В 1969 году два наших девятых класса обычной средней школы из небольшого городка Луганской области, заработав деньги от переборки овощей и фруктов на местной овощной базе, приехали в Москву на осенние каникулы. Школа наша, носящая имя Германа Степановича Титова, родители которого жили в Донбассе, была особенной: каждый год один или два её выпускника поступали в МФТИ. Космонавтика была в почёте и среди учителей, и среди учеников с их родителями. Страна дышала космосом. Естественно, что меня, как одного из вундеркиндов, прочили в студенты города Долгопрудного. А я имел другие планы, как судомоделист, заболевший океаном и его глубинами — это Ленинградская Корабелка. Но разговор не об этом.
С утра шёл снег и мела ноябрьская позёмка, когда мы приехали в Кремль на экскурсию.
Мы осмотрели Дворец Съездов, Царь Пушку, Царь Колокол. У меня был в руках старенький фотоаппарат «Смена-8», служивший мне безотказно ещё с шестого класса и знакомый мне по ручной установке диафрагмы и выдержки до тонкостей, а в кармане кожаной куртки всегда были в запасе несколько плёнок разной светочувствительности. Экскурсовод подвела нас к памятнику Ленину, сидящему в задумчивости, и стала рассказывать об истории его создания и установки. Я обратил внимание на стоящий невдалеке автобус «пазик», точнее, в его окошках я увидел седого Феоктистова, Николаева, Терешкову, Титова и…всех остальных наших космонавтов! Наших героев я знал по фотографиям.
Я закричал нашему учителю физкультуры: «Здесь наши космонавты!». Не обращая внимания на остатки плёнки, я быстро перезарядил фотоаппарат.
Чудо!
Наши любимцы вышли из автобуса, расположились у памятника Ленину, и их стали снимать два профессиональных фотографа. Я пристроился третьим за их спинами. 36 кадров я отщёлкал быстро и перезарядил плёнку, а в это время наш учитель физкультуры подошёл к Титову и попросил его сфотографироваться с нашей донбасской школьной делегацией, на что Герман Степанович с улыбкой отвечал, что у меня ведь грипп. «Да не будет его видно на фотографии!» — настаивал учитель: вот мои одноклассники с нашими учителями и ГерманомТитовым посередине стоят у памятника, а я с неимоверной скоростью при всех разных установках выдержки и диафрагмы расходую плёнку на снимки.
Потом, когда космонавты быстро сели в автобус и уехали, я сообразил, а ведь меня на фотографиях не будет. Печаль поселилась в сердце, но юность быстро выпустила её на волю
По приезду в родной город ко мне подошёл учитель физики и предложил проявить плёнки в школьной фотостудии, на что я легко откликнулся, хотя у меня дома в маленькой кладовке была оборудована собственная студия. Я передал их в руки нашего физика с условием, что проявленные плёнки или хотя бы фотографии с них я получу на руки. К моему сожалению, через некоторое время он сообщил мне, что плёнки при проявке были засвечены. Я погоревал немного, а потом успокоился. Я же видел наших живых космонавтов воочию, стоял с ними рядом, и непонятная гордость переполняла меня при этих воспоминаниях.
Через полгода, 12 апреля 1970, я увидел свои снимки в местной газете «Огни коммунизма», где описывалась наша поездка в Москву и встреча с Германом Титовым в Кремле у памятника Ленину. Два дня я не ходил в школу, переживая обман. Мне стало понятно, почему физик старался не встречаться с моим взглядом.
Не держу обиды на учителя, который подарил мне учебники Ландсберга и Жданова с Маранджяном, сказав, что школьную физику я должен читать по этим книгам, приобщил меня при этом вместе с учителем математики к журналу «Квант», ставшему моим любимым чтением, наряду с Маяковским, Арсеньевым, Грином и Есениным с Лесей Украинкой.
«Дай, Джим, на счастье лапу мне…» — с этими строками я приехал в 1971г. в Ленинград и поступил в Корабелку, а на спине своей первой стройотрядовской куртки написал стих из «Лесной песни» Леси Украинки — «Нiяка сила в цiлiм свiтi не дасть менi бажання забуття!».
Но это совсем другая история.
Разруха страны и военные гари…
Казалось, что жизнь обгорела дотла.
Но выплыл над миром с улыбкой Гагарин,
Прореял над миром наш огненный флаг!
На тело, на сердце, на душу нагрузки
Народ перенёс, что не смог и металл.
Горжусь нашей Родиной, тем, что я русский,
Что в космос наш Юра впервые слетал!
Мальчишкой я бредил своим Байконуром
В мечте оголтелой до Солнца летел…
И как же мне горько теперь и понуро
Брести мимо бизнеса выпуклых тел,
Где глупая выскочка стала элитой,
Где ценится вором оплаченный лай,
А мне остаётся закрытой улитой
Ползти в окровавленный ад или рай.
Подмена любви на весёлые деньги
Для жизни мне выпала не по плечу.
Товарищ! — кричу себе – крылья наденьте!
По памяти в небо сейчас полечу.
Надеюсь. О, как я надеюсь, приятель,
Что внуки мои оживят небеса.
К тебе обращаюсь, всемирный ваятель –
Тебе же раз плюнуть и мы в чудесах.
Тебе же чихнуть или пальцем поддёрнуть,
Чтоб счастье давило на чашу весов.
Страдайте – ответил – трудитесь у дёрна,
И пот вас поднимет над шапкой лесов.
2011
Автор публикации
