Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам;
мы перестали делать большие и хорошие глупости…
Эх, какая гадость! Какая гадость эта ваша заливная рыба!»
Ипполит. Ирония судьбы, или С легким паром
Весна. Но я не торжествую, котом по крышам не ору.
Молюсь покоя божеству и питаюсь кашкой на пару.
Мой шаг уверенно размерен. На нет раскатан блинный ком.
Тащусь. Солидный сивый мерин. А был когда-то рысаком.
Бежал подобно хищной лани, летел орлом, скакал козлом
И маты бойкие горланил, когда на скачках не везло.
Случалось, даже дебоширил — курчавым облаком в штанах.
Но неба склон был явно шире во всех наличных сторонах.
Я пил и пел, и пил по новой – хмельного ветра чистый спирт.
Ломал дрова, но гнул подковы и был всегда готов — на флирт.
Я лазил — в окна, на балконы и даже к черту на рога.
И коллектив вполне законно меня за вылазки ругал.
Но дамы брали на поруки, хоть бились вдребезги сердца.
Сидел костюм — пиджак и брюки — на стройном теле стервеца.
Сходило с рук всегда и много незамороченному мне,
Летящему с эпохой в ногу на лихо угнанном коне.
Но конь, увы, живет недолго – от силы 20-30 лет.
Потом — видать, из чувства долга — идет на выделку котлет
И разных кожаных изделий, полезных пешему в быту.
А бодрый дух в здоровом теле и иже с ним — под хвост коту.
Обломаны рога и панты, иссяк задор, пропал запал.
В земле покоятся таланты — я их надежно закопал.
В углах души скребутся кошки, плодя мяучащих котят.
Парная кашка стынет в плошке – ее горячей не едят.
Автор публикации
