культы, где главными символами были свастики различных конфигураций)
П. Фрагорийский
Цикл Nature morte
ВИДЕО:
МАРТА
Натюрморт с горностаем и распятием
Мелодекламация — Маргарита Ладога
Видеомонтаж — П. Фрагорийский
Музыка (фон) — струнная версия органной прелюдии и фуги ре минор И. С. Баха
в исполнении Ванессы Мэй и оркестра Берлинской филармонии.
ЛУКРЕЦИЯ
Натюрморт с игральными костями
Декламация — Маргарита Ладога
В фильме прозвучала
музыкальная композиция
Lux Aeterna в исполнении хора Libera (Великобритания)
Альбом — Monastery of Chant
Солист — Adam Harris
ИУДА
Натюрморт с серебряными монетами
Музыкальная импровизация, звук, голос — Ю.Башкин
музыкально-поэтический театр Юрия Башкина (Санкт-Петербург)
видеомонтаж — П. Фрагорийский
Автор публикации
