— Приехал бы я, — пишет, — погостил бы.
Теперь Москва любезна ли, строга?
А то всё ты, мол, в наши палестины,
на кровью исходящие юга.
.
— Конечно, — говорю. — Должно же сбыться.
Тепло на днях обещано опять.
Ты так мечтал добраться до столицы —
по нёбу слово «наша» погонять.
.
Цветения крепчают ароматы.
Весны хлебнём оставшуюся треть.
Взлетим на Спуск Васильевский покатый,
чтоб сразу у собора замереть.
.
И, гордо по брусчатке выступая,
шагнём на площадь славы и побед…
— Наверно, позже жди меня, не в мае, —
он вроде бы смущается в ответ.
.
Что если мы до осени отсрочим?
Наведаться хочу грибной порой.
И твой маршрут — желанный очень-очень —
пускай на день приходится второй.
.
А в первый… Знаешь, тут же всюду мины.
Точнее, там, где сдюжили леса.
А мне набрать бы беленьких корзину.
Мне за двенадцать лет бы — два часа.
.
Потом на сковородку масла брызни…
Я прямо запах чувствую почти.
Жарёнки вкус вернётся вкусом к жизни.
Пишу, похоже, глупости. Прости.
.
…И диалог закончился короткий.
И стынет горечь, брызнувшая вдруг
на площадь со шкворчащей сковородки,
где кровью исходящий русский юг.
Автор публикации
