Анафора — единоначатие, повтор в начале строф, периодов, стихов. Как и в рефрене, повторы могут быть буквальными или с небольшими вариациями.
Анафорическая композиция популярна в европейской поэзии, особенно при ступенчатой композиции, в стихах романсного типа, так как способствует нагнетенью экспрессии. Выше приводились примеры анафорических цепей типа: когда, когда, когда — тогда («Когда волнуется желтеющая нива…»); рассказать, что — рассказать, что… («Я пришел к тебе с приветом…») и им подобных. Поэтому здесь нет нужды вновь подробно разбирать эти или и& подобные стихотворения. Но важно отметить, что анафорическая композиция — один из способов смысловой и эстетической организации речи, развития тематического образа. Анафора тесно связана с синтаксическим параллелизмом, настолько тесно, что иной раз трудно ответить на вопрос: следствие она синтаксического параллелизма или сама его порождает?
Первые два стиха и концовка каждой строфы «Певца» прекрасно показывают такую связь (образуя вдобавок кольцо строфы). Еще отчетливее это в следующем стихотворении Фета:
Только в мире и есть, что тенистый
Дремлющих кленов шатер.
Только в мире и есть, что лучистый
Детски задумчивый взор.
Только в мире и есть, что душистый
Милой головки убор.
Только в мире и есть этот чистый
Влево бегущий пробор.
Занимая почти весь первый стих каждой пары, анафора входит в достаточно полный синтаксический параллелизм, подчеркнутый однозвучными грамматическими рифмами.
Анафорическая связь — отнюдь не внешняя, не простое украшение речи. Структурные связи (повторы синтаксические, интонационные, словесные, звуковые) выражают и скрепляют смысловые связи стихов и строф, именно они в ступенчатой композиции заставляют нас понять, что перед нами не простой калейдоскоп отдельных образов, а гармоническое развитие темы, что последующий образ вытекает из предыдущего, а не просто соседствует с ним.
Повторы могут стройно располагаться не только в начале синтаксического или метрического ряда (там, где стих насыщен повторами, эти понятия, как правило, совпадают): не менее заметен конец стиха. В русской традиции он большей частью отмечен рифмой, т. е. звуковым повтором, имеющим композиционное значение — связывающим стихи друг с другом, а при строфической композиции определяющим строфу[1]. Но повтор слов и словосочетаний в конце строк и строф — эпифора — встречается преимущественно как рефрен или кольцевая композиция (о ней — ниже). Это совершенно иная структура, нежели эпифора в древней персидской или арабской поэзии: там эпифора (по-арабски — редиф) следовала как повторяющееся слово или группа слов вслед за рифмой (холостые стихи не имели ни рифмы, ни редифа).
Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, — что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, — что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет
И сотни лет еще — скажи, мой друг, что дальше?
(Омар Хайям. Перевод О. Румера).
К фольклору восходит своеобразная форма повтора — подхват, или стык*, повторение конца стиха в начале следующего.
Что же ты, лучинушка, не ясно горишь?
Не ясно горишь, не вспыхиваешь?..
В книжной поэзии подхват довольно редок, встречается преимущественно у поэтов, культивировавших напевный стих, например у Бальмонта:
Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
Естественно, что при таком построении стихи объединяются попарно.
К древним временам восходит так называемая амебейная композиция — регулярное и симметричное чередование двух голосов или двух тем. Исток ее — хороводное пение-игра. Хор девушек поет:
А мы просо сеяли, сеяли,
Ой, дид-ладо, сеяли, сеяли!
Хор юношей отвечает:
А мы просо вытопчем, вытопчем,
Ой, дид-ладо, вытопчем, вытопчем! и т. д.
В книжной поэзии такая композиция встречается редко, чаще в фольклорных стилизациях, но иногда и в стихотворениях, далеких от фольклора, построенных в форме композиционно симметричного диалога, например у Брюсова:
— Каменщик, каменщик в фартуке белом,
Что ты там строишь? Кому?
— Эй, не мешай нам, мы заняты делом,
Строим мы, строим тюрьму.
— Каменщик, каменщик с верной лопатой,
Кто же в ней будет рыдать?
— Верно, не ты и не твой брат, богатый.
Незачем вам воровать, и т. д.
Два голоса сменяют друг друга в каждом четверостишии, делящемся пополам.
Отголоски такой композиции можно встретить в стихотворениях и не диалогических, если в строфах, симметрично чередуясь, развиваются две темы. Так построен, например, «Парус» Лермонтова; первые два стиха каждого четверостишия изображают парус в море, следующие два очеловечивают неодушевленный предмет, превращают его в символ:
Белеет парус одинокий… — Что ищет он в стране далекой?
Играют волны — ветер свищет… — Увы! он счастия не ищет…
Под ним струя светлей лазури… — А он, мятежный, просит бури…
[1] Жирмунский В. М. Теория стиха, с. 246.
Автор публикации
