ПЕЛЫМ
Несколько исторических фактов о Пелымском городке и княжестве.
Первыми строителями и поселенцами острога стали сосланные за убийство царевича Дмитрия в 1591 году жители Углича
В 1601 году в Пелым сосланы Василий и Иван Романовы, обвинённые в попытке отравления Бориса Годунова. В феврале 1602 года Василий Романов скончался в Пелыме и похоронен на местном кладбище. В 1605 году гроб с его телом по приказу Лжедмитрия 1 был перевезён в Москву.
Сосланный в Пелым на каторгу в 1773 году за бунт Пугачёв, через год сбежал и устроил в стране крестьянскую войну.
Декабристы, герои войны 1812 года полковники В.И Варницкий и А.Ф. Бриген тоже были узниками
Пелымского острога.
ЗАБЫТЫЙ БОГОМ ГОРОДОК
Пелым – забытый богом городок,
Которого столетье нет в помине,
И не понятно где стоял острог,
В нём гнил в цепях неблагородный Миних.
А до него узнал Пелым Бирон,
Вот, что ему в России было нужно?
Слегка качнулся под царицей трон
И благородный герцог слился в нужник.
А где ж ещё неблагородным гнить?
В Санкт-Петербурге гниль цари выводят.
А здесь ползёт из каждой щели сныть
И звёзды вольно бродят небосводом.
Такие звёзды – падают везде:
Потом ищи их днём со огнём в округе,
У лешего застрявших в бороде,
Росой осевших на раздольном луге.
И никого на много вёрст окрест,
И много дней пути пешком к закату,
И, может быть, в пути увидишь крест
Над синим лесом, ломаный, распятый.
Под богом всё. Хоть Бог не виден здесь,
Простор покрыт то снегом, то травою,
И каждый шорох, как благая весть,
Что станет словом, делом и судьбою.
Но остальное будет, как всегда,
Уколет острой болью где-то слева,
И вспомнишь вдруг, что горе – не беда
А всё что в них – лишь вздор пустой и нервы.
Как вздор пустой – вогульские следы,
Что шли в набег к закату, до Чердыни
А сколько в реках кануло воды?
Ответишь и
смиришь свою гордыню.
ПЕЛЫМ. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ
1483 год от рождества Христова. Пелымское княжество.
На холодной паутине с неба свесился паук.
В речке серой солнце стынет, смят телами мокрый луг.
Князь Юшман стоит качаясь, а в плече стрела торчит,
И хмельные иванчаи устилают княжий щит.
Травы пахнут мятой, волей, московитов бог — огнём,
И ползёт огонь по полю неоплаканном дождём.
Дождь придёт и раны смоет с трав, ожоги заживит,
Здесь вогулы гибли стоя, был сильнее московит.
С неба воинство летело, пушки били наугад
Ты прожить со мной хотела десять тысяч лет подряд.
Но скакали кобылицы и кусали сон траву,
Мертвым снились небылицы, будто было наяву
Всё, что с нами не случилось: дух священного огня
Нам явил тепло и милость, дал одежду и коня.
Мы отправились в дорогу , шли шестьсот холодных лет,
Знали хижины, остроги, как найти до дома след.
И вернулись в чисто поле. В поле дом, а может, храм:
Ни окошек, ни забора, ни пилы, ни топора.
Ничего здесь не исправить, не решить ни чью судьбу,
Бог на небе, речка справа. Дух огня лежит в гробу.
Травы вызрели по пояс, чтобы нас с тобой обнять,
Ветер в травах гасит голос, чей-то — сразу не понять…
Прикоснись ко мне дыханьем, на мгновенье, на чуть-чуть…
Прикоснёшься и отстанет этот вечный Млечный Путь.
НА ВАГИЛЕ
С неба падал мертвый ангел,
А живой всходил на небо
Возле тихой речки Вагиль*,
И казалось мало света
В этих водах отражалось.
Не летейская водица,
То текла, а то бежала
Через дебри в зубы Стикса.
И ни шороха, ни звука:
Замер лось у водопоя,
Запустив рога-хапуги,
В небо серо-голубое.
И оно не отпускало
Ни рога, ни губы лося
Будто небу было мало,
Впрочем, кто у неба спросит? —
Ведь оно всегда за гранью
Было присно, будет ныне
Там, чему ещё названья
Не придумано в помине.
Только мышь забьётся в норку,
Только рысь мелькнет меж сосен,
Только ветер хлопнет створкой
И по глади кровеносной
Дрожь пройдёт, уйдет в глубины
Шустрый язь, большой, блестящий
Или тело субмарины
Неживой, но настоящей.
И окажется в округе
нА сто верст и миль квадратных
Ни души живой испугом,
Ни на солнце темных пятен.
И ни ангелов, ни Бога:
Речка, лес и всё в тумане,
Словно кончилась дорога,
Всё, приехали, славяне.
*Вагиль – река на севере Свердловской области левый приток Тавды.
ЛИНТЫ
И.Б.
Деревня.
Здесь белым и красным
Под солнцем никак не жилось,
Менялись эпохи и власти,
Скрипела планетная ось.
Качались созвездья на волнах
И жизнь омывала река,
Теперь мало кто уже вспомнит
Истоки и смысл языка.
А нужен ли с русского русским
Дословный судьбы перевод?
Валежник ломается с хрустом
А слева и справа народ
Под ёлкой, а там под сосною –
Кресты и таёжная хмарь,
И стёрты слова тишиною
Как будто исчерпан словарь.
Словарь, в нём все азы и буки
Не ведают, что говорят.
Язык вслед идёт за наукой,
Инстинкт — основной постулат.
И тени, как водится, в полдень
Исчезли без тени вины
Им было легко и свободно
Всегда заходить со спины…
Но было и больно и страшно
Ногами смотреть на восток,
И время казалось не важным,
И в колбе глубокий песок…
Судьба — это то, что осталось,
Культурный и около слой…
Уже невесомая малость,
А тени идут за тобой.
НА СОСЬВЕ
Сжат простор — обмелела река.
Развожу свои руки, как крюки.
Вот лежат (самого Ермака!)
В отмель вросшие сгнившие струги.
И ленивая лижет волна
Всё, что ниже культурного слоя,
Вымывая до самого дна
Кости мамонта из мезозоя.
И подбоем — туман над рекой,
За туманом крикливые птицы,
Нарушая вселенский покой,
О покое поют небылицы.
Ждёт поклевки случайный рыбак
И подкормку пригоршнями сыплет.
Не клюют ни карась, ни чебак —
Клювов нет в этой речке у рыбы.
ПОД ТИХИЙ ШОПОТ ЛИСТОПАДА
Не обольщайся и не жди.
Всё, что прошло – в библиотеке:
В седле великие вожди,
Тропой ведущие ацтеков;
Пьют кобылицы из ручьёв
туман,
высасывая лето;
Текут ручьи из вещих снов,
Текут (уже привычно) в Лету.
Где стережёт вогульский князь
Дорогу до самой Чердыни,
А там вокруг и топь, и грязь
От века, присно и поныне.
И вот уже сожжен Пелым.
Остались только гарь и Гари,
И несподручно всем святым
Тушить на местности пожары.
И не для красного словца,
Под тихий шёпот листопада,
Ты что-то ловишь на живца,
То, что тебе совсем не надо.
И слышишь голос с небеси,
А может быть фигуру речи:
Не лги. Не бойся.
Не проси
у всех разлук одной лишь встречи…
Автор публикации
