… — Ну как там, на улице? — поинтересовался Седой.

 

Ольга махнула рукой.

 

— Честно? Нормально. Погода хорошая… Всего два раза остановили. Ладно. Сумку разберите, а я пока переоденусь. И рюкзак бы еще…

 

— Да вот же он. Костя, пошли на кухню.

 

… Когда Седой очертил круг, Ольга остановила его.

 

— Что-то у меня от ваших этих штучек голова болит. Может я лучше на автобусе?

 

— Давай прокатимся, делов то. Как тебе удобней.

 

— Сейчас, я только холодильник отключу, свет, воду… Вряд ли сюда вернусь.

 

— Все? Выдвигаемся. Дверь не забудь закрыть.

 

… Стоявший в полупустом салоне пригородного автобуса мужчина в камуфляже ткнул пальцем в Ольгу.

 

— Куда едешь?

 

— В Семеновку, к родственникам. Дядя у меня там.

 

— Думаешь, поверю. Он тоже к родне ехал, да не доехал… — обернувшись, он показал пальцем на человека, которому двое заломили руки. — Что побледнела?

 

Неожиданно боец вздрогнул и повертев в руках паспорт, отдал его Ольге.

 

— Виноват, гражданка. Можете ехать. Эй, да отпустите вы его. Извините.

 

Когда бойцы вышли из салона, Ольга села в кресло и, откинув голову, выдохнула. Посмотрела в окно. На блокпосте помахали руками.

 

— Это вы что ли сделали?

 

— А кто еще? Завалить бы сук, да люди рядом.

 

— Ой, папа, пусть поживут. Все равно их приберут ночью.

 

— Кто?

 

— Добрые люди. И вообще… Я наверное даже сама хотела, а то ведут себя плохо. Ольгу Дмитриевну обидели.

 

— Уля, ты нас пугаешь.

 

— Чего? Я может страшная и опасная, нафиг.

 

… Выйдя из автобуса, Ольга огляделась по сторонам.

 

— И куда теперь? Седой…

 

— Ты прекращай, давай сама с собой разговаривать. На тебя уже оглядываются.

 

— Ага, заберут еще…

 

— Черт, вы что в моей голове делаете?

 

— Да не кричи ты. Как это по научному называется? Телепатия. Короче, выходим на дорогу и… прогуляемся.

 

Молодая женщина вылезла из машины, повернулась.

 

— Спасибо, что подвезли.

 

Водитель «Москвича» пожал плечами.

 

— Подожди. До Семеновки далеко еще.

 

— Ничего, я дальше сама. — Шагнула с обочины к кустам.

 

Женщина, сидевшая на переднем сидении, вздрогнула.

 

— Нет, ты видел? Она же… исчезла. Слушай, поехали отсюда быстрее…

 

… — Какого… Вот кто это сделал? — Ольга попыталась вылезти из зарослей.

 

— Ты сама. Да не расстраивайся. Бывает.

 

— Старшая, ты не ушиблась?

 

— Блин, руку хоть дайте.

 

— Сейчас помогу.

 

Общими усилиями вытащили Ольгу из кустов, отряхнули. Огляделись. Лес как лес.

 

— И куда теперь?

 

Ульянка внезапно показала пальчиком в сторону ближайшего дерева.

 

— Вон там.

 

Из-за ствола высунулась когтистая лапа, потом показалось нечто.

 

— А ты кто?

 

— Лешачка, прекращай. Даже Ольга не испугалась.

 

Та нахмурилась.

 

— Да ну вас нафиг. То кусты, то непонятно чего. Ленка…

 

Существо ткнуло когтем куда-то в сторону между деревьев. Потом нечто исчезло обратно в стволе. Наверху послышался негромкий смех.

 

— Вот и тропа. Другое дело.

 

Пройдя еще немного, остановились. Впереди мерцало марево. Вокруг него… колья с насаженными на них головами.

 

— Нам туда что ли?

 

Ольга даже отшатнулась.

 

— Это что еще за…

 

Алиса, подойдя ближе, почесала затылок.

 

— Ну,… Ленка, ты совсем охренела?

 

Снова тот же смех. Ульянка зачем-то потрогала пальчиком, торчащую на колу голову, пожала плечиками.

 

— Делать ей нечего. А чего встали? Пошли, давай. Ольга Дмитриевна, вы не бойтесь.

 

… Вышли к околице. Мимо изб, мимо детей, бегущих по улице за воздушным змеем. Идущая навстречу женщина с коромыслом остановилась, поставила ведра на землю.

 

— Кто пришел. Здравствуйте, а мы вас заждались уже. — Она перехватила за руку мальчишку. — Сенька, беги к Григорию Михайловичу. И к Ивану загляни. Скажи, Оля вернулась. — Вздохнув, посмотрела на Ульянку. — Ох, девонька, тяжело тебе будет. Да ты сильная. Выдержишь. — Показала рукой. — Вон ванькина изба.

 

Подойдя к забору, Ольга вдруг остановилась.

 

— Ты чего? Застеснялась?

 

— Я не могу.

 

Седой открыл калитку. — Сможешь. Он тебя любит. А если ты любишь его, сможешь.

 

С огорода вышла старуха в черном с двумя подростками. Вгляделась в вошедших.

 

— Это кто там к нам заглянул? — повернулась к избе. — Ванька… Выйди хоть, да посмотри. Никак невеста твоя пришла.

 

На крыльцо вышел кудлатый мужик. Увидев его, Ольга попятилась, прижав руки к груди.

 

— Ваня…

 

Мужик подошел к ней.

 

— Ну, здравствуй.

 

Женщина, закрыв лицо руками, упала на колени.

 

— Ванечка… Прости меня, если сможешь.

 

Тот поднял ее с земли, обнял.

 

— Оля, ты чего? — обернувшись, радостно засмеялся. — Вернулась, слышите. Любовь моя вернулась, как обещала. — Отстранил Ольгу. — Ты что ревешь?

 

— Я от радости, Ванечка.

 

— Это можно.

 

Ульянка тем временем, всплеснув руками, подбежала к мальчику, стоявшему около старухи, остановилась…

 

— Даня… Это же ты?

 

— Я, Уля. Здравствуй.

 

Она, побледнев, отступила.

 

— Данечка… НЕТ! — внезапно закричала, подняв голову в небо. — ОН ЖЕ МЕРТВЫЙ! ЗА ЧТО, НЕ ХОЧУ! — обняла его, прижав голову мальчика к себе. Тот отстранился, виновато улыбаясь.

 

— Улечка, прости меня.

 

Девочка нахмурилась.

 

— Дурак совсем, вот. Я же тебя… А ты…

 

Старуха только тяжело вздохнула.

 

— Три года назад из леса его принесли. Холодный был, себя не помнил, говорить не мог. Отошел немного. — Повернулась. — А теперь… Сын у Ваньки растет.

 

Мальчик подошел к Ольге. Протянул руки.

 

— Ты ведь мама?

 

Она прижала его к себе.

 

— Да, сынок. Теперь я твоя мама.

 

— Ты не сердишься на меня, что я потерялся?

 

— Нет, конечно. Все хорошо.

 

Внезапно сзади послышались хриплые стоны.

 

— Что это с ними? Помогите же!

 

Девочки скорчились на земле. Костя с Седым попытались подползти к ним.

 

— Больно!

 

Алиса перевернулась на спину, из открытого рта струйки крови. Вдох-выдох…

 

— Я дышу! Я… Живая!

 

Седой с трудом привстал на колени.

 

— Доня, где ты?

 

— Я здесь, папа. Я дышать могу.

 

Кто-то подхватил Седого.

 

— Михалыч, здорово. Девочкам помоги. Костя…

 

Двор начал заполняться людьми. Чьи- то голоса.

 

— Это кто? Мику что ли?

 

— А кто еще, не узнал? Точно ведь Мария. И мужик тот. А что случилось с ними?

 

— Да вроде оживать стали.

 

Старуха повернулась.

 

— Ванька, непутевый, что смотришь, баню готовь. Ольга… — она поставила Ульянку на ноги. — Ничего, потерпите. Всю смерть из вас веничком…

 

Участковый, хмыкнув, почесал затылок.

 

— Народ, а чего столпились? Как будто бы первый раз увидели. Давайте, на улице поговорите.

 

— Васька… Помоги дяде Вани. А вы посидите пока, Лиска, сейчас кровь вытру. Самурайка, приходи в себя.

 

Та удивленно посмотрела на Славяну.

 

— Ты как тут?

 

— Молча, блин. Я же говорила, что мы в деревню собираемся, вроде как в увольнительную.

 

Через час…

 

— Азад… Ну и имячко у тебя. Ложись. Сейчас я тебя веником. Васька, помогай. Это тебе не в городе, в ванных ваших. Теперь ты. Как тебя, Костька? На живот давай.

 

— ААААААААААА! Данька, ничего смешного нет!

 

… — Ну как, отошли? Посидите на лавочке и вот выпьете. То отвар на травах целебный. Девки, теперь вы. Славка, Ольга ведите их.

 

После бани, немного придя в себя, расположились во дворе.

 

— Ну как теперь?

 

Ульянка, сидевшая на лавочке рядом с Данькой, выдохнула.

 

— Хорошо. — Она склонила голову на плечо мальчика. — Да, Данечка?

 

Тот кивнул. Седой прикурил сигарету, выдохнул дым.

 

— Сколько не курил. Михалыч, а вот интересно. Откуда в деревне столько детей? Раньше вроде бы не было?

 

Участковый, стоявший рядом, только тяжело вздохнул.

 

— Да ведь кто откуда. Кто-то из города, а кто из деревень сожженых. И живые, и…

 

Его прервала Славя.

 

— Знаете, Лена же вас просила…

 

— Что просила?

 

— В Святилище зайти. Мику, она что-то про сюрприз говорила.

 

Та в ответ зевнула.

 

— Ой, а можно завтра? Я сейчас спать хочу… Лиска, а ты? Костя?

 

— Спим. Странно как-то.

 

— Ну, это нормально. После возвращения бывает, и сутки спят, в себя приходят.

 

Жена участкового тем временем внимательно оглядела девчонок, задержала взгляд на Ульянке. Потом, наклонившись к мужу, что-то прошептала тому на ухо. Тот удивленно вскинул брови, поскреб затылок.

 

— Галинка, ну ты совсем уже…

 

Та засмеялась.

 

— Гриша… Я тебе говорю.

 

— Ну ладно и что теперь с этого?

 

— Вот завтра батюшка придет… Сам и увидишь.

 

Старуха тем временем обратилась к Седому.

 

— Я вам с Костькой на сеновале постелила. Только не курите там.