В предыдущей части эссе я пообещал подробнее остановиться на теме «Змея» в судьбе и жизни Максимилиана Волошина.
Выполняю своë обещание. С этим связана преинтереснийшая история и ещё одна мистификация, коих в жизни Волошина было не мало.
У друзей, по чьей протекции Волошин вступил в масонскую ложу в Париже в 1905 году, большой популярностью пользовалась одна весьма занятная книга Джона Ури Ллойда «ЭТИДОРПА или край Земли». Роман фармаколога, химика и писателя из Цинциннати, города на юго-западе штата Огайо (США, часть округа Гамильтон) был написан ещё в 1895 году. Он представлял собой изложение психонавтических познаний, полученных задолго до того, как Альберт Хофманн открыл психоделический препарат ЛСД.
«Психонавтика» – метод изучения психоактивных веществ, предполагающий, что исследователь добровольно погружает себя в измененное состояние и затем описывает эффекты, которые он испытал под воздействием изучаемых химических соединений.
Полное название романа Ллойда было таким: «ЭТИДОРПА или край Земли. Странная история таинственного существа и рассказ об удивительном путешествии (метафизический манускрипт 1895 г.)» Книга, являющаяся, по сути, презентацией оккультных тем в привлекательной «упаковке» приключенческого повествования, пользовалась феерическим успехом у читателей. О фантастической по тем временам популярности романа говорит хотя бы то, что он был переведён на семь мировых языков, в том числе и на французский, коим Волошин владел хорошо.
Автор, мистер Джон Ури Ллойд, ученый и писатель на фармацевтические темы, уже обладал ко времени издания романа серьёзной национальной репутацией, и, согласно твёрдому убеждению его друзей, являлся «продвинутым» учеником в сфере мистицизма и тайноведения.
Познакомившись с биографией Джона Ури Ллойда, я нашёл её умопомрачительной. Он обедал с Марком Твеном, рыбачил с Гровером Кливлендом, государственным деятелем, дважды занимавшим пост президента США. Кроме того, Ллойд был приглашён Смитсоновским институтом для исследования урожаев солодки в Османской империи и оставил после себя одну из самых замечательных частных библиотек в Соединенных Штатах.
Его книга написана восхитительным языком, а некоторые из ее пассажей являются образцами красноречия.
Ллойд описывает свои видения, вызванные неизвестными науке психоделическим грибами, которые герой романа обнаружил во время путешествия по обширной пещерной системе, протянувшейся под штатом Кентукки. Не удивительно, что автор такого неординарного произведения привлёк внимание Волошина. Причём вызвал не только литературный интерес, но и подтолкнул Волошина к собственным экспериментам с дурманом (о чём было мной рассказано в предыдущей части).
Попробую пересказать сюжет романа вкратце. Итак, человек по имени Йоханнес Ллевеллин Ллонголлин Друри, изучающий оккультные и алхимические явления, поздно ночью принимает неожиданного посетителя.
Нужно сразу уточнить, что появление в повествовании персонажа, работающего с оккультными и алхимическими явлениями — это совершенно точное проявление работы розенкрейцера. Потому что это практически тождественные явления. Розенкрейцер и алхимик — являлись практически синонимами. В химических «школах атлантов», от которых отталкивались розенкрейцеры, изучалась алхимия, превращение одного физического элемента в другой. «Безбородые атланты» (так их называли потому что у них не было естественного волосяного покрова на лице) получали промышленное золото из свинца, ртути или олова. Мы это называем трансмутацией элементов. Золото и другие драгоценные металлы и камни, согласно преданиям, не ценились в Атлантиде так, как в наше время, ввиду простоты и доступности их получения при помощи алхимии.
Итак, в гостиного героя книги телепортируется седой пожилой мужчина со странным именем-прозвищем, которое напоминает сложные египетские, ветхозаветные имена:
«Я-Есть-Тот-Человек-Кто-Сделал-Это».
Странный визитёр оставляет Друри рукопись, рассказывающую о событиях тридцатилетней давности.
Самое жуткое качество этого призрачного явления — не физическое, а текстовое.
В рукописи идёт речь о похищении человека (ночного гостя) тайным алхимическим обществом. Читай розенкрейцерами.
Похитители вынудили его преждевременно состариться, чтобы скрыть свою личность. После этого «Я — есть – человек» был препоручён руководителю, лицо которого, «если это можно так назвать, было мокрым, и вода капала со всех частей его скользкого тела» … Казалось, «что влага сочится, как из шкуры водяной ящерицы». Сейчас бы это существо назвали, наверняка, рептилоидом.
Ашер-ящерица ведёт пожилого человека в подземный мир (вход в который, как мы узнаем, находится в Кентукки — штат в восточной части США). Предаваясь напряжённым философским дебатам, спутники спускаются всё ниже в недра земли, их спуск в поземные слои сопровождает смена всё более фантастических декораций: леса колоссальных грибов; поле рук Бробдингнага, прикрепленных к телам лилипутов. Здесь содержится также описание опыта «вечности без времени», которое сопровождается сносками, синтаксис которых, кажется, демонстрирует симптомы воздействия на сознание психоделического вещества.
После того, как «Я-есть-человек» отказывается пить
дистилляцию «производных от самых редких видов семейства грибов», происходит его встреча с существом по имени «Etidorhpa». Герой опьянён этим серафическим существом сильнее, нежели был бы одурманен наркотическим веществом. Риторика «Этидорпы» («Этидорфы») едва ли не затмевает её физическую красоту. «Вселенная преклоняется перед моим авторитетом», — говорит она. «Влюбленные звезды и солнца пульсируют и пульсируют в космосе, и целуют друг друга в волнах света; атомы холодно обнимаются и цепляются друг за друга; неодушевленные структуры присоединяются к неодушевленным структурам и привлекают их; тела, мертвые для других благородных страстей, не умерли для любви». Позже она представляется как сущность, некогда известная как Венера, но чье настоящее имя – Etidorhpa. То есть «Афродита» в прочтении наоборот. Уточняю, это существо представляется палиндромным звучанием имени Афродита – Атидорфа. Такое прочтение имени наоборот сродни фразе «А роза упала на лапу Азора».
Это обстоятельство наводит Волошина на мысль, каким образом придумать имя существа, которым он сам восхищался в бытность свою в Париже. Придумать и скрыть ото всех одновременно, но таким образом, чтобы при этом имя всегда оставалось у всех на виду.
Теперь о той, кем были покорены ум и сердце Волошина в то время.
Впервые Волошин увидел скульптуру египетской царевны в июне 1904 года в музее Гимэ в Париже, когда совместно с Маргаритой Сабашниковой любовался египетскими древностями.
Лицо каменной египтянки было настолько прекрасным, что навечно приковало к себе сердце поэта. Данное событие произошло одновременно с сильной влюблённостью в Маргариту Сабашникову, во внешности которой Максимилиан увидел сильное сходство. Скульптура египетской царицы, чьей загадочной красотой был поражён Волошин, была найдена при раскопках, на развалинах древнего египетского храма «Уаджет». Естественно, что любознательный Волошин поинтересовался,что означает имя «Уаджет». И вот что он выяснил.
Уаджет – великая богиня-защитница. Её изображение часто можно увидеть на коронах фараонов. Египетские цари верили, что Уаджет сумеет спасти их от опасности и достойно наказать врагов.
Следует заметить, что Уаджет (Уджат) является ещё и одним из наиболее известных, распространённых символов, обозначающих «око Гора» или «глаз Гора». Символ отсылает к мифу о соколином глазе Гора, который был выбит в схватке с Сетом и считается одним из мощнейших талисманов, оберегов.
Для древнеегипетских правителей она была символом великой силы, защищающей и оберегающей высших правителей. В Египте фараоны считались воплощением Гора, и именно их охраняла от зла и врагов Уаджет в облике кобры, т.е. змеи.
Уаджет на египетском языке значит «зелёная». Её часто изображали в виде стоящей кобры, или женщины с головой рептилии. Змееподобной богине был посвящён египетский храм. С богиней-стервятником Небхет она составляет пару, являясь Госпожей Двух земель (Верхнего и Нижнего Египта) и часто представлена на царской диадеме — урей.
Урей — атрибут царского убора фараонов, представлявший собой крепившееся на лбу вертикальное, подчас весьма стилизованное изображение богини-кобры Уаджет — покровительницы Нижнего Египта.
Волошина поразило внешнее сходство с его возлюбленной Маргаритой Собашниковой.
Запись в дневнике от 7 июля: «Может я всё это и выдумал… Королева Таиах. Она похожа на Вас…» Имя Таиах дано и произнесено в присутстствии любимой женщины. Семейная легенда возводила род Сабашниковых к бурятскому шаману. Действительно, в семье хранился старинный шаманский бубен, а раскосые глаза и широкие скулы Маргариты только подтверждали легенды о происхождении её рода. Фантазия Волошина сблизила потомка бурятского шамана Маргариту Сабашникову с царицей из храма кобры Уаджет.
Слепок с портрета «Солнцеликой египтянки» Волошин приобрел весной 1905 года в Берлине и никогда с ним более не расставался. К слову, точно такой же слепок привёз в свой музей отец Марины Цветаевой профессор Цветаев.
В письме к А. Г. Ремизову из Парижа от 12 июля 1908 года Волошин сообщает: «Теперь я у себя: устроил свою раковину. У меня мастерская светлая, большая. В углу царевна Таиах стоит…». Так решил назвать Волошин прекрасную египтянку. Почему именно так? И что означает это имя? Почему раковину? В раковине наверняка должен быть жемчуг.
Жемчуг – твердое минеральное образование круглой или неправильной формы. Появляется внутри раковины морского моллюска в результате протекания биогенных процессов.
Вразумительного ответа до сих пор не дал никто. Постараюсь ответить, а заодно прояснить, при чём здесь змея и Афродита, чьё имя произнесено наоборот.
Находясь под влиянием Маргариты, Волошин многое начинает воспринимать через призму её мироощущения. В своем дневнике от 1905 года он отметит: «Всё, что я написал за последние два года, — всё было обращением к Маргарите Васильевне и часто ее словами».
Имя «Маргарита» в переводе с греческого языка означает «жемчужина», «жемчуг». А вот и тот самый жемчуг! А «Маргаритос» — это эпиклеса (священное прозвище богов) Афродиты, богини красоты и любви, которая была покровительницей мореплавателей, по легенде была рождена из морской пены, воплощалась на картинах художников Ренессанса в образе прекрасной девушки, стоящей на огромной раковине, и о которой он прочитал в загадочном романе в Париже.
К слову, у моряков существовала традиция, связанная с мифом об Афродите – они жертвовали ей жемчужины и перламутровые раковины, прося защиты и покровительства.
Теперь становится понятен ход размышлений Волошина. Etidorhpa – Атидорфа – Афродита – Жемчужная – Маргарита – Маргарита Собашникова, которая внешне похожа на египетскую царицу, увиденную Волошиным в музее Гимэ в Париже. Так как Маргарита родилась 31 января 1882 года на переходе года Змеи в год Дракона, Волошин связал её образ со змеёй и дал Маргарите и египетской царице имя «Змея». К тому же храм, в котором была найдена египетская царица, посвящён богине, которую изображали в виде змеи. Оставалось только выбрать, на каком языке это имя прозвучит.
В воспоминаниях Михаила Неведомского (псевдоним, настоящее имя — Михаил Петрович Миклашевский, 1886-1943) — литературного критика и публициста, есть записи об увлечении Волошина арабским языком:
«… путешествуя по Аравии, Макс познакомился на пароходе с одним молодым арабским поэтом. Макс запомнил стихи, они произвели на него сильное впечатление, и он полтора года занимался арабским языком, чтобы прочесть их самому в подлиннике».
Кто-то из биографов утверждал, что Волошин абсолютно не знал арабского. Но полтора года изучения для насыщенной жизни поэта не так уж и мало! Изучение арабского языка недалеко отстояло по времени от чтения загадочной книги и увлечения египетской царицей и Сабашниковой, а так как исторически арабский язык пришёл на смену языку египетскому, Макс решил использовать арабский язык и назвал каменную египетскую царицу по-арабски Хайат т.е. Змея на арабском языке, а так как слова на арабском читаются в противоположную сторону, слово стало звучать как «Таиах».
Так появилась загадка серебряного века – царица Таиах. В отличие от русских, англичан, немцев, испанцев и других европейских народов, арабы пишут справа налево. Данное явление кажется нам необычным и странным. Справа налево пишут не только арабы, но и другие народы Ближнего Востока. Иврит, урду, персидский и некоторые малые африканские языки основаны на этой системе письма. Ничего сложного при ближайшем рассмотрении.
В то же время (1904 -1905гг.) Волошин пишет стихотворение о Париже, в котором он проживает на данный момент. И что удивительно он уже в стихотворении именует Париж ни больше не меньше… как «Город –Змей». С этой фразы начинает произведение. Возможно только сейчас становится понятно почему.
«Город-Змей сжимает звенья
сыпет искры в алый день.
Улиц тусклые каменья
Синевой прозрачит тень.
Груды зданий, как кристаллы;
Серебро, агат и сталь;
И церковные порталы,
Как седой хрусталь».
Париж разделён на 20 округов. Париж будто город-улитка, закрученный по спирали. Округи начинаются от центра и спирально расходятся к окраинам. Волошин смотрит на Париж с Монмартра. Девятый округ Парижа начинается от центра и заканчивается периферией. Только для Волошина город теперь не улитка, а Змей. Огромный, скрученный спиралью. Он даёт городу, в котором встретил любовь и древнюю царицу-египтянку свою особую метафору. Это взгляд на Париж через призму личной жизни. Глядя на Париж с горы Марса (а именно так переводится Монмартр), Волошин сравнивает любимый город, который наряду с Коктебелем является ему родным, со Змеем, гигантским спиралевидным рептильным существом. С искрящимся, иллюминированным змеем в вечерних сумерках, неспешно раскручивающий кольца своего чешуйчатого тела, где при ближайшем рассмотрении каждая чешуйка оказывается то искрящими электрическими трамваями, появившимися в Париже в начале двадцатого века, то поблескивающими на солнце окнами и витринами. Впечатляющее зрелище, согласитесь! Но не совсем обычное сравнение родного города со Змеем, не так ли? Город-Змей, ставший Волошину родным, любимая женщина, рождённая в год Змеи, и её мистическое сходство с образом египетской царицы – Таиах или Хайат на арабском языке — Змея.
Образ Змеи для Волошина – особенная тема в творчестве и в жизни. И служительницей змея Пифона всего через несколько лет станет Дмитриева в образе Черубины де Габриак с помощью дурмана – «датуры». Везде и во всём прослеживается одна и та же логика. Ни в чём Волошин не изменяет себе. Что интересно бывшая жена Маргарита Сабашникова оставившая после развода себе фамилию Волошина в 1954 году написала и опубликовала на немецком языке книгу воспоминаний своей жизни под названием «Зелёная змея», перевод которой вышел в России только в 1993 году. В книге описываются годы детства в дореволюционной России, революция, встречи со многими замечательными людьми, например, её разговор со Львом Толстым, изучение живописи под руководством Ильи Репина и Константина Коровина; дружба с Вячеславом Ивановым и Андреем Белым, знакомство с К. Бальмонтом, Н. Бердяевым, В. Маяковским, М. Чеховым и другими. Она конечно объясняет название книги. В нём абсолютно нет совпадений с тем что вы прочитали здесь. Потому что это версия дана со стороны Максимилиана Волошина. Но главное совпадение — это Зелёная змея из храма Уаджет и цвет, который она обозначает, — зелёный. Волошин продолжил и дальше тему Змеи и приложил руку к созданию крымского мифа карадагского змея. И даже пытался подключить к нему Михаила Булгакова. Но это уже тема совершенно другого разговора.
Автор публикации
