Стынут яблоки в корзине.
Стынет небо вдалеке.
Стынет солнце в апельсине.
И уходит налегке,
Листьев падших поднимая,
День короткий сентября,
Серых птиц взлетает стая,
От меня и до тебя.
Путь над городом неблизкий,
Им лететь не долететь.
Есть в кармане две ириски,
Зубы сношены на треть.
Что ни день, то снова осень,
Лето кануло давно…
Доживём, у бога спросим
«Это небо или дно?»
А представь , что нет ни бога,
Нет ни чёрта, ни войны,
Не твоя бежит дорога
И не видно со спины
Кто идёт тебе навстречу,
Ты почувствуй пустоту.
Что, не можешь? Давит плечи
Бог индейский Маниту?
Не Христос, не Кавель Кавель —
Вся разруха в голове.
Авва Отче! Отче Авва!
Стынут листья на траве.
И когда-нибудь засохнут,
Почернеют в пыль и прах,
И не будет света в окнах
И улыбок на губах.
Станут твёрдыми ириски…
Как какой-нибудь обман,
Не разбавишь содой с виски,
Не нальёшь себе в карман.
Стынет небо вдалеке.
Стынет солнце в апельсине.
И уходит налегке,
Листьев падших поднимая,
День короткий сентября,
Серых птиц взлетает стая,
От меня и до тебя.
Путь над городом неблизкий,
Им лететь не долететь.
Есть в кармане две ириски,
Зубы сношены на треть.
Что ни день, то снова осень,
Лето кануло давно…
Доживём, у бога спросим
«Это небо или дно?»
А представь , что нет ни бога,
Нет ни чёрта, ни войны,
Не твоя бежит дорога
И не видно со спины
Кто идёт тебе навстречу,
Ты почувствуй пустоту.
Что, не можешь? Давит плечи
Бог индейский Маниту?
Не Христос, не Кавель Кавель —
Вся разруха в голове.
Авва Отче! Отче Авва!
Стынут листья на траве.
И когда-нибудь засохнут,
Почернеют в пыль и прах,
И не будет света в окнах
И улыбок на губах.
Станут твёрдыми ириски…
Как какой-нибудь обман,
Не разбавишь содой с виски,
Не нальёшь себе в карман.
10
Автор публикации
не в сети 3 дня