1. Александр Блок и плавленный сырок
Решили мы, три студента Корабелки и при этом тайные поэты, посетить могилу Блока на Литераторских Мостках в Ленинграде. Было это 7 августа, то есть в день смерти поэта. Как водится, прикупили бутылку марочного креплёного вина «Улыбка», три плавленых сырка «Дружба» (не смейтесь , пожалуйста, это правда), батон, прихватили три гранённых стакана из автомата газированной воды и приехали на кладбище. Подойдя к могиле Блока заметили увязавшегося за нами милиционера. Потоптавшись у соседних оград направились к мемориалу семьи Ульяновых, искоса наблюдая за соглядатаем, который неожиданно исчез. На всякий случай мы двинулись к старой части кладбища у речки Волковка, присели на скамью для последующей трапезы. Я откупорил бутылку, достал стаканы и, вдруг, почувствовал чью-то ладонь на правом плече. Неужели ангел присел, подумал я, но это стоял за спиной улыбчивый милиционер. Он препроводил нас в часовню, где находился пост милиции и ещё один сотрудник с огромной собакой. Признаюсь, я струхнул, когда пёс подбежал ко мне и стал лизать лицо. Проверили наши документы, а это были студенческие билеты, они всегда были при нас: как-никак льготные проездные на все виды городского транспорта были действительны только при предъявлении студбилета.
Последовал вопрос:
— С какой целью вы пришли на кладбище со спиртным ?
— Сегодня день рождения Александра Александровича Блока, а его творчество даже включено в школьную программу для изучения, вот и решили мы это дело скромно отметить, — отвечаю сбивчиво, понимая, что перепутал день рождения с днём смерти.
Миша А. начал декламировать наизусть из «Двенадцати»:
— … в белом венчике из роз впереди идёт …
Лёша М. , боясь, что Миша ляпнет Христос, быстро вставил:
— Матрос.
Милиционеры пошептались и отпустили нас, вернув даже бутылку вина.
Мы вышли с Литераторских Мостков и в ближайшем сквере помянули Александра Александровича..
Кстати, было у меня ещё одно приключение у могилы Блока, не менее потешное, где при возложении корзины цветов я оказался плечом к плечу с большим поэтом Михаилом Дудиным, Героем Социалистического Труда.
Слушайте.
2. Комсомольская акция
В 1979 году появилась у нас с женой дочь Евгения, Жешик или Жень-Шень по семейному. В 1980 заболела она воспалением лёгких. Жили мы в маленькой комнате большой коммунальной квартиры на Мойке с постоянными сквозняками, где не было горячей воды и вход был через кухню. Я в постоянных командировках на севере и жене одной приходилось быть с ребёнком, вот болезнь и подкараулила Жешика. Обратился к начальнику отдела с просьбой хоть на годик остаться в Ленинграде, благо на трёх местных судостроительных предприятиях были наши подразделения от «Кировского завода», на котором числился отдел.
Вот я в местной командировке на «Балтийском заводе», где у стенки достраивается первый атомный ракетный крейсер «Киров». Кстати, «Пётр Великий», называвшийся ранее «Андропов», четвёртый из той серии.
Так как я находился постоянно в Ленинграде, то мне поручили собирать комсомольские взносы со всей прибывающей на перекомандировку «комсы» и относить их в комитет комсомола «Кировского завода», работающего на правах райкома, а потом для придания ответственности избрали комсомольским секретарём отдела. В райкоме я познакомился с Сергеем Цветковым, выпускником Ленинградского университета. Он работал на освобождённой должности инструктором. Короче, мы сдружились.
В начале августа 1981 года, после внесения очередных взносов в кассу комитета, я заглянул в кабинет Сергея и обнаружил его в непонятном для меня унынии. Дружок то был человеком весёлым и заводным.
— Серёга, что случилось?
— Да Житинёв (секретарь райкома- А.Болгов) дал мне задание придумать срочно какую-нибудь яркую комсомольскую акцию, а мне в голову ничего не лезет и трещит она, зараза, после вчерашнего.
Тут мне молнией пришла мысль и я сразу же её выплеснул:
— 7 августа будет шестьдесят лет, как умер Блок. Можно организовать возложение на его могилу цветов или венка от комсомольцев нашего завода.
— Это идея! — загорелся Цветков — никуда не уезжай из города, я тебе позвоню завтра.
Что же вы думали, вечером следующего дня он позвонил мне и «строго» попросил прибыть к десяти утра на Литераторские Мостки, что я с удовольствием и разгорающимся любопытством исполнил.
У могилы собралось несколько десятков почтенных людей в очень строгих костюмах, в отличие от меня, длинноволосого в джинсах и в ярком пиджаке.
На месте меня встретили Житинёв и Сергей. В руках последнего была довольно большая корзина с цветами, правда, местами выразительно подсохшими, о чём я шёпотом сказал на ухо другу. Тот приложил палец к губам:
— Тссс.. Я сумел сэкономить десять рублей, которые мы с тобой позже изничтожим, — и вручил мне корзину, — на, подержи пока.
Житинёв подошёл к высокому и седому человеку, стал с ним о чём-то говорить. Тот кивал в ответ.
— Это наш Житя с Михаилом Дудиным разговаривает — шепнул мне Сергей.
— А кто остальные? — спрашиваю.
— А чёрт его знает. Наверное, литераторы, хотя вон тот, что посередине, из горкома.
Началась церемония или митинг, как хотите. Мощно и ярко говорил Дудин. Выступило ещё несколько человек: много читалось стихов, в основном посвящённых Блоку.
В конце слово взял Михаил Дудин и сказал:
— Начнём церемонию возложения цветов и право первыми это сделать предоставляется комсомольской организации прославленного «Кировского Завода».
Тут я почувствовал толчок в спину и оказался с корзиной впереди дуги стоящих людей.
Ничего не оставалось мне, сразу покрасневшему от стыда за полумёртвые цветы, как идти к могиле. Быстро подошёл ко мне Дудин, одной рукой он взялся за ручку корзины и так, плечом к плечу, мы водрузили её у подножия памятника. Это была моя первая и последняя встреча с большим советским поэтом.
Спросите, а как же те пресловутые десять рублей и кто вытолкнул меня на всеобщее обозрение? Правильно подумали, мы их вдвоём с Серёгой прокутили, поминая Александра Александровича, а мой собутыльник и был толкачом.
Автор публикации
