Станислав Ливинский
Литературный альманах Гражданинъ №4
* * *
Всё как обычно, без эстетики.
Цыганки, пьяницы, букетики.
Пасхальный дождик обложной.
Вдали шумит канализация
и тополь рядышком с акацией,
как муж с красавицей женой.
И богомольцы и безбожники,
и даже хам на внедорожнике
придут сюда, в конце концов.
Кто налегке, а кто с лопатками,
чтобы ухаживать за грядками
своих любимых мертвецов.
А после – старые и малые –
они усядутся усталые,
достав яички и лучок.
Постелют «Правду» вместо скатерти
и будет сын грустить о матери,
дав попрошайке пятачок.
* * *
Дышим воздухом сплошь загазованным
и не лезем в карман за словцом,
и живём, как Пьеро, с нарисованным
и экзистенциальным лицом.
Уроженцы страны невезения,
расстояний, державных побед,
где застыл колеса обозрения
ископаемый жуткий скелет.
Виноград, узловатый и жилистый,
весь облеплен с утра мошкарой
и деревья вдоль речки извилистой
рассчитались на первый-второй.
Мы ж любовными тешимся ссорами,
наживая рубец за рубцом.
И колючка торчит над заборами,
притворяясь терновым венцом.
* * *
Не всё ль равно, чем пробуждать,
какому предаваться жару.
За неименьем лиры взять,
допустим, можно и гитару.
И я бы мог до ста прожить,
как вы, без этой вот подзвучки.
Болеть, к примеру, за «Анжи»,
гулять с красавицей под ручку.
Носить для важности очки
с надменным видом адвоката.
На даче делать шашлыки,
на дочке мэра быть женатым.
Жить, как обычный гражданин,
без эстетических туманов,
когда б не Пушкин, сукин сын,
когда б не сукин внук Иванов.
* * *
Оставим славу и престол
и заживём в глуши, как предки,
импровизированный стол
соорудив из табуретки.
Прекрасен будет сей вертеп,
когда из яблок молодильных
варенье капает на хлеб,
когда из лезвий кипятильник.
Наш быт без бирок и цены
другие б окрестили адом,
а нам с тобою хоть бы хны,
нам, просто, большего не надо.
Пока сей мир к любви готов
и что-то странное в природе,
и от обычных с виду слов
с людьми такое происходит.
Пока жив хоть один пиит –
красив душой, лицом уродлив.
И тополь высохший стоит,
загадочный, как иероглиф.
* * *
Совсем другие люди, лица –
отъедешь только от столицы
вёрст, приблизительно, на сто.
На новом месте плохо спится
и ночью снится чёрт-те что.
Районный центр тебе попался
и номер тесный, словно гроб,
чтоб ты, мой друг, не расслаблялся,
не привыкал бы сильно чтоб.
С утра с пакетом мыльно-рыльных
причёсывался пятернёй,
курил и ставил кипятильник,
укутав тело простынёй.
Смотрел, как медленно светает
и вдруг становится тепло,
как время тикает и тает
и муха бьётся о стекло.
* * *
О близких выборах и о плохой погоде,
о том, что приступ язвы лечат содой,
о ценах на бензин, в конце концов…
Ну чем мы лучше, собственно, отцов?
Родишь, посадишь иву или вяз,
дом возведёшь и коготок увяз.
Два голубя дерутся из-за хлеба
и землю снег соединяет с небом.
* * *
Пока везде одна чернуха,
за месяц я пересмотрел
«Войну и мир» и «Винни Пуха»,
и переделал кучу дел.
Перечитал опять же «Бесов»
и переслушал группу «Дорз».
И я когда-то был повесой –
отчаян, дерзок, даже борз.
Я представлял себя на пире
в начале славного пути.
И на щелбаны спорил в тире,
и выбивал пять из пяти.
Но дело – прошлое, заботы
иные мальчика гнетут.
Иные принципы и счёты,
что сколько стоит там и тут.
В продмаге взял филе индейки,
в ларьке для ёжика купил
две пальчиковых батарейки,
чтоб он стихами говорил.
Читать больше Гражданинъ №4
Автор публикации
