Предисловие
Чтение «Седьмое небо» Виктором Астраханцевым можно послушать здесь:
http://old.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=617487
Виктория Измайлова
https://www.chitalnya.ru/users/figlimigli2/
В «Избе-Читальне» она под ником Неважно
1. Неважно
Дрожанием нег заполняю пустоты хандры и каверны сомнений,
Безумные твари стихов попадают в гортанную область надежд,
Но треморы веры ушли в неизвестную область любви уравнений,
А их интегралы пошли на лекала белья для постели невежд.
Не проще ли мне обихаживать точку росы помидоров на грядках,
Давить виноград и готовить вино для заветного образа лет,
Но я заблудился в абсурде трагедий и в танце комедий вприсядку,
А эта игра, как известно, приводит к рыданию в звёздный жилет.
Люби и поверь, позови, но не жди, не жалей, не прощай понапрасну,
А только прощайся, как только получишь от вечности волчий билет,
И втайне ропщи на себя и кусай локотки, маникюр свой прекрасный,
Быть может, и станут луга зеленей, и снега на полянах белей.
2. Двенадцать ангельских строф
Раздолбана дверь. Я судьбу не виню,
Но режу себя на полосочки две:
Одна станет пятой твоей авеню,
Другая обвяжет читинский бродвей.
Опутаю дратвой дау́рских ветров
Святую убогость немых рудников,
Где меч ты подашь и ключи от щедрот,
В которых живая вода родников.
Заплачет душа от обильных даров,
Оковы спадут, обнажая артроз,
Омоются кровью притоны воров,
Их троны обуглятся в пламени роз.
На запах уюта пещерных квартир,
Падут ароматы сибирских дорог,
Пропахнет тайгой и альков, и сортир
От буйства дыханий исторгнутых строк.
Победа! – кричу у разорванных дней.
Гюго усмехнулся – какой там викто́р,
Когда на бегу в интернетной мотне
Становится раком акулий актёр.
Меняются позы, слова и века,
Галактики сходят с обжитых орбит,
А Бог всё желает, чтоб наша река
Наполнилась ядом любовных обид.
В театре ль молитвы Нотр-Дам де Пари́,
На сцене убийства, где Спас На Крови́,
Бальзаковский возраст мадам Бовари́
Слюной обласкает московский раввин.
За ним по камням забайкальских ручьёв
Пройдут сотни тысяч желающих пить.
Ты горько прошепчешь – вы чьё, старичьё? –
И станешь их в бездне словами копить.
Пройдут миллионы с желанием ныть,
Срезая стихи для навоза цветам —
Да клумбы заполнит крапива и сныть,
Но это для зла неплохая еда.
Тем более, юмором сдобрен салат,
Приправлен отстоем и маслом греха,
От фебов идёт непрестанно хвала –
Теперь не обидно во сне подыхать.
По розовой ленте от вдовьих невест,
По пыли и грязи шагающих орд
Идёт пелена. А куда? Да, бог весть.
Но каждый шагающий радостью горд.
Ехидно подскажешь – я съел белену
И душу не тем вдохновеньем обвил.
Но каждый, кто пишет, страдает в плену
Надежды и веры, а с ними – любви.
3. Колыбельная
Усталость нависла и ты засыпаешь
На пене от горя и бед.
Поспи, медвежонок, усни, баю-баю,
Отрада приснится тебе.
Высокая полночь в развале созвездий
Откроет неведомый путь.
На землю прольются чудесные вести:
Тебе нужно только уснуть.
Июльские птицы споют спозаранку
И вымолят новый рассвет.
Божественный шелест в лучистой огранке
Проснётся в траве и листве.
Весёлые люди в трудах и заботах
Украсят запущенный край.
Забудутся тяготы с кровью и потом
И то, что судьба есть игра.
Всего только нужен песок сновидений
Для замка на белой скале,
Там памятный пляж возле дивных растений
И волны у тёплых колен.
Про чувства и думы в расплавленном лете,
Что в сердце любовь теребят,
Стихи сотворят нерождённые дети,
И это, мой друг, для тебя.
4. Седьмое небо
Обращаюсь на Вы, велеречие вечность простит,
По-казачьи, любя, так, как в юности пестовал маму.
Вы по жизни сестра, отдающая солнце в горсти,
Уходящая в стих, уносящая горести в драму.
Попрошу побыстрей прошептать — поезда, поезда…*
Улыбнусь и скажу, что не стоит в пути материться.
Маета, суета, по сумбуру езда не беда,
Есть полёты во сне, а по ним Вы душа мастерица.
Семь дорог и ветров, семь морей и небес для семь я
Семенят в семена, прорастая в юдоли корнями.
Для кого-то семья, а кому-то навеки земля,
А для Вас, дай то Бог, жить сто лет за седьмичными днями.
Что Вам пяди пространств, если их в голове ровно семь,
Есть и лука мешок от семи дураков и недугов,
И цветок семицвет в кровяной от заката росе,
В ней седьмая вода, что в кисель окунается другом.
Что Вам пошлости бред, если бед этих больше семи
И семь футов в ответ для залива из банок и мелей,
Есть отрезок один, будь ты русский-китаец-семит,
Так мелите Емель, и не будет семь пятниц в неделе.
Был бы это театр, водевиль про орнотов, тубей,**
Где кривляется мим на слезах и улыбке паяца,
Жаль, но это судьба, хоть семь раз правду-матку убей,
И не стоит в любви сцен зачатий и смерти бояться.
Предначертано Вам стать любимицей в доле иной,
Под рисунком ожить на лекифах и амфорах Греций,
Где в сосудах зерно и без плевел слова, что вино.
Так позвольте у Вас мне поесть и напитком согреться.
* — на самом деле убыстрённое произношение поезда-поезда-поезда звучит двусмысленно. Шутка и матерное баловство донбасских пацанят
** — To be or not to be… — Shakespeare
Автор публикации
