Капля пота, как слеза, солёна
Падала на строки от руки —
Старец в ряд выписывал знамёна,
Инок выцарапывал крюки.
Глядя, как строка сползает влево,
Удержав проклятья на устах,
Записи священного распева
Инока учил седой монах.
И в очах его горело пламя,
И в речах жёг пылом каждый звук:
— Мусикийский знак похож на знамя!
— Дивно, Отче, как по мне — на крюк.
Мир не вижу, лишь значков орнамент,
Целый день над книгой прокорпев.
Вот зачем мы пачкаем пергамент,
Если в сердце жив святой напев?
Для чего мои с наукой битвы,
Ведь из уст в уста сын от отца
Постигает таинство молитвы?
— Не у всех открытые сердца.
Память у людей — карман дырявый,
Знания хранить — тяжёлый труд.
Божий глас перепоют коряво,
Позабудут или переврут.
Заповеди в буквах не напрасно:
«Не убей! Не лги! Не укради!»,
Так же точно сбережём мы гласы.
Светлый выше мрачных выводи!
Смуту, лень гони. Молись. Бог с нами.
И трудись, не покладая рук,
Чтобы вера расправляла знамя.
— Души чтоб цеплял молитвы крюк.
Крюки или знамёна — знаки записи гласа (мелодии) знаменного распева — основного вида древнерусского православного молитвенного пения.
Автор публикации
