«Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости — страх,
И мы, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой…
Прими, Господи, этот хлеб и вино,
Смотри, Господи, — вот мы уходим на дно;
Научи нас дышать под водой… «

(Б. Гребенщиков. «Никита Рязанский».)

ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЫЙ ГОД.

… — Ну, откуда едешь?

Человек в камуфляже, держащий в руках пачку документов, посмотрел на шофера.

— В путевом листе же все написано.

— Слышь, ты умного из себя из себя не строй, а то до дома не доживешь. На вопросы отвечать четко и внятно. Понял?

Шофер пожал плечами.

— Из Смирновки. Продукты в сельпо с базы отвозил.

— Что там?

— Где? В Смирновке этой? Да деревня обычная.

Подошли еще два автоматчика, встали за спиной у шофера. Тот повернул голову. Один из стоящих улыбнулся.

— Не бойся, больно не будет.

Старший продолжил.

— В пионерлагерь, что рядом, в «Совенок» заезжал?

— Зачем?

— Мужик… Ты вон туда посмотри. Видишь машину? Ее владелец тоже думал, что он умный. Больше не думает. А кровь отмыть можно. Отвечай.

— Нет, не заезжал. Слушайте, а что случилось? Извините конечно.

Автоматчики захохотали.

— Ты что не слышал, что в «Совенке» произошло? Террористы… Город на военном положении. Проезд только по пропускам.

Шофер, побледнев, отшатнулся.

— Вы что… Сука, да я же своих хотел туда… С путевками не срослось. А пропуск… Я же здесь утром, мимо гайцев проезжал, проблем не было.

— Верю. А по дороге никого не видел? Подвозил может быть?

— Нет. Грибников видел. Мужик и две бабы…

— Сюда смотри. — командир достал фотографии. Три девчонки. Две рыжие, одна с длинными волосами странного сине-зеленого цвета. — Не попадались?

— Нет.

— Уверен? А что у тебя в кузове? Под брезентом?

— Ничего особенного…

Старший достал пистолет, приставил к голове шофера.

— Проверим? Гляньте, что там.

Двое забрались в кузов. Один приподнял брезент…

— Командир. Нашли, ведь.

— Что нашли?

— Да он там ящик тушенки прятал.

— Давайте ее сюда. Есть еще что-нибудь? Тогда слезайте.

— Ну мужик… За такой подарок все прощаю. — командир, сделав вид, что подает документы, уронил их на землю. — Поднимай.

Шофер, опустившись на колени, потянулся за документами. Старший наступил ему сапогом на пальцы.

— А это чтобы помнил кто ты есть. Свободен. Вали нахуй…

… Отьехав подальше, мужчина остановился, стиснул трясущими руками руль, выдохнул.

— Ну, падлы, я ведь все запомню…

… Въехав в старый центр, машина свернула в переулок, остановилась в тупике.

Мужчина вылез из кабины и вытерев пот со лба, подошел к кузову.

— Девчонки, вы где там?

Первой из-под брезента вылезла поседевшая девушка в черном потрепанном платье с младенцем.

— Тихо Иса, не плачь. Все хорошо.

За ней рыжая девочка в запачканной пионерской форме. Она обернулась.

— Лиска, давай.

Из кузова на асфальт спустилась рыжеволосая девушка в армейской куртке.

— Лиска, у тебя кровь из носа.

— Знаю. Я этим козлам глаза отвела, да не рассчитала немного. Плевать.

Она подошла к шоферу.

— Спасибо тебе, что не выдал. Ты уж прости, что на такое подписали. — достала из внутреннего кармана деньги. — Возьмешь сколько?

Тот покачал головой.

— Нет. И давайте, отойдите, я назад сдам. Все, я вас не видел и вы меня тоже.

Когда машина уехала, девчонки переглянулись.

— И где мы, куда он нас закинул?

— Разберемся. Только сначала умыться надо. Вон кран и Уля рубашку смени, а то…

Приведя себя в порядок, вышли на улицу. Огляделись.

— Вон же наш дом. Только не бежим. Спокойно идем.

— А если там ждут?

— Мать, не ссы. Все нормально.

Свернули во двор. Старухи на лавочке…

— Алиска, ты что ли? Ульянка… А с дитем Мику вроде?

— Нет, это не мы, обознались.

— Бывает. Дома у вас все нормально.

— Спасибо, баба Глаша…

Когда девчонки скрылись в подъезде старухи покрутили головами.

— Это что же с ними такое? Мику не узнать и ребенок еще.

— Вот Косте сюрприз-то будет. Но… это уже дело молодое. А мы и не видели ничего. Вот и ладно…

… Поднявшись по лестнице, подошли к двери. Алиса втянула воздух.

— Чужие были. Но давно уже. Черт, где ключ?

Войдя в квартиру, Мику, обернувшись, провела ладонью в воздухе сверху вниз.

— От непрошенных гостей. Костя…

Тот вышел из комнаты.

— Здорово, девки.

— Привет. Ты чего мрачный?

Он показал на Мику.

— А это кто? Не понял, Самурайка, ты что ли? Подстриглась, седина… Прокрасилась что ли? Охренела…

— Костя, а вот сейчас тебе больно будет. Ты, сука, за базаром-то следи…

— Ну извини. Сразу не узнал. А с лицом что?

— Упала, поцарапалась.

— А там у тебя?

— Зрение резко поплохело? Ребенок это.

— ЧЕЙ?

— Наш, бля. Чей еще.

Костя поморгал.

— Не понял. — он начал что-то высчитывать на пальцах, сбился, начал снова.

Алиса стащила рюкзак, сняв куртку, бросила ее на стиральную машинку.

— Ой, ебанутый…

Мику только тяжело вздохнула.

— Лиска, а можно я ему с ноги уебу? Ты что считаешь, математик хренов? Забыл, что у нас ничего не было? Может ты меня с какой-нибудь шалавой перепутал?

В разговор влезла Ульянка.

— Костя, ты дурак. Этого ребеночка в Смирновке нашли, а Микуся его усыновила, вот. Совсем уже, нафиг…

— Ладно, я типа понял. Подождите, а Седой где? Он что не с вами?

Девчонки переглянулись.

— Знаешь… давай позже об этом. Мы хоть в себя придем немного. Уля, разуйся ты наконец. И нечего толпу создавать.

Зашли в комнату. Мику, постелив пеленку на столе, положила на нее младенца.

— Сейчас, Исанька, мама тебя покормит. Что? Иса его зовут, не врубился?

— Ладно. — Алиса поставила рюкзак на пол. — Уля, пошли в ванную. Хоть помоемся…

Мику повернулась.

— Костя, отвернись пожалуйста. Я…

— Да понял. Бля…

— Все. — Мику, застегнув платье, подошла к Косте. — Ты не сердись только. Знаешь как нам тяжело и страшно. Нас убить хотят. Вот.

— Не понял, кто, за что?

— Да мы откуда знаем. Все короче. И менты, и… И за сыном охотятся, сволочи… Костя… Я знаю, я некрасивая стала из-за этих шрамов, но… Не бросай меня, не оставляй. Я боюсь.

Костя обнял ее.

— Самурайка… Микуся, ну как же я тебя брошу? Не выдумывай. Я же тебя люблю…

За спиной послышалось деликатное покашливание.

— Ой, мы извиняемся. Маша, а ты в ванную не хочешь?

Костя отстранился.

— Не понял?

— Мария. Но ты можешь Мику звать. Без обид будет. Неважно, где шкаф?

Из зала раздался недовольный голос.

— Лиска… А это обязательно свои… свое белье с моим класть? Да ладно, фигня. Вот и халатик мой любимый. Все, я плавать пошла.

Алиса только вздохнула.

— Костя, пока она отмокать будет, бери Ису и на кухню. Жрать хотим. Что встал?

— А это… Как его брать?

— Дожили, блин. Он уже не знает как сына на руки взять. Уля, это не смешно.

Костя кое-как взял ребенка к себе и тут же отстранил его на вытянутых руках.

— Что еще?

— Да он меня… Черт…

— Обоссал что ли? Ну это нормально. Теперь ты точно отец.

Ульянка, подхватив на ходу котенка, вышла в коридор.

На кухне Алиса по-хозяйски огляделась.

— Что у нас тут? А там? Холодильник…

Костя замялся.

— Может не надо…

— А я вот сейчас не поняла. Почему не надо? Да положи ты ребенка куда-нибудь.

Открыв дверцу холодильника, Алиса присвистнула.

— Не хрена себе. Только не говори, что это для нас.

Ульянка подлезла под руку.

— Ой… А это чего здесь? Водка… Нефига себе.

— Ты в запой решил уйти? И не стыдно, одному?

— Да ну вас в жопу… Просто решили окончание практики отметить. Ну типа…

— И что?

Костя махнул рукой.

— Да ничего. Обломилось все. — он сел на табуретку. — Ко мне утром приходили.

— Кто приходил?

— Васильич. А с ним еще двое. Знаете, такие, в штатском и с красными удостоверениями. Суки… Про вас спрашивали. А я из магазина, с сумкой… Что гражданин Михайлов может рассказать нам интересного об Алисе Двачевской, Мику Токугаве и Ульяне Советовой? Прикиньте…

— А ты?

— А что я? Откуда я знаю во что вы залетели? Ну короче… Хорошо Васильич слово сказал. Мол, Костя не в курсе и вообще, мальчик хороший. Отстали. Но телефон оставили. А ты спрашивала, чего я мрачный. Что вы там натворили? С группой связано?

— Да нет. Тут чисто. Скорее всего из-за Исы. — Алиса подумала. — Наблюдения я не учуяла. Но на всякий случай… — пошевелила пальцами. — Короче… Что пожрать есть? А и с холодильником ведь что-то делать надо. Кругом проблемы…

Она подошла к двери ванной, постучала.

— Микуся, ты там случайно не уснула?

В ответ раздался испуганный вскрик.

— КТО ТАМ?

— Понятно. Просыпайся давай, у нас сюрприз.

— Какой еще?

— Тебе понравится. Короче вылазь. Мы может по тебе соскучились.

Еще через несколько минут Мику вышла на кухню.

— Что тут у нас случилось?

— Сейчас. Костя, колбаски, сыру подрежь. Уля, отстань от Масика, лучше консервный нож подай, пожалуйста.

— Что на стол ставить?

— Да водку давай и вина бутылку.

— А мне чего?

— Томатный сок.

— Я же его не люблю. А что делать? Ладно, давай.

Мику почесала затылок.

— Откуда?

— Мать, из магазина, конечно. Ну садитесь что ли, блин.

Сели, разложили по тарелкам.

— С чего начнем? — Костя потянулся за вином. — Мику, тебе как обычно?

Та, оторвавшись от ребенка, рассеянно оглядела стол, заглянула в свою тарелку.

— Ага, водки налей.

— Самурайка… Ты, водку пьешь? С ума сойти…

Она вздохнула, пожала плечами.

— Костя… Я много чего делаю вообще-то, только показывать не буду. И я тебе не единорожка, вот.

— Не понял сейчас, кто?

Мику в ответ приставила ладонь ко лбу, пошевелила ей.

— Знаешь такие из сказок, типа. Лошадки с рогом. Говорят, они радугой срутся, прикинь? А я… Радугой не умею. Наливай, давай.

Алиса поморщилась.

— Микуся… Совсем уже? Мы тут кушать сели, а ты про… Пункерша.

— Ты меня как назвала сейчас? Лиска… — покосилась на Ульянку. — Обзывается еще.

— Мать, кончай. Ну… уговорила. Ты у нас будешь доброй хиппушкой.

— Волчица, да ты охренела.

Костя поморгал.

— Как ты ее назвала?

— Да хватит вам. Лучше соку мне налейте, а то банка большая, я разолью.

Наконец выпили, закусили, повторили. Костя открыл окно, потянулся за сигаретами.

— Давайте рассказывайте. Что в лагере случилось? Почему Седого с вами нет? Кстати… Сестренка, и что у тебя за кольцо на пальце? Ты там замуж вышла? Бля… Только договоримся, про террористов гнать не надо. Что на самом деле.

— Ну это история длинная…

— Торопишься куда-то?

Алиса почесала лоб.

— Тогда… В общем, все началось с того, что к нам внезапно Седой приехал.

— Это я знаю. Сам его проводил.

— Знает он. Тут проблема была в том, что мы друг друга не узнали. Представляешь, фигня? Забыли типа… Ну и…

… Алиса выдохнула, протянула стакан.

— Уф… Вина плесните, а то в горле пересохло. Маш, может ты продолжишь? А я притомилась чутка.

— Ладно. Короче… Подожди, а про Поляну Признаний рассказывать? Про купальник, про баню?

— Не надо вот всяких подробностей. По сути давай.

Когда Мику дошла до произошедшего на Холме Костя оборвал ее.

— Подожди, я это помню. Сон… Мы сидели у костра и там девчонка какая-то была еще. Лена? И родители почему-то дома были…

— Да. Только это не сон был. Другой мир, понимаешь? И то, что будет…

Когда рассказ закончился, Костя только покачал головой.

— Не, ну нормально. Сны и прочее. Вы что там курили?

— Значит не веришь? Ну смотри, сука. Микуся покажи ему.

— А почему я сразу?

— У тебя красивее.

— Хорошо, уговорила. — Мику встала, расправила крылья. — Как оно, нравится?

— Это что? Настоящие?

— Ну помацай давай, да не меня, бля. Совсем уже. Больно ведь будет, скотина.

— Прости… — Костя сел, нащупав табуретку, закурил. — Подождите, Лиска?

— Ну да.

— Уля, а ты?

— А я чего? У меня тоже есть, вот.

— Верю. А Седой, ребенок…

Алиса опустила голову.

— Да похоже за ним и охотятся. А Азад… Погиб он. И да… Обвенчалась я с ним. То ли жена, то ли вдова теперь. Давайте хоть помянем…

Встали, выдохнули. Посидели молча. Тем временем за окном начало смеркаться. Внезапно с улицы послышались крики, раздалась автоматная очередь. Ульянка вздрогнула от испуга.

— Это там что стреляют? Не надо.

— Военное положение же, комендантский час…

— Короче, Костя, окошко закрой и шторы задерни. Хоть и пятый этаж, а от греха подальше. И вообще… Зря расслабились.

Ульянка зевнула.

— А давайте спать пойдем. А то я прямо здесь храпеть буду.

Алиса встала.

— Хорошая идея. Костя, не забудь входную дверь на нижний замок закрыть и ключ не вытаскивай.

Мику подхватила младенца.

— Пойдем спать, Исанька. Ох, что-то я… бухая…

… Костя. встав с кровати, подошел к окну. Значит не сон то был. Улыбнулся, прислушался. Из зала донесся храп, смешанный с сопением. Все хорошо. Крылья при мне, песни запомнил. Остальное неважно. Завтра разберемся. Пошли спать…