Бойцов на краткий отдых отпустили.
Ротация. Сидят богатыри.
Вон у того в груди болит Россия
и бьётся, бьётся в рёбра изнутри.
Родился он во время непростое —
а кто в простое, камень бросит пусть.
Из тех, кому уже стихи про Зою
учить не задавали наизусть.
Учили их, что им гордиться нечем:
сыны совков — и тем нехороши.
А в блиндаже стихи идут под вечер —
да не из книг, а прямо из души.
Читает он не пафосно, негромко —
и парни в такт губами шевелят —
о том, как погибала комсомолка
и как сиял девичий дерзкий взгляд.
На штурм ходили тройками и пО два.
И был огонь, вода была и медь.
Уж им не знать ли, что такое подвиг.
Уж им не знать ли, что такое смерть.
Им всё понятно — в прозе ли, в стихах ли —
про Родину и честь. Напрямоту:
они, как дымом, смыслами пропахли,
в крови идея, в лимфе и в поту.
А завтра им опять на боевое.
Они спокойны, спинами прямы.
И слушают любимое — про Зою.
Их взвод. Их полк. Их «тьмы, и тьмы, и тьмы».
Автор публикации
