Тюльпан над палым листиком затеплился свечой
Смахнула роща чахлая
последний снег с плеча,
проснулась мать-и-мачеха
от пения ручья.
За дымкой первой зелени
зеркальная вода,
крупицу солнца селезень
достал со дна пруда.
С обидами покончено,
твоя улыбка — знак,
цветущей вербы облачко
накрыло березняк.
Любви простая истина —
от слова горячо…
тюльпан над палым листиком
затеплился свечой.
А солнечные зайчики со мной в ненастье выжили
Дождей ночные шорохи,
и сны — клочками рваными,
цветущие черёмухи
плывут к окну туманами.
К окну ночами клонится
под стук дождя акация,
ругнёшь в сердцах бессонницу —
ушедшим в мае маяться.
Листву сжигали палую
и свист метели слышали,
сизарь полоску алую
крылом провёл над крышами.
И прячут одуванчики
печаль в ресницы рыжие…
а солнечные зайчики
со мной в ненастье выжили.
Из серебра цепочки у вербы на руках
Уже проснулись почки,
зима осталась в снах,
из серебра цепочки
у вербы на руках.
Любовь и память святы
на наш короткий век,
в кустах бумагой мятой
лежит последний снег.
Листочка рваный парус
качает сонный пруд,
пока былым я маюсь,
ты создаёшь уют.
Худых берёз рубахи
заношены до дыр,
дожди, невзгоды… птахи
весенний славят мир.
Большие родинки проталин целует солнце поутру
На клёны глянешь — одни мощи,
но сумрак уступает дню,
и ждут берёзовые рощи
свою грачиную родню.
Худой сугроб уткнулся в землю,
лоскутья туч на тополях,
воркует голубь, тени дремлют
на белых мятых простынях.
Словам пустым узнали цену,
и кто — чужак, и кто — родной,
и бьётся голубая вена
ручья под коркой ледяной.
Снега, невзгоды — не пропали
и устояли на ветру…
большие родинки проталин
целует солнце поутру.
Валерий Мазманян
Автор публикации
