Великий писатель Михаил Булгаков вложил в уста своего персонажа слова — «никогда и ничего не просите». Современные создатели контента усвоили завет, и даже немного переделали его под себя: они не просят — они требуют. Требуют внимания, просмотров, донатов и подписок, выстраивая целые вселенные из коротких роликов, стримов и постов. И, надо признать, преуспевают. Публика жаждет хлеба и зрелищ, а они, эти виртуозы кликов, поставляют оба продукта в избытке, щедро сдобрив их цифровым перцем.
Представьте себе калейдоскоп, где яркие осколки — это лица. Вот стендап-комик, с микрофоном в руке разбирающий «боль» поколения, выражающуюся преимущественно в сложностях выбора между крабами и бургером на ужин. Рядом — певица, чьи синглы, состоящие из трех аккордов и пяти повторяющихся слов, покоряют чарты, доказывая, что лаконизм — сестра таланта. Чуть дальше — блогер-путешественник, который, судя по контенту, проводит больше времени в поисках идеального ракурса для селфи, чем в созерцании самих достопримечательностей. И над всем этим — фигура стримера, часами ведущего захватывающую трансляцию под названием «Сижу, кушаю пельмени и читаю ваши комментарии». Героизм тишины и пельменей.
Искусство, как известно, отражает жизнь. И если жизнь части аудитории кажется чередой мемов, челленджей и реакций, то чем, спрашивается, не материал? Юмор стал быстрым, как скроллинг ленты. Шутка, не вызвавшая хихиканья в первые три секунды, обречена. Глубина и многослойность уступили место сиюминутной «болевой точке», которая зачастую оказывается не болью, а легким зудом. Почему они шутят про отношения, коварные измены и поход в магазин? Да потому что это универсально. Почему не шутить про что-то более сложное? Риск потерять часть подписчиков, чей мир, увы, иногда и ограничивается этим самым магазином.
Ах, эта сладкая свобода самовыражения! Она, как известно, порой приводит в такие дебри, где и сам чёрт ноги сломит. Цинизм маскируется под «пробивное чувство юмора», пошлость — под «смелость быть собой», а похабщина — под «откровенность о естественном». Создаётся впечатление, что некоторые деятели, отвергнув ханжество, вступили в сговор с бесстыдством. Они мастерски танцуют на грани, забывая, что граница эта — не канат циркача, а часто лишь обочина общественного вкуса, заваленная мусором низких рейтингов. Салтыков-Щедрин, описывая глуповцев, и представить не мог, что «история одного города» может превратиться в круглосуточную прямую трансляцию из чьей-нибудь кухни с обсуждением «наболевшего».
Но есть в этом празднике цифровой жизни одна поразительная, почти мистическая особенность. Она — как собака, которая не лаяла в известном рассказе. Это — громогласное, оглушительное молчание. Пролистав горы контента, просидев часы на стримах, прослушав десятки подкастов, вы с изумлением обнаружите, что существует целый пласт реальности, будто вырезанный цензурой невидимого редактора. Реальность, где их ровесники, а иногда и просто соседи по лестничной клетке, выполняют долг. Где решается судьба Отечества в противостоянии, которое официально именуется Специальной военной операцией.
Тихо в цифровом королевстве. Не слышно ни саркастичных шуточек, ни ироничных комментариев, ни душераздирающих баллад, ни честных влогов «с передовой» собственного дивана. Ничего. Полный вакуум. Будто за стеклом, отделяющим уютный мирок лайков и репостов от внешнего мира, ничего не происходит. Будто нет ни героизма, ни трагедии, ни истории, которая пишется прямо сейчас. Удобная позиция, что и говорить. «Молчание — золото», и современные контент-мейкеры, кажется, довели это искусство в одной конкретной теме до совершенства, до бриллиантового блеска немоты.
Они смешат, развлекают, отвлекают. Они дают то, что просит аудитория. Они — продукт своего времени, времени клипового мышления и экономики внимания. И в своей вселенной они — настоящие звёзды. Только вот вселенная эта, при всей её видимой безграничности, подозрительно напоминает уютную, хорошо освещенную кухню с плотно зашторенными окнами. За окном же — ветер, дождь, метель истории. И люди, которые в этой метели стоят. Но шторы трогать герои цифровых ристалищ опасаются: вдруг ворвётся какой-нибудь вихрь, разбросает любовно выстроенные декорации, разметает удобно свернутые калачиком мысли… Потом, чего доброго, и свет в кухне погаснуть может. А как же тогда пельмени доедать?
Автор публикации
