Фантастическая повесть-сказка
Главы 4 — 6
— До чего, до этого? – спросил Сергей с долей тревоги в голосе.
— До того, как к нам попал. И как ты к нам попал – прилетел, приехал или так, пешком притопал?
— Тоха, ты, что? Говорил ей чё-нибудь? – тревога у Сергея стала расти.
— Да, да! Выкладывайте мне все? То же мне заговорщики нашлись? Не то щас брошу все и уйду, и не приду к тебе больше. Понял, Антон?
Еще час назад Тохе край как не нужна была этим утром Танька, тем более в качестве надсмотрщика. А тут, услыхав, что она уйдет совсем и потом никогда не придет, он вдруг понял, что может потерять что-то такое, без чего все вокруг сразу изменится и опустеет.
— Слушай, Серый! Я и сам толком не понял твою историю. Но все то, что я понял надо Таньке рассказать. Понимаешь, она моя … наша … одна! И у неё кроме нас никого нет. Подруги в классе с ней почти не общаются. Завидуют, наверное, потому что она еще и отличница, лучше всех в классе учится.
— А ты сказал еще, потому что она у вас и самая красивая?
Танька слегка покраснела:
— И вовсе я не красивая! Я – вот … — и она высунула язык и оттянула вперед уши, — ясно?
Но мальчишкам обоим было лишь видно, что хуже от этого она вовсе не стала.
— Так как на счет ваших секретов? Мы друзья или нет? Сергей, тогда ты хоть приоткрой свою тайну. Я вообще, как рыба. В классе все знают. А дома родителям все некогда. Они знают, что с учебой у меня «на мази» и ладно. А старший брат … Колька – он вообще бирюк и отморозок. В прошлом году, как школу бросил, так у него одни его «кореша» на уме. Его тогда чуть не посадили за драку …
Тоха посмотрел на Таньку, потом перевел взгляд на Сергея:
— Говори ей, что можешь, старик! Она умеет хранить тайны!
Сережа глубоко вздохнул, бросил еще один взгляд на милое Танькино лицо и начал:
— Я из другого времени …
У Таньки от удивления большущие глаза совсем округлились и стали еще красивее:
— Из какого другого времени? А это далеко отсюдова? Твоя страна, город?
— Я из этого же города, Таня. Но из того, каким он будет через 60 лет. Я прилетел к вам на машине времени, которая называется хроноплан. Вообще-то сюда меня направил наш НИИ. Это эксперимент. Я должен был всего лишь пообщаться с людьми в 1965 году, недолго – пару часов. И затем вернуться. Но мой хроноплан, машина времени, сломался. Аварийная разрядка питания. На этот случай мне дали ваш адрес и велели обратиться к проживавшему здесь в ваши годы Антону Березину. Теперь мне остается лишь ждать, пока за мной не придут из моего времени. Машину, на которой я прилетел делали несколько лет. Я не знаю, когда это будет и вообще, будет это или нет?
— Как же тебя одного отпустили в это путешествие родители? Ведь это почти как на другую планету полететь!
— У меня нет родителей уже больше года. Они погибли, разбились в автокатастрофе.
— А где же ты жил? Наверное, в детском доме. Поэтому тебя выбрали, как участника этого эксперимента.
— Нет, я жил вместе с дедом. Он тоже один. Бабушки не стало 5 лет назад.
— Неужели одинокий дедушка не пожалел тебя и отпустил одного в такое страшное путешествие?
— Не отпустил, а отправил. Он в этом институте и работает. И сам этот проект разработал. А мной вроде, как пожертвовал, потому, что посчитал меня самым подходящим для этого эксперимента.
— Все равно – это … это жестоко и очень. Единственного внука не пожалеть?
— Танька! Вот пристала к человеку? Ему сейчас и так невесело, а ты еще больше тоски нагоняешь. Там же не дураки. Он не один решал. Значит нашли Серого самым подходящим для этой цели. А дед, он ведь ученый! Ради науки не пожалел внука! – возмутился осуждением своего собственного поступка в будущем Тоха.
— Как будто догадывается, кем я через 60 лет стану для него! – подумал Сергей
— Господи, Тоша! Ты, такой же бессердечный, как и его дед. Скажи еще, что он этим подвиг совершил во имя науки. Ладно, хватит об этом. Сережа! Мы постараемся с Антоном сделать для тебя все, чтобы ты никогда не пожалел, что прилетел к нам и остался с нами жить, бедненький! – всхлипнула Танька, подошла к Сергею легонько обняла его и погладила по голове.
— Да, Серый, сделаем все, чтоб ты не горевал никогда! – добавил Тоха
— А ведь могла бы и поцеловать! – размечтался и разохотился Сережа, — ну, хотя бы чмокнуть в щечку!
_______
— Ладно, начинаем многодневную операцию под названием «приживание».
Услышав шуршание почтового ящика, висевшего на входной двери, Танька открыла входную дверь, достала из ящика свежую газету и открыла её:
— Так! Что у нас нового? Ага, вот нашла, кинотеатр «Комсомолец» с 1 июня впервые на экране кинокомедия — «Операция „Ы» и другие приключения Шурика», режиссер — Леонид Гайдай. Сеансы, начиная с 15:00, через каждые два часа. Только на 15:00 я не успею. Обещала родителям, что в обед к часу дня буду дома. Давайте на 5 вечера пойдем. Может и билеты взять успеете за это время. Встретимся у Комсомольца в 16:45. За билетами бегите прямо сейчас. А я домой! Все пока!
Танька вскочила с места и легкая, как птичка прямо упорхнула из квартиры. Тоха подошел к окну и позвал Сергея:
— Айда, погляди! Летит, прямо как ласточка. Это она из-за тебя, то есть твоего прихода … Уже и за нас все решила!
— Нет! В кино пойти стоит! – глянув на бегущую стройную Танькину фигуру сказал Сергей. Фильм путевый. Я несколько раз смотрел!
— А где … — хотел спросить его Тоха, но потом вспомнил. А там про чё? Про смешных бандитов эта операция, что ли? – спросил Тоха.
— Ты угадал, но только про третью часть. Там во всех трех про студента одного. В первой он алкаша одного перевоспитывал. А во второй, там он с одной студенткой познакомился, красивая!
— А-а! Про любовь? – разочарованно протянул Тоха, — ну ладно, сходим. Пошли за билетами. Ты есть не хочешь? Пока нет? Ну тогда пошли! Потом поедим, как придем. До сеанса вполне успеем. Если очереди за билетами не будет
— Будет и очень большая! Уж, поверь мне! – сказал Сережа.
— Ну что старик, Танька обедать убежала. Время — час дня до кино 4 часа. Пойдем пройдемся до кинотеатра, посмотришь наш старый для тебя город, потом расскажешь своим, что стало лучше, а что хуже. Начни прямо с нашего дома.
Они вышли из квартиры. Вроде бы ничего не изменилось с тех пор, как он недавно поднялся сюда утром, но тут вдруг Сергей и правда стал замечать то, мимо чего три часа назад он не обратил никакого внимания
Прежде всего почтовые ящики. Они почти на всех квартирах висели прямо на входных дверях и ни у кого на замки не закрывались. А уличная обувь стояла возле этих дверей прямо на лестничной клетке. И мужская, и женская, и разная по размерам и цвету детская.
— А у нас вот это не увидишь, — он показал на красивые, видно дорогие женские туфельки на шпильках
— Это почему? — удивился Тоха?
— Так ведь обувь дорогая, могут украсть!
— Не-е, у нас не воруют! У нас воров бьют и наказывают. А вы видать нянькаться с ними стали, вот и развели у себя эту гадость. А потом уличную обувь в квартиру нести — на ней же грязь с улицы, даже если и кажется чистой!
Тут Сергей заметил, как к соседям звонили гости, а хозяева без звона замка и ключа открывают дверь.
— А что у вас и сами входные двери на замки не закрывают?
— Нет! А от кого закрывать. Наши люди доверяют друг другу. А вы что прячетесь друг от друга под замками? Да что у вас там твориться? В кого вы превратились?
Тут, пока они спускались этажом ниже прямо на лестнице одна гостья постучалась к соседке по лестничной клетке и спросила её громко, на весь подъезд: Надь! Дай десятку до получки?
Соседка сразу же вынесла ей деньги со словами:
— Бери! Мужу хотела её отдать. Он сегодня во вторую смену. Они там кому-то на что-то сбрасываются. Перебьется! Без денег целей будет!
— Тоха! Смотри как легко деньги отдала. Видать хорошо зарабатывает муж.
— Ага! Хорошо, если от получки до получки хватает!
Они вышли на улицу. На небольшом пространстве вдоль двора их дома кипела целая жизнь:
— Чуть в стороне от тротуара за деревянным столом и двумя скамейками седели шесть мужиков в основном пенсионеры. В руках у четверых прятались черные костяшки домино. Рядом были и по моложе, что столпились у стола. Тут один из старичков привстал и довольно бодренько крикнул на весь двор:
— А я отдуплюсь сразу двумя. Что, съел, Петруха!
— Съел-съел! — Еще громче заорал весь уже седой игрок, сидевший прямо напротив его. — А этого не хотел! На! Рыба!
— В двадцати метрах от них стоял уже довольно проржавевший железный стол с натянутой поперек дырявой сеткой. Вокруг четверых игроков двоих лет по 17-18 и двоих явно после армии, игравших двое на двое, возле стола толпились еще человек 5-6, дожидавшихся своей очереди играть. Дальше, чуть в стороне через натянутую на двух покосившихся деревянных столбах волейбольную сетку перекидывали через неё мяч друг другу два парня и девчонка лет 15-16 с одной и примерно того же возраста и тем же составом, с другой стороны. А две кучки девочек по 4 человека прыгали через мелом начерченные на асфальте классики.
Но больше всего Сергея поразили футболисты человек восемь и два вратаря в кепках и перчатках примерно их возраста, гонявшие тяжелый, как кирпич кожаный мяч со шнурками, почти не прыгавший. Играли прямо на тротуаре. А воротами служили 4 лежащих на асфальте старых школьных портфеля, прижатые к асфальту двумя камнями.
— Как они этим мячом играют? – ужаснулся Сергей. Об него же ногу сломать можно. А если кому в лоб попадет?
— Ну, упадет если через чур сильно заедут. Подумаешь? Встанет и продолжит играть. Мне сколь раз по «калгану» попадало. Ну ничего, живой, как видишь.
_______
Глава 5. Билеты в светлый день
_______________
Оставим ненадолго расстроенных ребят и зайдем в гости к семье Фокиных. Старшим в семье был грузный Илья Кузьмич, десятый год, работавший сталеваром на третьем мартене комбината. Мама – Елена Ивановна восьмой год работала закройщицей на швейной фабрике. Старший отпрыск нигде не работавший и бросивший школу в прошлом году 17–ти летний оболтус и драчун Колька. Осенью ему исполнялось 18 лет и вся семья никак не могла дождаться этого славного события, надеясь, что в осенний призыв Колька, наконец, загремит в армию.
В прошлом году за пьяную драку в соседнем дворе его чуть не посадили на три года. Защитник, которому Илья Кузьмич, не плохо зарабатывающий на комбинате, отвалил приличную по тем временам сумму денег, сумел добиться условного наказания сыну.
Илья Кузьмич тогда сам разобрался с наказанием, да так крепко сумел разобраться с этим «гнилым делом», по мнению несчастного Фокина младшего, что его отпрыск, дворовый авторитет, которого блатные вывели в «шишкари», целую неделю боялся присесть «на людях» на свой трон – одинокую большую лавочку, что завезли к их подъезду по ошибке на сдачу дома в эксплуатацию, а потом так и оставили её в чванливом одиночестве.
Таня была гордостью их семьи. С первого и по пятый класс все учителя считали её лучшей ученицей в школе, круглой отличницей, для которой оценка «хорошо» была чуть ли не трагедией. И еще она была настоящей красавицей. Сочетание ярких зеленых глаз с чуть смуглой кожей делали её внешность просто незабываемой. Темно-русые волосы до плеч, иногда собранные в хвост, милые ямочки и нежный румянец на щеках, чуть вздернутый носик – уже создавали её незабываемую яркую картинку.
При всей гармоничности детского лица у неё уже стали проявляться и женственные черты тела: слегка округлые бёдра, и красиво очерченная талия.
Все это при взгляде на неё сразу бросалось в глаза даже не мальчишкам 12-13 лет, а парням, зачастую уже закончившим школу. В добавок Танька обладала острым и критичным умом.
В общем, перечисленные Танькины качества вызывали лютую зависть у всех девчонок и не только в их классе. Поэтому подруг у неё ни в классе, ни в школе не было.
______
В квартире у Таньки пахло жареной картошкой и крепким чаем — так всегда пахло в обеденное время, будто дом сам говорил: «День идёт, всё по порядку». На столе стояла большая миска, рядом тарелка с нарезанным чёрным хлебом, а в центре — блюдце с солёными огурцами, хрустящими, с пупырышками. Мама разливала суп по тарелкам, отец, сняв пиджак, сел во главе стола, привычно поправил очки и кивнул: «Ну, за дело».
А Танька сидела и будто не здесь была. Вилка в руке двигалась сама, ложка черпала, рот что-то жевал, а мысли всё кружились вокруг одного: «Дура, дура, дура… Надо было раньше назначить встречу! Надо было сказать: „В три, у киоска!“ А теперь они там, у кинотеатра, а я тут сижу, суп ем, будто ничего важнее нет».
Старший брат Колька, как всегда сидел напротив, хмурый и молчаливый,
будто весь мир ему чем-то насолил. Он ложкой стукнул по тарелке и буркнул:
— Чего глазами хлопаешь? Ешь давай. А то остынет.
Мама тут же шикнула на него:
— Коль, ну что ты опять? Девочка устала, день длинный. Пусть посидит.
Но Таньке от этого не легче было. Она и правда устала — не от уроков, не от домашних дел, а от того, как сильно хотелось всё разузнать у Сергея. Про все будущее. Как там девчонки одеваются — в платья или в брюки, чем занимаются после школы, как у мальчишек волосы подстрижены, какую музыку они слушают, дружат ли с ребятами из старших классов… И самое-самое главное — есть ли у него девочка. А вдруг есть? А вдруг он про неё думает, даже когда смеётся с Тохой и делает вид, что всё просто.
И от этого «а вдруг» сердце сжималось так, что даже картошка во рту становилась безвкусной.
Отец, заметив, что она почти ничего не съела, спросил спокойно:
— Ты чего, Танюш? Голова болит?
Танька мотнула головой, чуть покраснела:
— Нет, пап. Просто… просто я вспомнила. Мне к трём надо быть у кинотеатра. Там ребята… Мы хотели вместе на фильм сходить. «Операция „Ы“» … Говорят, смешной.
Колька хмыкнул, отодвинул пустую тарелку:
— «Операция „Ы“»? Я тоже хотел. Да там была очередь за билетами чуть не полкилометра. Думал, успею после обеда забежать, а как глянул на эту толпу, так и понял – бесполезно! А теперь, наверное, там всё, раскупили.
Сердце у Таньки ёкнуло. «Полкилометра… А они там сейчас. Может, уже стоят. Может, Сергей рассказывает что-то, а Тоха хохочет, а я сижу тут и суп ем!»
Она резко встала, стул чуть не опрокинула:
— Я пойду! Прямо сейчас! Может, ещё успеем купить билеты!
Мама удивлённо подняла брови:
— Да ты посиди, попей чаю-то. Куда ты так летишь?
— Не могу, мам! Правда! Они же ждут! Ну, или… не ждут, но я должна быть там!
Колька посмотрел на неё, будто впервые увидел, и вдруг чуть мягче сказал:
— Ладно, давай, пыли! Только не беги по лужам, а то ножки свои тонкие промочишь. А если вдруг билетов не будет — не расстраивайся. Я корешам накажу — достанут для тебя билеты на завтра.
Танька даже не стала дослушивать. Схватила платок, накинула курточку, крикнула на ходу: «Спасибо, мам, пап!», выскочила за дверь и побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, будто боялась, что если хоть секунду промедлит, то этот день, этот фильм, эти ребята — всё исчезнет, растворится, как утренний туман.
А на улице дождь уже не лил, а тихо шептал, будто подбадривал: «Беги, беги, ты успеешь! Ты имеешь право быть первой!»
И Танька бежала. Мимо подъездов, мимо почтовых ящиков, мимо чьих-то туфель на лестничной клетке, мимо всего того, что Сергей сегодня так внимательно разглядывал. И думала: «Только бы успеть. Только бы застать их там. Вдруг плюнут и уйдут? Где тогда их искать? Только бы услышать хоть одну историю про его будущее. Хоть про музыку. Хоть про то, как там девчонки смеются. Хоть про неё… про ту девочку, если она есть».
______
Подбежав к кинотеатру, Танька сразу увидела длиннющую очередь, которая выползала из дверей и тянулась прямо на улицу, заворачивая за угол.Люди стояли плотной, живой стеной, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то ворчал, что билетов, наверное, уже не достать. А в самом конце очереди, прямо за углом кинотеатра, она сразу заметила Сергея и Тоху: Тоха пытался высмотреть впереди знакомых, то и дело подпрыгивая на месте, будто ему никак не удавалось стоять спокойно, а Сергей смотрел по сторонам с тем самым внимательным, чуть насторожённым видом, каким он сегодня разглядывал подъезд.
Танька хотела было крикнуть Сергею и Тохе: «Эй, я тут!», но вдруг передумала. Вместо этого она незаметно пробралась ближе к началу очереди, чтобы, как и Тоха, высмотреть в очереди кого-нибудь из своих, кого можно было бы попросить купить для неё билеты без очереди. И тут, возле самой кассы, чуть в стороне от толкучки в очереди, среди разных курток и шапок, она увидела трёх одноклассников, приятелей Антона — Генку Гвоздя, Леньку Грача и Петьку Гнома.
Генка, держа в руке с таким трудом купленные билеты, размахивал обеими руками и громко рассказывал, как его возле самой кассы чуть не вытолкнули из очереди. Ленька стоял рядом, щурился и посмеивался, а Петька, самый невысокий из них, вытягивал шею, пытаясь заглянуть вперёд, будто надеялся разобрать сквозь спины людей, сколько же там осталось народу возле кассы.
— Генка! Эй, Генка! — крикнула Танька, подбегая ближе.
Генка обернулся, на секунду нахмурился, будто не сразу её узнал, а потом расплылся в широкой улыбке:
— А, Танька! Ну, наконец-то! А мы тут думаем: ну, раз Антона здесь нет, значит, и ты не придёшь. А ты вон какая — всё равно пришла!
Танька, едва пробившись к ребятам, сразу выпалила:
— Ребята, купите мне билеты! Выручите! Ну пожалуйста! Деньги я вам потом, все до копеечки отдам, честное слово!
Генка хмыкнул, скрестил руки на груди и нарочно медленно так протянул:
— Ага, купим. А потом ты со своим Березой в кино пойдёшь под ручку, а не с нами. Мы тут будем стараться, свои деньги тратить, а ты…
Ленька захихикал, а Петька только плечами пожал, будто и сам не знал, смеяться ему или нет.
Танька аж покраснела от возмущения:
— Дураки! Я не два билета прошу, а три!
— Три? А кто третий?
— Мой брат. Да, Колька!
Генка тут же перестал ухмыляться. Лицо у него вдруг стало серьёзным, а взгляд каким-то заискивающим.
— А-а… Ради Кольки — это другое дело. Мы его уважаем. Его все пацаны на квартале боятся, он тут «шишкарит». Ну ладно… Ладно, не кипятись. Сейчас попробуем.
И правда, будто ветер переменился. Теперь ребята её уже не поддразнивали, а будто даже гордиться стали, что Танька с Колькой из одной семьи. Генка сразу вперёд пошёл, уверенно так, будто теперь у него появилась особая причина пробиваться: не просто для отличницы, а ради брата того самого Кольки.
— Ладно, так и быть, выручим, — бросил он Таньке через плечо, — пошли ребята! Ленька и Петька следом за ним двинулись, и теперь уже не просто шутили, а как будто прикрывали.
А Танька осталась стоять там, где её оставили, и сердце у неё колотилось так, будто хотело выскочить из груди и само побежать вперёд, к кассе. Она смотрела, как ребята исчезают в плотной стене людей, как их куртки мелькают то тут, то там, и шептала себе под нос: «Ну пожалуйста… Пусть будут билеты… Пусть Генка не передумает… Пусть ради Кольки правда купят…»
В это время вся троица оказалась в самой тесной толкучке. До окошка кассы оставалось еще метра полтора. И тогда Генка отдал своим приказ:
— Лень, Петь! Давай, дави меня прямо к кассе!
Он зажал в одной руке купленные билеты, в другой — деньги, и вдруг заорал на все фойе молодым парням, что в это время сражались между собой за доступ к кассе.
— Пацаны! Пустите! Мне в кассу надо! Мне кассирша все три билета на одно и тоже место выписала! …Чё, не веришь? … Не веришь?! На, гляди!
Голос у него был громкий, уверенный, такой, что даже самые упрямые в толпе невольно расступились на полшага. А в это время Ленька и Петька, собрав все силы, втолкнули Генку чуть ли не прямо в окошко кассы. У него только и хватило сил, чтобы протянуть кассирше деньги и показать ей три пальца на руке:
— Три! Три билета! Пожалуйста!
Кассирша, привыкшая к этой давке, взяла деньги и только вздохнула, но не стала спорить. Быстро щёлкнула штампом, оторвала три билета и сунула их Генке:
— На! Держи! И не шуми тут больше. А то щас охранника вызову
Генка с трудом выбрался из толпы и тут же сунул билеты Таньке:
— Вот! Бери. Ради Кольки!
Танька схватила их дрожащими руками, хотела сказать «спасибо», но слова не шли, и она просто кивнула, а потом, не дожидаясь ни прощаний, ни новых шуток, снова побежала — за угол, туда, где стояли Тоха и Сергей.
— Я успела! — крикнула она ещё издалека, размахивая билетами. — У меня три билета! Мы идём в кино!
Тоха подпрыгнул от радости, а Сергей, хоть и старался держаться спокойно, всё равно улыбнулся — так, будто эти билеты были не просто кусочками картона, а пропуском в какой-то особенный, хороший день.
______
Глава 6. Перед испытанием
Больше всех обсуждали Знаменитую Гайдаевскую тройку – Моргунов, Никулин, Вицин, а также красавицу Селезневу и, конечно, Демьяненко. Вспоминали Пуговкина и Смирнова. Словом, делясь воспоминаниями, зрители практически пересказывали весь фильм.
— Как только Гайдаю удалось найти эту тройку Моргунова, Вицина и Никулина – восхищался Антон
— Раньше каждый из них снимался один в фильмах, тот же Никулин, да и Вицин. А теперь они, наверное, и в жизни не расстаются? – добавила Таня.
— Я слышал, сказал Сергей, — что за экраном, между собой они не очень ладили. Там Моргунов всю воду мутил, донимал всех обидными шутками. Да и с Гайдаем у него были терки. Режиссер выгнал его со съемок Кавказской пленницы.
— Правда? А за что выгнал?
— Говорят, Моргунов как-то пришел на съемки пьяным и еще с какими-то нетрезвыми девицами.
— Да! А кто бы мог подумать, что их экранная дружба не перешла в реальную жизнь – закончил все эти комментарии Тоха.
Тут, наконец, закончив тактическую паузу про кино, Танька не выдержала:
— Сереж! У вас в 16 году какие девчонки в школе? Например, как я или лучше?
— Таня! До тебя им всем, как до луны!
— Да я не про внешние данные. Как одеваются? Брюки, наверное, как на западе! Какими духами пользуются? Уже красятся или только губы и ногти?
— Тань! Я в нарядах не очень, тем более в женских. А цвет волос в основном – бежевый и песочный, почти как натуральный. Реже абрикосовый цвет. Духи – все импортные, в основном Французские. Стойкие – дорогие! До пятого класса почти никакого макияжа. В прошлом году глаза стали подкрашивать и губы кое-кто уже ботоксом подкачивает.
— Здорово! А с парнями из старших классов уже дружат?
— Кое-кто уже дружат. И еще участвуют в разных рекламных фотосессиях. Правда только одна или две девочки из всей школы нашего возраста.
— Сереж! А скажи, ты сам уже дружишь с кем-нибудь из девочек?
— Да я со всеми с ними стараюсь дружить.
— Как это со всеми? Я не про это! Я про то, что … у тебя твоя девочка есть?
— Нет, Тань! Серьезных отношений у меня еще ни с кем не было!
— Старик! Об чем базар? Какие серьезные отношения могут быть в 12 лет? – вмешался Тоха.
— Мне в июле стукнет 13!
— Да какая разница, 12 или 13? Все равно возраст не серьезный!
— Это потому, Тоша, что ты сам по себе несерьезный тип! Сергей, мне кажется не такой!
— Конечно, он не такой! Не такой, потому что уже старый для тебя. Он же на целых 60 лет нас с тобой старше!
— Да ну тебя! – сразу обиделась Танька. — За это вообще могу с тобой больше не разговаривать!
— Извини! Это была всего лишь шутка!
На этом разговор на очень интересную для Тани тему был завешен досрочно. Однако вечер для неё все же не был испорчен до конца. Ведь Сергей-то был рядом. Поэтому не бросила их и не ушла, а ведь хотела уйти после этой шутки …
Антон, кажется, тоже стал понимать, почему Танька не ушла?
Они еще минут пятнадцать побродили по проспекту металлургов. Потом решили прогуляться по скверу, что тянулся вдоль всего проспекта. Там среди пышных кустов сирени они выбрали одинокую лавочку и присели отдохнуть.
Пока Танька с Тохой вспоминали наиболее яркие события их школьной жизни Сергей смотрел на прохожих, что гуляли в этом парке, где и он любил гулять у себя в 2016 году и один, и со школьными приятелями.
Сквер почти не изменился. Те же кусты сирени, бузины и акации. Деревца рябины и клена, облепихи и терна. Все, даже не работающие фонтаны. Только люди не те! Они другие.
Лица открытые и доброжелательные. Разговор выразительный, горячий. Смех громкий искристый. И даже походка другая – более широкая, свободная.
Вот прошла пожилая чета. Под ручку. Пожилая дама, что-то напевает. Он наклонился к своей старушке, слушает. Вот они подошли к старому клену. Остановились. Смотрят на его реденькую листву. Дед показывает на него рукой и громко не стесняясь говорит ей:
— Смотри дорогая, он ведь, как и я!
— Что такой же красивый? – громко спрашивает она.
— Эх, да нет! Такой же старый!
И дед запел и не тихо, и даже приятным голосом:
— Клен, ты мой опавший
— Клен заиндевелый
— Дурень ты старый! – обрывает его она,- на дворе июнь месяц, а ты про иней … Пошли лучше быстрее. Домой пора …
— У нас на улицах не поют! – вздохнул Сергей
— А что так? – откликнулся Антон.
— Потому, что поют лишь счастливые. А у нас их не видно. Даже если они есть.
— Ну, и у нас особо радоваться нечему, — попыталась успокоить Сергея Танька. — В прошлом году моего брата чуть не посадили за драку. Отец 6 лет на Волгу копил. Отдал адвокату все до копейки Ладно, хоть не зря. Кольке условных три года дали. Вот и вся радость …
— Старик! Хочешь послушать классное пение и баян с переборами?
— Ну!
— Пошли Тань проводим его в наш скверик. Сегодня суббота, там, наверное, наши старшие пацаны уже Костену с баяном привели. Знаешь сколько вокруг него народу собирается? Человек тридцать, а то и больше.
— А это где? – спросил Сергей.
— Этот сквер за нашим домом от улицы Ленина до Карла Маркса. Или у вас его уже нет?
— Есть конечно. Там кроме сирени в позапрошлом году кусты жимолости и барбариса посадили. А в прошлом году еще и установили памятник Лермонтову. И теперь этот сквер называют Лермонтовским.
_______
И они направились втроем к дому Антона. Через 15 минут были в сквере. Там на двух лавочках уже сидело человек десять пацанов, лет по 17-18. Баяниста пока не было.
Они подошли ближе и остановились метрах в двадцати от этих лавочек и ребятами.
— Подождите меня, я щас у Пичугина про Костену узнаю! – сказал Тоха и подошел к лавочкам с парнями.
= Ген! – спросил он у одного из парней, что сидел с гитарой и брякал на ней, пытаясь что-то изобразить, — а Костена будет сегодня?
— Брат с Саней Немовым ушли за ним. Взяли допинг для него. Просто так не пойдет. Ему горло смазать надо.
В это время из-за кустов бокового прохода со сквера на улицу показалась тройка парней. Шедший впереди лет восемнадцати, с баяном на ремне, был чуть повыше ростом, волосы темные и чуб кучерявый.
— У них с нашей первой красавицей Алкой Барановой, — больше для Сергея, чем для Тохи сказала Танька, — такой роман был! Перед Новым Годом поругались. Алка – чемпионка города по плаванию. Фигура – высший сорт! Сказала мне зимой, что терпеть его не может из-за водки. А весной в марте прямо плакала, что жалеет об этом. Говорила мне – не вздумай сказать ему? А мне с чего бы это перед ним объясняться!
В это время троица подошла к скамье с парнями. Послышались голоса: Давай Костена! Давай, давай, Толян! Шпарь!
С громким- ЭХ! Этот Толик раздвинул до конца меха дорогого концертного баяна и на весь Ломоносовский сквер по всем двум его сторонам – 62-ому и 63-ему кварталам понеслись громкие волшебные переборы его баяна с профессиональным исполнением вариаций на тему «Эх, полным полна коробушка».
Со всех сторон сквера и проспекта к этим двум лавочкам потянулись прохожие. Почти сразу слушателей набралось больше двадцати человек
Послышались восторженные голоса:
— Профессионал!
— Виртуоз! Лучший баянист города!
— Гордость нашей музыкальной школы … Был!
— А почему был? – спросил Сергей.
— Это долгая история, — начала рассказывать Танька. – В музыкальную школу по классу игры на баяне он поступил с пятого класса нашей школы и отучился там ровно четыре года. У отца друг там преподавал. В прошлом году ушел на пенсию. Говорил, что за всю историю школы лучшего баяниста не было. Он на всех и городских и областных выступления всегда призы брал. А последний раз после четвертого года обучения на каком-то смотре в Челябинске диплом 1 степени получил. И так увлекся баяном что про учебу в нашей школе совсем забыл Учителя его два года подряд тянули, тянули. А потом наш директор разозлился и дал им команду оставить его на второй год в восьмом классе. Мать его все воспитывала уговаривал взяться за ум и учиться, как все люди. Нет, ему с этими концертами не до учебы было. А отец, как узнал, что его на второй год оставили – сам пришел в музыкальную школу и уговорил директора отчислить его, чтобы не мешали учебе сына в школе. А в итоге еще хуже сделали. В восьмой класс второй год он отказался ходить и бросил школу совсем. Пытался уроки давать всяким за деньги. Потом стал пить. С Алкой 8 лет дружили.Бросил! В армию не взяли из-за плоскостопия. И теперь не нужен никому. С родителями совсем не разговаривает.
В это время Костена закончил тему Коробушки и перешел к песням. Первую песню также громко и великолепным тенором Костена под свой баян исполнил просто мастерски. Сергей один раз уже где-то слышал её в его время:
— Жил парнишка на краю Москвы.
Был таким же он, как я и ты.
Только шире чуть в плечах,
Да посдержанней в речах
Да в глазах побольше синевы
Народ сразу добавился. В этот раз прибавилась в основном молодежь, человек десять.
А когда он запел следующую:
Здесь под небом чужим
Я как гость нежеланный.
Слышу крик журавлей,
Улетающих вдаль.
Сердцу больно в груди
И летят караваны.
В дорогие края
Провожаю их я.
…почти сразу подошла троица слегка поддатых мужиков лет 45 – 50 с сигаретами в зубах, с предательски выглядывающим из кармана брюк горлышком бутылки.
— Ха! — Произнес один из них, самый развязный, подойдя почти вплотную к баянисту. – Братва! Да эт, тот самый артист-баянист, про которого надысь на сходняке наш Васька-Чапай просил узнать. Говорит, как увидишь, что свой концерт завел – звякни из телефон-автомата. Приеду послушать! Что бродяги! Пошел я звонить, а вы места покараульте в зрительном зале.
И ушел. А оставшиеся двое отошли от лавочек ближе к кустам. Достали из кармана стакан и бутылку.
Когда он вихляющей походкой вернулся к лавочкам, Костена уже пел:
— Я знаю меня ты не ждешь
И писем моих не читаешь.
Встречать ты меня не придешь,
А если придешь – не узнаешь.
Развязный мужик кое-как попытался подойти ближе, но смог лишь произнести:
— Во дает!
И упал в кусты возле своих дружков.
Наверное, прошло около часа времени с начала концерта. Сергей не помнил, какая была по счету эта песня со словами:
Ну здравствуй, поседевшая любовь моя,
Пусть кружится и падает снежок
На берег Дона, на ветку клена,
На твой заплаканный платок …
Танька потянула Тоху за рукав:
— Пошлите отсюдова. Надоели эти сегодняшние песни. Это он для тех блатных надрывается. Нормальных песен уже точно не будет. Да и темнеть уже начало. Лично мне давно пора домой.
— Ну пошли, пошли! – неохотно произнес Тоха. Песни явно ему нравились.
— Ну, можешь остаться, дослушать, – поддела его Танька, — меня Сергей один проводит.
— Нет, пойдем вдвоем, у нас на 63-ем щас какие-то терки с вашим 60-ым. Одному опасно!
_______
Уже почти совсем стемнело, когда они подходили к Танькину дому.У подъезда на лавочке сидело четверо парней лет по 17 — 18 и видно слегка поддатых. Под лавочкой у ног валялись четыре пустые бутылки из-под жигулевского пива. Рядом стояли четыре целые. Танька сразу узнала одного из парней и подошла к ним ближе:
— Коль! Хватит, поздно уже. Пошли домой.
— Иди. Я потом приду!
— Я отцу скажу, что ты у подъезда опять со своими корешами пиво пьешь. А может еще и чё покрепче?
— Может, может! Иди давай!
Танька обернулась к Тохе с Сергеем:
— Ну все, я дома! Топайте в свой 63-й.
И ушла. Сергей подумал, что весь квартал без неё опустел. Оказалось, что это не так. Злобный голос проинес:
— Эй, салаги! Идите сюда. Сергей остался стоять, а Тоха сделал два шага навстречу к ним:
— Тебе чего, Колян!
— Слышь Береза! Я тебе говорил еще на прошлой неделе, чтобы ты от Таньки отлип. Говорил?
— Ну, говорил и чё?
— А я тебе говорил, что еще хоть раз увижу тебя с ней – по асфальту размажу?
— Может и говорил …
— Ну, тогда не обижайся!
Он кивнул двоим дружкам и те бросились к Тохе, заломили ему руки за спину и потащили к его лавочке. Колька показал оставшемуся на Сергея:
— Этого тоже сюда!
Парень вскочил с лавочки, обхватил упирающегося Сергея за шею и тоже поволок к лавочке.
— Ну тогда молись, засранец! — Колька поднялся, подошел к Тохе и поднял руку, словно собираясь ударить, но, как бы в последний момент раздумал, опустил пуку и произнес:
— У меня сегодня настроение клевое. Я сегодня добрый. В общем слушай сюда. Помнишь на той неделе мы у Тольки Пичугина на свадьбе гуляли?
— Ну?
— Что, ну? Там только тебя не хватало, сопляка! Так вот, ты, наверное, слышал, что на свадьбе были уважаемые люди с 7б квартала, Толян их сам лично пригласил
— Это волчата что ли?
— Ты посмотри, как он все знает? Да все три брата-волчонка! А ты в курсе, что Толян со своего балкона с 5 этажа их старшего сбросил?
— Я слышал, — стиснув зубы от боли произнес Тоха, — что он про Толькину невесту ляпнул, такое? Пусти руки, больно!
— Ворон! Отпусти …
— А то, что этот гад не смог сдохнуть, тоже слышал?
— Ну!
— Спасли его во-он те две высокие березы! Лишь руку и ногу сломал. А бедро раздробил совсем. В общем Толька его инвалидом сделал. Короче, позавчера они мне предъяву кинули, чтоб я им Тольку сдал на расправу. Тогда, сказали мир обещаем.
— А ты?
— А я их со всем ихним миром … послал! Так вот, стрелку они нам забили на завтра в Лесопарке у пруда 09:00 вечера. Сказали берите все, кроме огнестрела – ломы, арматуру, биты и даже лопаты …
—А лопаты зачем?
— Трупаков закапывать, лопух!
— Короче, мне люди нужны для стрелки. Маловато у меня их. Когда народу много – это толпа. А страх перед толпой – это уже половина победы, понял?
— Так там же взрослые будут. А мы ж еще маленькие! Какой с нас толк? Что мы можем против вас, старших?
— Не волнуйся и для вас работенка найдется, важная!
— Какая?
Кореша в ответ дружно заржали:
— Раненых добивать будете, чтоб встать не могли! Врубился? В общем так: ссыканете – я вам обоим шеи сверну!. А отстоите в махаловке рядом с нами – будет вам и уважуха, и почет. Тогда мы вас вместе с моей Танькой охранять будем. В общем, чтоб 08:30 были в Лесопарке на поляне у старой лодочной станции. Все ясно?
— Да, ясно!
— Вот и ладушки! Чешите теперь по домам!
________
Дома они долго молчали. Потом Тоха спросил:
— Спать где будешь? На раскладушке или на диване?
— На раскладушке!
— Вот постель. Белье чистое надо?
— Сегодня нет!
— Сегодня? … Это что намек на завтрашний день?
И впервые за весь вечер ребята засмеялись.
Автор публикации
Нет комментариев