О вопросах литературы и её роли в воспитании общества, погрязшего в дурновкусии и кривой морали, говорят все, кому не лень открывать рот. Все мечтают о «новой литературе», делаются попытки заменить вчерашнюю либерал-сатаническую ахинею на что-то более вменяемое. Остро встаёт вопрос о положительном герое. О таком герое, которому захотят подражать, как примеру, как образцу здоровой морали.

В качестве замены смертельно больной литературщины более здоровой и жизнеспособной — предлагаются разные варианты.

В лучшем случае это герой, совершающий жертвенный подвиг или — жертва жестоких обстоятельств. Благо война, происходящая у нас на глазах, даёт для этого много фактического материала. На этой теме многие делают себе имена — это не секрет. Есть более удачные попытки, есть менее удачные. Много спекуляций, слезливых и жалостливых. Много пафосно-фальшивых политагиток. Есть масса прозаических и поэтических текстов, откровенно слабо написанных. Не хочется приводить список поэтов и поэтесс (особенно поэтесс), «раскрутивших» на этой теме имя, но стихов по-настоящему глубоких так и не написавших. И это не зависит от политических ориентиров авторов — неважно, кто это пишет, поэтесса с откровенно неонацистским «майданным прошлым» и крайне мутным настоящим типа Е. Бильченко, или со всех сторон «правильный автор» типа А. Долгаревой. Ни там, ни там — искусства нет. Есть эффекты и нарратив — в русле патриотического мейнстрима. Без особых «поэтических глубин».

Впрочем, может быть, просто пока ещё кем-то из них не написаны магистральные тексты. Время всё поставит на свои места. А пока — литературная продукция так себе. С эстетической точки зрения слабовато, с духовно-интеллектуальной  — сомнительно. К тому же отталкивает >> обилие мата, к которому прибегают авторы (и авторисы) , видимо, полагая, что это хорошо и способствует выражению сути.  А это плохо, как ни крути, если речь идёт о формировании произведений, призванных составить ту часть современной поэзии, да и прозы тоже, которая признаётся эталонной. И не в сути дело здесь, а в авторской беспомощности, в неспособности  выразить собственную мысль без вульгарного эпатажа. А иногда и просто подмена мыслей незамысловатым эпатажем, в виду отсутствия интересных мыслей как таковых.

В общем, не глубоко это всё, и эстетически не состоятельно. Конечно, в литературе может параллельно существовать всё, но ведь предлагается это как новая, в каком-то смысле эталонная литература, влияющая в том числе и на формирование социального запроса, и на обозначение уровня читательского спроса.
Потому всё больше вопросов возникают к тем, кто это всё отбирает для представления миллионной аудитории.
Согласитесь, вчера был коллективный моргенштерн, а сегодня что будет? И кому литература этим обязана? Видимо, на этапе отбора что-то не так.

Лишь единицам удаётся пробиться сквозь толщу посредственной продукции, на глазах превращающиеся из литературы в макулатуру, и представить широкой публике что-то действительное стоящее. Такого уровня, как, например, стихи Дмитрия Мельникова — пронзительные, глубокие, талантливые. Как, например, это:

 «Напиши мне потом как живому письмо..»

Интересные и сильные стихи представлены также Дмитрием Артисом, Игорем Карауловым,  Владом Маленко, можно назвать ещё несколько имён, но пока воздержусь. Их немного. Поживём-увидим…

Что сказать о персонажах новой прозы, претендующих на героев нашего времени, судя по тому, как произведения с ними сегодня проталкивают в истеблишмент? Не знаю, зачем, но подавляющее большинство их ругается матом по воле автора, они крепко пьют непритязательные напитки и решают проблемы в режиме «экшена», средствами оружия и физической силы. К таким авторам, увы, относятся и те, кто сегодня заявляет о себе, как об «авторе завтрашней литературы» — например, Захар Прилепин, которому, к слову, некоторые литераторы стараются подражать. И не потому, что написано это талантливо, просто чувствуют конъюнктуру. Герои получаются грубоватыми, с матерком, без особых примет, так сказать, и глубоких мыслей. «Брат-2» в упрощённом варианте. Или в усложнённом. В зависимости от запросов аудитории…

Есть также «фольклорные герои», причем не герои сказок и мифов, а представители «посконной Руси», противопоставленные, как водится, «глянцевому Западу» своей незамысловатостью, матрёшечной простотой, опять-таки питьём крепких напитков домашнего изготовления, с неустойчивой психикой, эмоциональными взрывами и откровениями не самых приглядных сторон жизни. Как правило, это жители каких-то полуразрушенных деревень, о которых так причитают порой радетели за Отечество, живущие, к слову, исключительно в комфортных городах и деревню совершенно не знающие.

Недавно читал рассказы молодого прозаика Никиты Контукова , лауреата каких-то премий — страшно удивился: да где он такую «деревенскую Россию» откопал? Сплошные Марфуши да Дуняши, какие-то епанчи и жуткая речь в духе Солженицына, который любил выворачивать русский язык навыворот, да так коверкать, что не сразу и сообразишь, что он в виду имел. А если и затесался в нетленках молодого перспективного автора такой персонаж, как писатель — то это глубоко пьющий, недовольный всем окружающим миром, совершенно неадекватный, бездарный и не востребованный сочинитель неизвестных опусов, который добывает блага жизни, роясь в мусорных баках на помойке. Хочется спросить: в каком загадочном месте проживают подобные писатели. И нет ли каких-нибудь других. Более вменяемых по человеческим и писательским качествам. Кстати, писатель в рассказе Контукова не обнаружил признаков рефлексии, да и вообще никаких вызвавших интерес мыслей я не нашёл у этого персонажа.

Цитата из рассказа Н. Контукова

Вот такой удивительный литературный персонаж, этот «писатель»: мыслей нет, алкоголик и роется на помойке. Неплохой портрет с натурального, так сказать, лица представителя изящной русской словесности? Что это за чучело такое с ярлыком «русского писателя» и уверенностью в своей избранности?

В общем, сплошной лубок — у одних похожий на «палехскую роспись» русского быта, у других — на китч в духе «коврика с лебедями». И то, и другое не живёт, не дышит, смотрится как симпатичный или отталкивающий муляж жизни, основанной на «традиционных устоях», выраженных в архаике и нарочитом диалекте, на котором мало кто додумается разговаривать даже в самых забитых сёлах. У других русская тема выглядит как гротеск унылого мизантропа, злобная сатира на реальную жизнь.
Иногда положительные герои «новой литературы» получаются настолько гротескными, даже карикатурными, что сразу понимаешь: это стёб. В лучших литературных традициях чёрных анекдотов. Представляете, что это такое — карикатурный положительный герой? Мне кажется, это какой-то нонсенс.
Вот только подобных этим буффонным героям, сколько я ни искал, найти не смог — так, чтобы в прототипы годились. Где они берут таких уродцев — остаётся только догадываться.

Если писателю нужно выразить некую гражданскую идею, не допускающую зубоскальства и смакования/бичевания человеческих пороков, приходится обращаться к такому явлению литературы, как «благородный герой» — но в большинстве случаев на выходе из творческого процесса получается ходульный персонаж, смело бросающийся то на нож какого-то криминального отморозка, то в ледяную прорубь для спасения погибающего человека, то в огонь без шансов на выживание… Сцены спасения и гибели чаще всего описываются смачно, но очень редко за «подвигом согласно сюжету» стоит живой характер, реалистически воплощенный (то есть облеченный в словесную плоть) живой человек. В таких литературных героях, будь они хоть десять раз позитивны и положительны,  нет ни реального живого дыхания, ни человечности…

Всех героев объединяет невидимая общая черта: у них нет души. Они ведут себя порой как куклы, не вызывая того сострадания, которое вызывает живое существо. По сравнению с этим посредственные тексты здесь — не самая большая беда. Текст можно отредактировать, в конце концов. А вот мёртвое оживить почти невозможно.

Впрочем, что толку ругать авторов за это. Они всего лишь продукт времени и подхода к отбору.  Не в них дело, а в личных качествах и уровне мастерства. И то и другое при отборе игнорируется. А это значит, сам отбор будет неизбежно отрицательным. Отрицательный отбор проявляется везде: от политики до искусства. А в литературе он проявляется, пожалуй, наглядней всего.

Нас, пишущих людей, злой постмодерн последних десятилетий так просто не отпустит — с его привычкой возводить в культ отъявленных негодяев, злодеев, извращенцев — и глумиться над проявлением здорового начала. Например, унифицировать и клонировать всё положительное: подстричь «положительных героев» под одну гребёнку и заставить маршировать в жутковатом марше, больше смахивающем на демонстративный перфоманс, нежели на реальную жизнь.

В общем, как-то всё не очень естественно в нашей «новой литературе». Она есть в лучших человеческих проявлениях — но на задворках. На сцену, «к микрофону» рвутся те, кто циничнее и бойчее. За всей это суетой у «литературного алтаря» угадывается неприятная тенденция: вчерашнюю тусовку, синхронно свалившую за рубеж,пытаются заменить собой более патриотичные литературные деятели. Энергичные, распиаренные в одних и тех же блогах, газетах, ток-шоу. Но цели те же. Занять «должность властителей умов». Интересно, зачем? Чему они будут учить общество? Некоторые уже в президенты готовы баллотироваться. Некоторые учреждают некие загадочные партийные структуры по «очистке культуры от…» ( Против, молчит, покаялся… — о «карательной» структуре ГРАД) Правда, данные инициативы сопровождаются утешительными обещаниями, что, мол, дело не коснётся авторов, а направлены эти инициативы совсем-совсем на другое, доброе и нужное. Но мы прекрасно знаем, куда ведут такие пути-дорожки. Историю можно исказить или скрыть, но её невозможно обмануть.

Причём определять, от чего и от кого эта самая «зачистка», будут какие-то странные, имеющие отношение то ли к культуре, то ли к политике, то ли путающие политику с искусством, люди. Меня эта самодеятельность, честно говоря, настораживает так же, как и инициатива с внедрением в жизнь «культуры отмены». Суть дела мало чем отличается от ультралиберального стремления «разобраться с неугодными». А какими нравственными качествами и профессиональной квалификацией в области искусства обладают эти «эксперты» — вот это как раз вызывает вполне обоснованные вопросы.

В общем — везде какие-то явные меркантильные интересы. Пиар… Далеко идущие планы относительно собственных творений и политических карьер.

Систему отбора и отношение к литературе и её создателям  никто ещё изменить не предложил.

Отбор по прежнему происходит в теневых междусобойчиках, а система та же: прильнуть к государственным деньгам и получить информационную раскрутку. Желательно при этом никого со стороны не допускать. Не пущать. Не замечать. Демонстративно.
Одна тусовка пытается вытеснить другую. И больше ничего.

А дальше ещё интереснее. Под рокот «патриотических бубнов» в официальную литературу тащут вчерашних бандеровских угодников. Причём с помощью искусственного нагнетания «литературного веса» в средствах массовой информации. Одна статья в МК чего стоит: где рядом с Дмитрием Мельниковым и Дмитрием Артисом впихивают известного «патриота России» — Александра Кабанова и ещё ряд откровенно слабых авторов. А завтра — Евгению Бильченко, Ирину Евсу и прочих «сироток» бандеровской тусовки, которая соревнуется друг с другом в скорости переобувания, пристраивать будут? Причем на льготных основаниях. Как пострадавших от нацистского режима. Мы все знаем, как это было после Великой Отечественной. Отмыли, и в бой. С русской литературой и её создателями.
Завтра в «патриотической тусовке» вполне может оказаться какая-нибудь переобутая С. Алексиевич или что-нибудь такое же, ей подобное, из этих внезапно «прозревших кастрюль». И пойдут наши журналисты брать наперебой интервью о «причинах переоценки ценностей» и смене политической ориентации. Ничего, обнимем и простим. Мы такие…

Зачем это делается? Завтра эти «небратья» русских поэтов будут вытаптывать, выискивая «неблагонадежные места» и придираясь к запятым. Это мы уже проходили. Одна биография Ю. Заболоцкого чего стоит. Умеют и любят они жестоко воспитывать и учить патриотизму. И главное — всегда ведь оказываются в каких-то чиновничьих структурах, обласканные и прощённые. И ведут себя, как кукушата, истребляя вокруг всё, что превосходит их уровень. Да что там говорить — это происходит уже сейчас, социальные сети вокруг таких профессиональных «общественных  активистов, патриотов и культтрегеров» уже воспалены дальше некуда.

Градус этой деятельности только повышается с каждым днём, выражаясь то во внезапной потребности немедленно  найти и обличить неких загадочных представителей «шестой колонны» среди пишущих людей, угроз «посчитаться» и откровенного сутяжничества  — до неистового самовосхваления, мстительных манифестов и взаимного пиара членов «междусобойчика». В общем, такая чрезвычайная активность как-то настораживает…

Очень трудно в обществе, которое уже растлено (в широком смысле), написать что-то реально хорошее. Сочинить положительного героя, которому захочется подражать, брать пример. Надо самому быть человечным, чтобы создать по-настоящему глубокий, правдивый и реалистический образ.
В суете у кормушки как-то забывается причина и цель. А ведь нужно искать писателей с соответствующей психикой. А то «эмпатов» хоть пруд пруди, а милосердного человека, способного к простому человеческому состраданию — не найти днем с огнем. Но никто никого не ищет. Своих забот, как говорится, хватает.

Так о чем же писать будут эти предприимчивые люди? И кого они представят для подражания и воспитания молодых поколений? Скверно это, друзья. Скверно и грустно.
Такие наши дела.

П. Фрагорийский

Автор публикации

не в сети 3 года

Фрагорийский (Птицелов)

4 415

Сочинитель

Комментарии: 164Публикации: 151Регистрация: 02-10-2021